Эмблема военной разведки России.
Исследование в области атомной физики в России началось еще в 1919 году Д. С. Рождественским. С 1921 г. центром изучения атома стал физико-технический институт во главе с академиком Абрамом Федоровичем Иоффе, который собрал вокруг себя молодых и старых ученых. В 1933 году состоялась первая всесоюзная конференция по физике атомного ядра. Оргкомитет возглавлял молодой ученый И. В. Курчатов. До 1940 г. всего состоялось пять таких конференций, направленных на мирное использование атомной энергии.
Но с началом Великой Отечественной войны, деятельность ученых была подчинена нуждам фронта – занимались размагничиваем кораблей. Физико-технический институт был эвакуирован из Ленинграда в Казань.
Первое сообщение в ГРУ поступило из Лондона осенью 1941 года: англичане ведут работы по созданию атомной бомбы, обладающей огромной разрушительной силой. А в декабре, когда шли сражения под Москвой, поступил из Лондона еще один доклад по урановой тематике, в котором было 40 листов.
В январе 1942 года- уже новый секретный доклад, содержащий 115 страниц о ходе работ британских физиков. Разведуправление направило первое письмо руководителю спецотдела Академии наук СССР М. Евдокимову, а второе письмо 7 мая.
10 июня 1942 года ГРУ получило ответ за подписью В. Г. Хлопина: «В ответ на Ваш запрос от 7 мая 1942 года сообщаем, что Академия не располагает никакими сведениями о ходе работ в заграничных лабораториях по проблеме использования внутренней энергии, освобожденной при делении урана. Мало того, за последний год в научной литературе, поскольку она нам доступна, почти совершенно не публикуются по этой проблеме… Что касается институтов АН СССР, то проводившиеся в них работы по этому вопросу свернуты как «по условиям эвакуации этих институтов из Ленинграда…»
ГРУ указало военному атташе в Лондоне И.А. Склярову обратить внимание на получение информации по урановой проблеме, а все материалы, полученные из Лондона, были направлены уполномоченному ГКО по науке С.В. Кафтанову.
В конце октября 1942 года в Москву из Казани был вызван Игорь Васильевич Курчатов и ему были предоставлены все материалы, поступившие из Лондона. В столице Курчатову был предоставлен номер в гостинице «Москва», в котором он больше недели работал с документами, предоставленные военной разведкой. Они находились в трех папках: в первой из них было 138 листов, во-второй - 139, в третей лежало 11 листов, поступивших в раведуправление 2 сентября.
По итогам изучения разведывательных материалов профессор Курчатов подготовил докладную записку, в которой он сделал смелое заключение из 6 пунктов, и направил его В. М Молотову. Вот некоторые из них: «1. В исследованиях проблемы урана советская наука отстала от Англии и Америки и располагает в данное время несравненно меньшей материальной базой для производства экспериментальных работ.
2. В СССР проблема урана разрабатывается менее интенсивно, а в Англии и Америке более интенсивно, чем в довоенное время.
5 …. В виду того, что возможность введения в войну такого страшного оружия, как урановая бомба…представляется необходимым широко развернуть в СССР работы по проблеме урана и привлечь к ее решению наиболее квалифицированные научные и научно-технические силы Советского Союза».
6. Для руководства этой сложной и громадной трудности задачей необходимо учредить при ГКО под Вашим председательством специальный комитет, представителями науки в котором могли бы быть академики Иоффе А.Ф., академик Капица П.Л. и академик Семенов Н.Н.»
Дата 27. 11.1942. подпись: Курчатов.
Молотов, прочитав докладную Курчатова, сделал на ней пометку: «Тов. Сталину. Прошу ознакомиться с запиской Курчатова. В. Молотов 28 11.»
Сталин приказал немедленно собрать ученых атомщиков. Оказалось, что многие из них воюют в действующей армии, приказал всех отозвать. И собрал только стариков, освобожденных от службы по возрасту. Среди них были академики Иоффе А.Ф. и В. И. Вернадский.
Первый, главней вопрос, который задал Сталин, был: - Могут ли немцы или наши союзники создать атомную бомбу?
Ученые не знали, на какой стадии находятся эти работы за рубежом, но не отрицали, что они ведутся.
Сталин возмутился: - Вот младший техник – лейтенант Флеров пишет с фронта, что надо незамедлительно заниматься созданием атомной бомбы, а вы, ученые, специалисты, молчите! (Геннадий Николаевич Флеров до начала войны работал вместе с Курчатовым.) – Сколько надо времени и сколько будет стоить создание атомной бомбы? - наседал на ученых Сталин. Академик Иоффе, понимая, что Сталина раздражать – дело опасное, но обманывать не менее рискованно, ответил: - Стоить это будет почти столько же, сколько стоит война, а отстали мы в исследованиях на несколько лет.
Сталин приказал Берии – Возьмешь под личный контроль и под личную ответственность всю эту проблему.
Я уже писал о роли Берии в создании ядерного оружия. Необходимо отметить, что, по словам Курчатова, материалы, добытые советской разведкой, позволили нам создать ядерную бомбу на несколько лет раньше.
Кто же раскрыл для СССР тайные работы, которые вели физики Англии и США, которые объединили свои усилия в создании ядерного оружия с января 1943 года?
