У дяди Васи, примостившегося у старых фахверковых складов, торговля шла бойко – немецкие кирпичи интересовали многих. Ехали за ними в Железку – небольшой поселок Железнодорожный в пяти километрах от польской границы – из Черняховска, Гусева, даже из Калининграда. Кирпичи хоть и старые, за сотню лет, но крепкие – сноса им еще долго на будет. Потому и покупали.
Запас у Василия, а точнее, у тех, кто все это организовал, был огромный – целый пивзавод, несколько добротных фундаментальных корпусов из красного кирпича. Тот самый пивзавод, что славился и при немцах, когда назывался «Киндерхоф», а поселок носил имя Гердауэн, – и при наших. Рассказывали, что «Жигулевское» и «Мартовское», сваренное в Железнодорожном, самое вкусное, не только в Калининградской области, но во всем Союзе: «Вода там особенная, очень чистая и вкусная».
Кирпичная торговля процветала лет двадцать тому назад. Неизвестно, жив ли сегодня тот продавец, скорее нет, чем да. Да и товар, который он сбывал, давно закончился, «Киндерхофа» больше не существует ни в каком виде – разобрали все, включая подвалы. Рассказывают, что как-то в начале десятых в Железнодорожный из Ганновера приезжала то ли дочка, то ли внучка прежнего владельца пивоварни, ее сводили на пустырь, где когда-то был завод, она там постояла, помолчала, а потом разрыдалась.
А вот склады, у которых сидел дядя Вася, остались. Один, как и полагается, – ветхий, полуразрушенный, похожий на гнилой зуб. А вот второй – внезапно – как новый. Точнее, он и есть новый: фахверковое здание восстановили фактически с нуля, можно сказать, подарили вторую жизнь. Как подарили жизнь и множеству других старых домов Железнодорожного, почти всему поселку – между прочим, одному из самых красивых в Калининградской области.
Удивительнейшая метаморфоза. И ее бы не случилось, если бы однажды под каштанами не собралась местная молодежь и не решила: так жить больше нельзя, если ничего не делать, весь поселок рано или поздно разделит участь пивзавода.
Именем Гердава…
Прежнее название Железнодорожного – Гердауэн – в честь прусского вождя Гердава. Средневековые хронисты пишут, что когда в XIII веке в Пруссии появились тевтонские рыцари, он был самым главным в этих местах – владел крепостью на холме над речушкой и всеми близлежащими землями. Едва ли Гердав обрадовался пришельцам с черными крестами, но в отличие от подавляющего большинства своих собратьев он решил с немцами не воевать, а наоборот – принял христианство, за что само собой получил привилегии, а точнее, их сохранил.
Шанс подтвердить свою преданность Тевтонскому ордену представился в 1260 году, когда началось Великое прусское восстание. Гердав им воспользовался – соплеменников не поддержал, встал на сторону немцев, чем вызвал презрение, ненависть и всесокрушающую ярость других пруссов. Однако сокрушить Гердава она так не смогла: вождю удалось бежать из осажденной крепости, предварительно ее подпалив. В итоге вчерашний язычник попал в католический пантеон и обессмертил свое имя – крепость с той поры стали называть вначале Гердавией, а затем на немецкий лад Гердауэном.
В начале следующего столетия на месте прусских валов и частоколов рыцари строят каменный замок, в 1325 году его торжественно освящают. Чуть позже появляется мельница, превратившая речку Омет в озеро, точнее, в водохранилище, а на соседнем холме вырастает деревушка с высоченной краснокирпичной кирхой, у которой с одной из сторон напрочь отсутствуют окна – все потому, что церковь одновременно выполняла и роль городской стены. Причем с 1398-го именно городской – в этом году великий магистр Тевтонского ордена Конрад фон Юнгинген пожаловал Гердауэну городские права и подарил герб с апостолами Петром и Павлом, держащим большой ключ.
В Средневековье на замок и городок у его стен неоднократно нападали. В XIV веке как минимум трижды Гердауэн пытались взять войска литовских князей (неудачно), а в 1455 году в ходе Тринадцатилетней войны цитадель захватывают войска воевавшего с Тевтонским орденом Прусского союза. Впоследствии замок несколько раз меняет владельцев, его военное значение падает и к концу XVII века он стоит заброшенным и разрушается. Ситуация меняется только в XIX веке, когда новый хозяин – барон фон Ромберг – сносит большую часть зданий и руин орденского времени и строит изящный особняк в романтическом стиле. О тонкости архитектуры можно судить по въездным воротам с готическими башенками, сохранившимся до наших дней.
Что касается городка, то он также долго прозябает в безвестности – что совсем неудивительно, учитывая его географическое положение: глушь она и в Пруссии глушь, – и в 1469 году лишается городских прав. Снова получает их Гердауэн лишь в позапрошлом веке. В это время город начал развиваться и прирастать населением, в конце концов он становится центром района, в нем появляются предприятия, административные и культурные учреждения. Мощным толчком стало строительство железной дороги между Инстербургом (Черняховском) и Алленштайном (Ольштыном), которая прошла через Гердауэн. Жизнь, можно сказать, забурлила.
Большой удар по городу нанесла Первая мировая война – центральная часть Гердауэна очень сильно пострадала от артиллерийских обстрелов. И восстановлена была только в 1920-е годы.
