Я смотрела на потолок, пытаясь унять дрожь в руках. Дмитрий уже почти спал рядом, его дыхание стало ровным.
— Знаешь, милый, а я совсем не та, за кого ты меня принимаешь, — прошептала я.
— М-м-м? — он сонно обнял меня покрепче. — Конечно не та. Ты лучше.
Если бы он знал, насколько он прав. Я усмехнулась в темноте, вспоминая, как все началось два года назад.
Районная библиотека пахла старыми книгами и пылью. Я расставляла справочники на полках, когда в читальный зал ворвался растрепанный парень с кофейным пятном на рубашке.
— Извините, у вас есть что-нибудь по квантовой механике? — он щурился, явно забыв очки дома.
— Третий стеллаж, верхняя полка, — я кивнула в сторону окна. — Только там лестницу надо подставить.
— А может… поможете? — он почесал затылок, смущенно улыбаясь. — А то я тут все уроню, чувствую.
Так мы и познакомились. Дмитрий оказался аспирантом, защищался через месяц. Приходил каждый день, сидел до закрытия, рассказывал о своих теориях. Я слушала, подперев подбородок рукой, и думала — вот он, настоящий. Не смотрит на мою одежду из секонд-хенда, не оценивает сумочку. Просто видит меня.
Через полгода он пришел с коробочкой от бижутерии.
— Понимаешь, — бормотал он, теребя эту коробочку, — я знаю, что небогат. Но я люблю тебя. И обещаю…
— Да, — перебила я, чувствуя укол совести. — Конечно, да.
Эксперимент удался. Дочь владельца холдинга "ЗахарГрупп" нашла человека, который полюбил ее просто так. Без оглядки на счета в швейцарских банках и пентхаус в центре.
Свадьба была скромной. Я надела простое белое платье из обычного магазина. Мать Димы, Марина Ивановна, смотрела на меня так, будто я принесла грязь на её чистый ковер.
— И это все, во что смогла одеться? — она поджала губы.
— Мам! — одернул её Дима.
— Что "мам"? — она повысила голос. — Я забочусь о тебе. Мог найти девушку получше. Дочка Натальи Сергеевны…
— Которая в прошлом году сбежала с тренером? — фыркнула Ольга, сестра Димы. — Хотя даже она была бы лучше.
Я молча улыбалась, постукивая пальцами по бокалу. Мысленно делала заметки для дневника. "День первый. Классовая дискриминация в чистом виде."
Через месяц к воспитанию невестки подключилась тетя Ирина Михайловна. Она любила ходить в МФЦ — это было её хобби.
— Деточка, — пропела она однажды, зайдя к нам без звонка, — а ты готовить-то умеешь? А то Димочка привык к хорошей кухне.
Я, которая училась у шеф-повара в Париже, скромно кивнула:
— Учусь потихоньку.
— Ох, горе какое, — она всплеснула руками. — Дай я тебе свой рецепт запишу. Только продукты-то сможешь купить? Они нынче дорогие…
Вечером я записывала в дневник: "Месяц первый. Финансовое давление как инструмент контроля. Интересно, как быстро изменился бы тон, узнай они о моем годовом доходе?"
Дима пытался защищать, но как-то вяло. Будто боялся идти против семьи.
— Милая, не обращай внимания, — говорил он. — Они просто беспокоятся.
— О чем? Что я объем твой бюджет?
— Нет, просто… ну ты понимаешь, они хотят для меня лучшего.
— А я не лучшее? — в такие моменты хотелось крикнуть правду. Показать выписки со счетов. Но я молчала.
К концу первого года градус поднялся. На день рождения Димы Марина Ивановна превзошла себя.
— А что это ты, Катенька, мужу подарила? — она рассматривала наручные часы из обычного магазина.
— То, что смогла, — тихо ответила я, думая о коллекции швейцарских хронометров в лондонской квартире.