Клаус Фукс - талантливый ученый, который работал в США под руководством руководителя научного проекта «Манхеттен», был одним из самых ценных агентов нашей разведки. Он, будучи еще студентом Лейпцигского университета, стал членом социалистической, а позже коммунистической партии Германии. После прихода Гитлера к власти, он, в сентябре 1933 года эмигрировал в Англию. Там он познакомился с Юргеном Кучински, бывшим профессором экономики Берлинского университета. Узнав, где работает Фукс, он рекомендовал ему поделиться своими сведениями с представителями СССР. Он познакомил его с секретарем военного атташе полковником Семеном Давыдовичем Крамером. Так Фукс стал агентом РГУ СССР. Крамер получил от Фукса в общей сложности около 200 станиц документов, в т. ч. И те, которые изучал в гостинице «Москва» Курчатов. Когда Крамер в июле 1942 года убыл из Лондона, связь с Фуксом стала поддерживать глубоко законспирированная разведчица «Соня». На самом деле ее звали Урсула Кучински, которую завербовал еще в Китае Рихард Зорге.
На первой же встрече с «Соней» в октябре 1942 года Фукс предал ей 85 листов документов по английскому проекту « Тьюб Эллоуз». Через месяц эти документы оказались в Москве. Эти контакты продолжались до отъезда Фукса в Америку. Параллельно с этой парой советских разведчиков в Англии в первой половине 1942 года прибыл советский разведчик Ян Петрович Черняк, под псевдонимом «Джен», он установил связь с Аллан Нани Мэй, который работал в лаборатории Кавендиш, в Кембридже. Мэй в 1936 году стал доктором наук, профессором физики в Королевском колледже в Лондоне, а с апреля 1942 года стал работать в группе ученых, занятых исследованиями урановой проблемы. «Джейн» убедил Мэй в необходимости оказывать помощь советским ученым в исследовательских работах по урану. Мэй передал «Джену» документальную информацию обо всех направлениях работ их лаборатории, а позже передал данные по установкам для разделения изотопов урана, описание процесса получения плутония, чертежи уранового котла и принципов его работы. Всего Мэй, до отезда в Канаду, передал 130 листов документов.
В Канаде, с Мэй восстановил связь прибывший в августе 1943 года сотрудник военного атташе, старший лейтенант Павел Ангелов. Мэй вручил ему доклад американского ученого Э. Ферми об устройстве и принципах работы уранового котла, его схему, а также образец урана 235, всего 162 миллиграмма в платиновой фольге, в виде окиси. Образцы доставил из Канады в Москву подполковник Петр Мотинов. В июне 1945 года «Алекс»- псевдоним Мэя - подготовил и передал «Бакстеру» (Ангелову) свой доклад о ходе работ по созданию атомной бомбы и о том, что англичане возобновили свои секретные работы по этой проблеме. Этот доклад ГРУ передало «лично маршалу Советского Союза тов. Берии» 11 июля 1945 года.
Но 10 сентября 1945 года из канадской резидентуры военной разведки СССР бежал на запад шифровальщик Гузенко.(!) Он утащил с собой секретные материалы, которые передал канадской контрразведке. Канадская резидентура полковника Заботина была разгромлена. По косвенным сведениям (упоминание о переезде в Англию) контрразведка США и Англии вышли на Мэя. Прямых доказательств участия Мэя в работе на советскую разведку не было. Но однажды на очередной «беседе» следователь задал ученому невинный вопрос – А сколько вы получали от русских? Не придавая значению вопросу, ученый ответил - Я денег не брал. Это выражение было оценено в суде как признание и Мэй был осужден на 10 лет заключения «за передачу информации неизвестному лицу».
ГРУ в виду важности проблемы подключало к сбору информации глубоко законспирированных разведчиков. С 1935 года в резидентуре СССР в США работал «Ахилл»- Артур Александрович Адамс. В 1944 году он привлек к работе на советскую разведку агента «Кэмп», который передал описание и чертежи конструкции экструзивного завода -36 снимков, доклад о восстановлении сырого продукта «49», материалы Клинтонской лаборатории -34 фотолиста, доклад на конференции в Вилмингтоне о ходе работ в США по урану -19 фотолистов, отчет об использовании экспериментальной продукции расходящейся структуры цепи – Э. Ферми – 34 фотолиста. На следующей встрече с «Кэмпом» Адамс получил еще 2500 страниц закрытых матералов для перефотографирования. (Потребовалось 69 кассет!)
Кроме разведчиков ГРУ, к добыванию сведений по «Проблеме №12» работала мощная сеть разведчиков и агентов КГБ в Англии и США. Это Моррис и Леонтина Коэн, Артур Филдинг, Севел Сакс, Теодор Холл, Леонид Квасников, Анатолий Яцков, Владимир Барковский, А. Феклистов, Юрий Соколов, Елена Косова, и многие другие, вероятно еще засекреченные бойцы «тайных операций». Об этом подробно рассказано в двухтомнике В. Чикина «Нелегалы», изданного в издательстве «Олимп» М. 1997 г., книге Игоря Прокопенко «Ядерный щит России». Кто победит в третьей мировой войне»?
Кроме этого к работе по урану были привлечены от 400 - до 1500 немецких ученых. Все они работали на СССР ради разрушения монополии США на ядерное оружие, предотвращения ядерного апокалипсиса.
-