— Ну да, ну да… — протянула она. — Главное любовь, правда? Хотя любовью сыт не будешь. Вон, Олечка своему Алексею машину подарила.
— Взятую в кредит под дикие проценты, — пробормотала я, но никто не услышал.
Вечером достала дневник. "Год первый. Промежуточные выводы: социальное давление усиливается. Сколько еще продлится эксперимент, прежде чем разрушит брак?"
Ответ пришел быстрее, чем я думала.
На второй год Дима получил повышение. Теперь руководил небольшим отделом в IT-компании. Родственники словно с цепи сорвались.
— Сынок, теперь тебе нужно соответствовать статусу, — щебетала Марина Ивановна, оглядывая нашу съемную квартиру. — Может, подумаешь о смене… обстановки?
Я мысленно представила, как достаю платиновую карту и покупаю пентхаус. Но только пожала плечами:
— Нам и здесь хорошо.
— Конечно, тебе хорошо, — фыркнула Ольга. — Ты привыкла к… простоте.
"День 748-й", — писала я вечером. — "Минимальное повышение доходов одного провоцирует рост претензий к другому."
Все рухнуло в дождливый вторник. Тетя Ирина притащила к нам "приличную девушку" — дочь какого-то важного человека из управления.
— Димочка, познакомься с Алиной, — пропела она. — Она, между прочим, свое агентство недвижимости открыла!
Я замерла с чашкой в руках.
— Я сам в шоке, — Дима непонимающе смотрел на меня.
— А что Катя? — всплеснула руками Ирина Михайловна. — Она поймет! Ты должен подумать о будущем!
Алина хихикнула:
— Да, кстати, у меня отличные варианты квартир. Могу показать… наедине.
Последняя капля. Я встала, расправила плечи.
— Думаю, пора устроить семейный ужин. В пятницу. Приглашаю всех.
Пятница наступила быстро и мучительно медленно одновременно. Я готовилась как к премьере. Достала платье от дорогого бренда, надела фамильные бриллианты, вызвала личного повара.
Родственники явились в полном составе. Марина Ивановна даже притащила подругу Наталью Сергеевну — видимо, как зрителя.
— О, гости! — я открыла дверь. — Проходите, я заказала ужин из ресторана.
— Заказала? — Ольга прищурилась. — Деньги откуда?
Я загадочно улыбнулась:
— Сейчас узнаете.
Когда все расселись за арендованным столом из красного дерева, начался настоящий театр.
— А это что за вино? — принюхалась Ирина Михайловна. — Не похоже на наше…
— Урожай 1982 года, — небрежно бросила я. — Папа привез из погреба.
Повисла тишина. Было слышно, как муха бьется в окно.
— К-какой папа? — пробормотала Марина Ивановна. — Ты же говорила, сирота…
— Самое интересное, — я поднялась с бокалом. — Последние два года я проводила социальный эксперимент. Изучала, как общество относится к женщинам без видимого достатка.
Пауза. Наталья Сергеевна приоткрыла рот.
— Дело в том, что я — Екатерина Сергеевна Захарова. Да, та самая. Моя семья владеет холдингом "ЗахарГрупп". Видели стеклянную высотку в центре?
Марина Ивановна побледнела.
— А еще у нас сеть отелей, — продолжала я. — И то агентство недвижимости, где работает ваша Алина, тоже наше. Папа купил его в прошлом году.
Ольга попыталась что-то сказать, но получился только писк.
— И знаете что? — я обвела взглядом застывших гостей. — За эти два года я собрала материал для книги. "Социальная дискриминация в современном обществе: взгляд изнутри". Думаю, она произведет фурор.
Дима сидел, вцепившись в подлокотники. Его лицо застыло.
— Ты… все это время… — начал он.
— Да, милый. Я была не той, за кого себя выдавала. Но любовь к тебе — единственное настоящее.
— А как же… — Марина Ивановна обрела голос, — как же унижения? Ты могла в любой момент…
— Остановить вас? — я усмехнулась. — Конечно. Но тогда эксперимент потерял бы чистоту. Кстати, вы не представляете, как забавно было слушать, что я не достойна вашего сына, когда мой годовой доход превышает стоимость всей вашей недвижимости.
Наталья Сергеевна подавилась вином. Ирина Михайловна теребила сумочку.
— Но самое интересное, — я повернулась к мужу, — что ты, Дима, оказался единственным, кто полюбил меня просто так. Без денег, без статуса, без…
— Без правды, — перебил он, вставая. — Извини, мне нужно подышать.
Он вышел. Я осталась стоять с бокалом. В комнате повисла гробовая тишина, только тихое всхлипывание Ольги.
"День 730-й", — мысленно отметила я. — "Результат достигнут. Цена… пока неизвестна."
Три недели после того ужина пролетели как в тумане. Дима не возвращался — ночевал у друга. Родственники растворились. Только Ольга иногда писала заискивающие сообщения: "Катенька, может, встретимся?"
Я не отвечала. Впервые за два года позволила себе быть собой — заказывала еду из любимых ресторанов, работала над книгой, и страдала. Господи, как страдала.
— Знаешь, что самое смешное? — говорила я Светлане, единственной, кто знал правду с самого начала. — Я правда влюбилась в него. По-настоящему.
— А он в тебя, — пожала плечами Светлана, размешивая сахар. — Иначе бы уже прибежал за деньгами.
Мы сидели в кофейне на крыше небоскреба "ЗахарГрупп". Отсюда весь город казался игрушечным.
— Вчера папа звонил, — я грустно усмехнулась. — Сказал, что я сумасшедшая. Могла просто написать статью.
— А ты?
— А я ответила, что в том и дело — все пишут, основываясь на чужих историях. Никто не хочет пройти через это сам.
Светлана допила кофе.
— Слушай, а если бы можно было отмотать время… Ты бы что-нибудь изменила?
Я задумалась, глядя на город:
— Знаешь… наверное, да. Рассказала бы ему правду. Не сразу, но до свадьбы точно.
Дима появился внезапно — просто позвонил в дверь в семь утра. Я открыла в шелковом халате (больше не пряталась) и замерла.
— Привет, — сказал он хрипло. — Можно войти?
Он похудел, под глазами тени. Я молча отступила.
— Я тут думал… — начал он, теребя ключи.
— Двадцать три дня, — перебила я.
— Что?
— Ты думал двадцать три дня. Я считала.
Он криво усмехнулся:
— Это тоже часть эксперимента? Подсчет дней?
— Нет, — покачала головой. — Это часть любви.
Дима опустился на наш старый диван — тот, что купили в ИКЕА, хотя я могла позволить себе мебель из красного дерева.
— Знаешь, что я понял? — спросил он, глядя в пол. — Я пытался вспомнить момент, когда ты была неискренней. И не смог.
Я села рядом, сохраняя дистанцию:
— Потому что я не притворялась в главном. Только в мелочах.
— Мелочах? — он горько рассмеялся. — Ты называешь мелочью то, что ты наследница?
— Да! — вспыхнула я. — Потому что деньги — это не я! Это не моя заслуга, я просто родилась в богатой семье. А ты полюбил меня — настоящую, которая смеется над твоими шутками, которая обожает фантастику, которая…
— Которая два года вела дневник, записывая каждое унижение от моей семьи, — тихо закончил он.
Я отвернулась к окну. Первые лучи солнца пробивались сквозь шторы — те самые дешевые шторы, которые мы вместе выбирали.
— Знаешь, — тихо начала я, глядя на просыпающийся город, — когда мне было шестнадцать, у меня была лучшая подруга. Обычная девчонка из соседнего дома. Мы болтали часами. А потом её мама узнала, чья я дочь… — я горько усмехнулась. — Через неделю начались намеки, что неплохо бы съездить в Европу… Просто потому, что я могу себе это позволить.
Повернулась к Диме, в глазах блестели слезы:
— Я не хотела, чтобы наша история началась с денег. Хотела убедиться, что меня полюбят просто так. Глупо, да?
— И что, доказала? — в его голосе больше не было горечи, только усталость.
— Да. Но знаешь, что поняла? — придвинулась ближе. — Что есть вещи важнее экспериментов. Например, доверие.
Дима наконец поднял глаза:
— И что теперь?
— Теперь… — я достала толстую тетрадь — дневник исследования. — Теперь хочу сжечь это. К черту науку. Я просто хочу быть с тобой.
Он смотрел долгим взглядом:
— А как же книга?
— Напишу новую. О том, как чуть не потеряла самое важное.
Дима протянул руку и взял дневник:
— Знаешь, я тоже кое-что понял. Я злился не из-за денег. Я злился, потому что думал, что все было притворством.
— Но это не так, — прошептала я.
— Знаю. Теперь знаю, — он вдруг улыбнулся. — Кстати, а что там про мои глупые шутки?
Я рассмеялась сквозь слезы:
— Ну, например, про квантового физика и кота Шрёдингера в баре…
— Который одновременно пьян и трезв, пока бармен не посмотрит на документы! — подхватил Дима, и мы расхохотались вместе, как раньше.
Через час мы сидели на кухне, пили растворимый кофе (хотя в сумке лежали ключи от пентхауса с кофемашиной) и строили планы.
— Значит, начнем сначала? — спросил Дима.
— Да. Только теперь без секретов. И знаешь что? Давай останемся здесь, в этой квартире.
— Но ты же можешь…
— Могу, — кивнула я. — Но не хочу. Здесь начиналась наша история. Здесь и продолжим. Сделаю ремонт и еще поживем хоть годик.
Дима улыбнулся:
— А как же мама? И Ольга? И тетя Ирина?
— О, они теперь не отвертятся, — я хитро прищурилась. — Будут приходить на семейные ужины и есть обычную еду. Никакого вина за тысячи долларов.
— Жестоко, — рассмеялся он.
— Зато честно.
В дверь позвонили — это была Ольга с огромным тортом и виноватым лицом.
— Катенька, я тут подумала… — начала она.
— Проходи, — перебила я. — Будешь растворимый кофе?
Ольга растерянно моргнула, но кивнула. А Дима, глядя на это, понял: все будет хорошо. Потому что настоящая любовь — она не в дорогом вине и брендовых вещах. Она в растворимом кофе, который пьешь с родными в маленькой съемной квартире.
И это уже не эксперимент. Это жизнь.
Прошло полгода с того дня, когда наследница холдинга "ЗахарГрупп" раскрыла двухлетний эксперимент. Полгода, как её муж узнал, что скромная библиотекарша может купить всю библиотеку вместе со зданием. Они помирились, да. Но Дима до сих пор вздрагивал, когда я пыталась сделать подарок.
В итоге семья переехала в более просторную квартиру.
— Я езжу на метро, и меня это устраивает, — добавил он твердо.
— На метро? — в дверях появилась Марина Ивановна. После разоблачения она стала частой гостьей. — Димочка, но это несолидно! Ты же теперь…
— Кто я теперь, мам? — резко обернулся он. — Муж богатой женщины?
Я поморщилась. Каждый такой разговор был как удар.
Вечером я сидела в кабинете, рассеянно листая финансовые отчеты. Дима ушел на балкон — он часто там бывал в последнее время, словно пытался сбежать от золотой клетки.
Постучала Светлана.
— Как думаешь, — спросила я, не отрывая взгляд от цифр, — можно быть слишком щедрой?
— Смотря для кого, — Светлана присела на краешек стола. — Знаешь, моя бабушка говорила: "Некоторым людям проще простить обиду, чем благодеяние".
Я наконец подняла глаза:
— Думаешь, он чувствует себя… обязанным?
— Думаю, он чувствует себя потерянным. Представь: всю жизнь строил карьеру, а теперь каждый шепчется — мол, зачем работать, если жена миллионерша?
Я вспомнила сегодняшний разговор. Да, Дима отказался от машины. Но дело было не в цене — я видела, как загорелись его глаза при виде серебристого спорткара. Дело было в том, что он не хотел быть "мужем богатой женщины".
Позже я нашла его на балконе. Дима стоял у перил, глядя на огни города.
— Помнишь нашу первую встречу? — спросила я, подходя ближе. — В библиотеке?
— Когда я чуть не уронил стеллаж с квантовой механикой? — усмехнулся он. — Конечно.
— Знаешь, что я подумала тогда? "Вот человек, который не боится просить о помощи".
Дима повернулся:
— К чему ты это?
— К тому, что ты изменился. Теперь скорее свалишься с лестницы, чем попросишь поддержки.
— Это другое, — покачал головой. — Тогда я просил помощи у равной. А сейчас…
— А сейчас что? — в моем голосе звучала мольба. — Сейчас я вдруг стала другим человеком? Потому что у меня есть деньги?
— Нет! — он провел рукой по волосам. — Но ты не понимаешь. Каждый раз, когда ты пытаешься что-то подарить, я чувствую себя… неполноценным. Будто не могу сам обеспечить себя. А тут еще твой отец…
Я напряглась:
— При чем тут папа?
— Он предложил мне место в совете директоров. Просто так, без опыта, только потому что я твой муж.
— И что ты ответил?
— Что подумаю. Но мы оба знаем — я откажусь.
Помолчали. Где-то внизу сигналили машины, ветер доносил обрывки музыки.
— Дима, — тихо произнесла я, — я два года притворялась бедной, чтобы найти человека, который полюбит меня настоящую. А теперь, когда я наконец могу быть собой, ты не даешь мне этого делать.
— О чем ты?
— О том, что для меня естественно делать подарки любимому. Делиться тем, что есть. Но ты отвергаешь каждый жест, словно это… что-то постыдное.
Дима обнял меня за плечи:
— Я просто хочу сам чего-то добиться. Понимаешь?
— Понимаю, — прижалась к нему. — Но знаешь что? Тебе не нужно ничего доказывать. Ни мне, ни маме, ни папе. Ты уже доказал главное — что умеешь любить просто так, без условий.
Он хмыкнул:
— Даже если эта любовь началась с эксперимента?
— Особенно если с эксперимента.
Внезапно у меня закружилась голова. Я пошатнулась, и Дима крепче прижал меня:
— Эй, ты в порядке?
— Да, просто… — замолчала, прислушиваясь к ощущениям. — Знаешь, кажется, нам пора провести еще один эксперимент.
— Какой?
— Проверить, как ты справишься с ролью отца.
Дима застыл, медленно осознавая смысл слов.
Марина Ивановна уронила чашку, услышав новость. Фарфор разлетелся по паркету.
— Беременна? — переспросила она, хватаясь за сердце. — И когда…
— Через семь месяцев, — ответил Дима, беря веник. Он все еще отказывался от домработницы.
— Господи, — мать всплеснула руками, — надо готовиться! Роддом, коляска, кроватка…
— Я все сам куплю, — отрезал Дима.
— На твою зарплату? — фыркнула Марина Ивановна. — Сынок, не глупи. У Катеньки такие возможности…
Дима сжал веник так, что побелели костяшки.
— Знаешь, что самое сложное? — говорил он вечером, лежа в постели. — Все уверены, что я должен просто расслабиться и позволить тебе все решать.
Я погладила едва заметный живот:
— А чего хочешь ты?
— Я хочу… — он запнулся. — Хочу быть отцом, а не приложением к богатой жене. Хочу сам выбрать коляску для своего ребенка. Пусть она будет не такая навороченная, зато…
— Зато купленная на твои деньги? — мягко закончила я.
— Да! — он сел. — Понимаешь, я не против твоего богатства. Правда. Но я хочу, чтобы наш ребенок знал — его папа тоже чего-то стоит.
Я молчала, глядя в потолок. Потом вдруг спросила:
— А что, если попробуем по-другому?
— В смысле?
— Помнишь мой эксперимент? — повернулась к нему. — Когда я притворялась бедной? Что, если теперь мы вместе проведем эксперимент?
Дима нахмурился:
— Какой?
— Давай девять месяцев поживем на твою зарплату. Все, что связано с ребенком, будем покупать только на деньги, которые ты заработал. А мои… пусть будут неприкосновенным запасом.
— Ты серьезно? — он недоверчиво посмотрел на меня. — А как же…
— Роддом? Няня? Элитный детский сад? — я усмехнулась. — Знаешь, моя мама родила меня в обычной больнице. И ничего, выросла не хуже других.
Новость о "беременном эксперименте", как окрестила его Светлана, произвела эффект.
— Ты с ума сошла! — возмущался отец по телефону. — В твоем положении…
— В моем положении половина женщин России живет на зарплату мужа, папа.
— Но ты не половина женщин России! Ты моя дочь!
— Именно поэтому я и хочу это сделать, — твердо сказала я. — Чтобы мой ребенок знал: его родители могут все, даже если у них нет миллионов.
Ольга отреагировала иначе:
— А можно я тоже буду участвовать? — спросила она, краснея. — А то Алексей… В общем, мы тоже ждем малыша.
Так наш эксперимент обрел новых участников. Ольга с Алексеем тоже решили отказаться от финансовой помощи родителей. Марина Ивановна была в ужасе:
— Да вы с ума сошли! Двое беременных, и обе строят из себя непонятно что!
Но постепенно начало происходить что-то удивительное. Дима и Алексей придумали приложение для молодых родителей — с советами, где купить детские вещи подешевле, как сэкономить, какие документы нужны для пособий. Заказы посыпались как из рога изобилия.
Я наблюдала за мужем с тихой гордостью. Он словно расцвел, когда понял, что может сам обеспечить семью.
— Знаешь, что самое забавное? — сказала я Светлане. — Все думают, что я делаю это ради Димы. А я, кажется, делаю это ради себя.
— В смысле?
— В смысле, что я всю жизнь была "дочкой богатых родителей". Потом стала "бедной библиотекаршей". Теперь снова "богатая наследница". А мне хочется просто побыть… обычной беременной женщиной, которая ходит в консультацию и стоит в очереди на УЗИ.
Светлана покачала головой:
— Ты неисправима. Вечно ставишь эксперименты.
— Зато на этот раз честные, — улыбнулась я, поглаживая округлившийся живот. — И знаешь что? По-моему, этот эксперимент нравится всем участникам.
А в кармане простенького платья лежала распечатка из консультации. И там, среди размытых пятен и цифр, пряталась маленькая тайна, которую я пока не раскрыла даже Диме.
На УЗИ отчетливо виднелись два крошечных силуэта.
— Двойня? — Дима сел прямо на пол в коридоре, прислонившись к стене. — То есть… два?
— Такое бывает, — улыбнулась акушерка, протягивая стакан воды. — Ничего, не вы первый так реагируете.
Я наблюдала за мужем. Схватки начались внезапно, на пару недель раньше. Я как раз заполняла анкету для их приложения, когда поняла — пора.
— Милый, — позвала я. — Ты же хотел быть полноценным отцом? Вот, получишь сразу двойную порцию.
Дима поднял ошарашенный взгляд:
— Ты знала?
— Три месяца.
— И молчала?
— Думала сделать сюрприз на день рождения, но малыши решили иначе.
Марина Ивановна примчалась через полчаса, нагруженная пакетами.
— Я же говорила! — причитала она, доставая баночки и коробочки. — Надо было готовиться заранее! А вы со своим экспериментом…
— Мам, — перебил Дима, — у нас все готово.
Он достал телефон и открыл таблицу. Там были расписаны все расходы за последние месяцы: коляска, кроватка, пеленки, распашонки…
— На это хватило твоей зарплаты? — недоверчиво спросила мать.
— И не только зарплаты, — улыбнулся Дима. — Наше приложение для родителей уже приносит неплохой доход. Мы с Алексеем даже офис арендовали.
Я закрыла глаза, пережидая схватку. Вспомнила, как месяц назад Дима пришел домой взъерошенный и счастливый.
— Представляешь, — говорил он, — нами заинтересовался инвестор! Хотят купить контрольный пакет за…
Он назвал сумму, от которой у обычного человека закружилась бы голова. Я только улыбнулась — привыкла к таким цифрам с детства.
— И что ты ответил?
— Сказал, что подумаем. Но знаешь… Мне кажется, мы с Алексеем справимся сами.
Роды были тяжелыми. Я металась в бреду, близнецы шли неправильно, врачи говорили что-то про экстренное…
Очнулась уже в палате. Сквозь полуприкрытые веки увидела Диму — он сидел между двумя кроватками и что-то тихо рассказывал.
— …и тогда ваша мама устроила самый хитрый эксперимент в мире. Притворилась бедной, представляете? А я повелся, — он усмехнулся. — Хотя знаете что? Я бы повелся снова. Потому что благодаря этому эксперименту я понял самое главное…
— И что же? — прошептала я.
Дима обернулся:
— А, проснулась? — он подошел к кровати. — Как ты?
— Нормально. Так что ты понял?
— Что настоящее богатство — это не деньги, — он погладил меня по щеке. — Это возможность быть собой. Ты дала мне эту возможность дважды. Сначала когда притворялась бедной, а потом когда согласилась жить на мою зарплату.
— Технически это была моя идея, — улыбнулась я.
— Технически я все равно тебя люблю.
Спустя несколько дней в коридоре послышался шум — прибыла группа поддержки. Ольга с огромным животом, опираясь на Алексея. Марина Ивановна с пакетами. Светлана с ноутбуком. Даже отец пришел, хотя все еще ворчал про "странные эксперименты".
— Ой, — выдохнула Ольга, заглядывая в кроватки. — Какие же они маленькие!
— Зато их много, — пошутил Алексей.
— Как назовете? — поинтересовалась Марина Ивановна.
Я переглянулась с мужем:
— Мы думаем… Вера и Надежда.
— Почему не Любовь? — удивилась Светлана.
— Потому что любовь у нас уже есть, — ответил Дима. — А вера в себя и надежда на лучшее — это то, чему нас научили все эти эксперименты.
Через месяц мы вернулись домой.
Я сидела в кресле, кормя одну из дочерей, когда зазвонил телефон. Представитель крупной инвестиционной компании.
— Госпожа Захарова? Мы заинтересовались приложением вашего мужа. Хотели бы обсудить…
— Простите, — перебила я, улыбаясь, — но по всем вопросам инвестиций обращайтесь к автору проекта. Я тут ни при чем. Я просто… счастливая жена и мама.
Положила трубку и посмотрела на дочь. Малышка уже спала, посапывая. Из кабинета доносился голос Димы — он обсуждал с Алексеем обновление приложения.
"Эксперимент завершен", — подумала я. — "Выводы? Любовь не измеряется деньгами. Счастье не зависит от размера счета. А настоящее богатство — это возможность быть собой и позволять быть собой другим".
Главные сокровища были здесь — в детской кроватке, в голосе мужа из соседней комнаты, в простом обручальном кольце на пальце.
И никакой эксперимент больше не был нужен, чтобы это доказать.
А как бы вы поступили на месте Екатерины — рассказали бы правду сразу или тоже проверили чувства?
Поделитесь в комментариях, интересно узнать ваше мнение!
Поставьте лайк, если было интересно.