Во время Великой Отечественной разрушения были не такие фатальные – серьезные бои обошли Гердауэн стороной. Зато после войны, особенно же в постсоветское время картина стала очень печальной. Все приходило в упадок и разрушалось. От замка остались только ворота, древние орденские подвалы и руины двух флигелей. Кирха лишилась крыши. Фахверковые склады возле бывшей Рыночной площади рассыпАлись буквально на глазах, пока не рассЫпались окончательно. Их судьбу повторили симпатичные парные водонапорные башни у железной дороги. И был еще пивоваренный завод «Киндерхоф», от которого и вовсе ничего не осталось…
– Все называли Железнодорожный жемчужиной всей области, – рассказывала мне пенсионерка Нина Антоновна Кушнер, в юности переехавшая в Калининградскую область. – Ведь было действительно очень красиво. Домики, как на картинке. Дорожки, выложенные булыжником. Озеро, много зелени. А сейчас…
Мы общались с Ниной Антоновной в 2012 году, сидя на скамеечке возле очень красивого и очень старого дома. Казалось, дни его сочтены – пройдет пять лет или три года, или меньше, и он разделит участь своего соседа, который сгорел и больше не восстанавливался.
Но случилось иначе.
Как все начиналось
– В истории города был такой этап – «Великое прусское возрождение». После того, как Гердауэн сильно разрушили в 1914 году, правительство Восточной Пруссии выделило большие деньги на восстановление. И в итоге город приобрел тот вид, который мы можем наблюдать и сегодня. Так вот, сейчас, я считаю, в нашем поселке происходит Великое русское возрождение, – рассказывает жительница Железнодорожного Маргарита Пырко.
Мы разговариваем в уютном и атмосферном месте. Одновременно здесь и кафе, и музей патефонов – единственный в Калининградской области (это точно) и в России (это вероятно). Можно выпить кофе, перекусить, посмотреть старинные аппараты, если есть интерес, заказать получасовую экскурсию – послушать и про патефоны, и про Железнодорожный. Представить себе подобное еще лет десять назад невозможно. А Маргарита – одна из главных героев этого преображения, одна из тех, благодаря кому оно и случилось.
– В нулевые к нам часто приезжали так называемые ностальгические туристы из Германии. Смотрели на дома, в которых когда-то жили – либо они сами, либо их предки, заходили в подъезды, квартиры. Угощали нас, детей, конфетами, мы продавали им что-то… А я часто слышала: «Швайн, швайн». Спросила у родителей, что это. Они ответили – свиньи, мол, русские свиньи: «Все разрушили». Мне тогда стало так обидно, что кулаки сжимались. И захотелось все изменить.
В 2016 году, когда Маргарите было 15 лет, она организовала общественную группу, прорвалась на прием к калининградскому губернатору Антону Алиханову и, как оказалось, не зря – власти обратили на поселок внимание.
– Помню, как все начиналось. Мы сидели с ребятами на Пятиминутке под каштанами, есть тут у нас такое местечко, долго спорили, обсуждали, в итоге решили – надо что-то делать. Записались на прием к губернатору. Там рассказали подробно о нашем поселке, показали фотографии и – встретили понимание и интерес. Буквально через год Железку начали восстанавливать. Я жила тогда в Калининграде, мама летом звонит, говорит: «Ты поселок не узнаешь». Я приезжаю и правда не узнаю: строительная техника, рабочие…
Новый старый город
За несколько лет Железнодорожный преобразился: большинство старинных домов капитально отремонтировали. Заменили деревянные балки, перестелили полы, поменяли плитку в подъездах, а на крышах черепицу, которую специально – дело было еще до великих санкций – везли из Голландии, поставили где-то новые двери, где-то отреставрированные старые, переложили брусчатку… Как птица Феникс, восстал из пепла один из фахверковых складов на главной площади, в нем собираются открыть второй по счету поселковый музей и посвятить его часам и шире – времени. «Хранители времени», такое планируется название.
– Народ не верил, что получится, – продолжает Маргарита. – Бабушки говорили: «70 лет ничего не восстанавливали и сейчас не будут». Но, как видим, ошиблись. Многое сделано, но, конечно, многое еще предстоит.
План на ближайшее время – привести в порядок кирху, самое старое наряду с замком здание поселка. Это, можно сказать, личный проект Маргариты Пырко. В 2020 году она взяла средневековую церковь в аренду у РПЦ (ей принадлежит большинство культовых сооружений в Калининградской области), чтобы восстановить и превратить в культурный центр.
– В советские годы здание было крепкое, там работал дом культуры, родители ходили на дискотеки. Потом крыша обрушилась. В 1990-е, правда, укрепили башню и оборудовали там смотровую площадку. И на этом все. Но ведь этого мало! Я решила, что буду водить в кирху экскурсии и постепенно ее возрождать. Помню, первым делом бросила клич о помощи в соцсетях, приехали ребята из группы «Хранители руин» (они занимаются у нас в области сохранением культурного наследия), сразу 200 человек – это было невероятно! За день все вычистили.
В 2023 году в кирхе прошел первый концерт, затем из бюджета выделили деньги и в прошлом году начали восстанавливать кровлю. Уже не за горами тот день, когда здание будет окончательно отреставрировано и в нем, как планирует Маргарита, в том числе откроется музей, посвященный венценосному семейству Романовых:
– Не удивляйтесь, есть версия, что Андрей Кобыла, предок Михаила Федоровича Романова, первого русского царя из династии Романовых, был родом как раз из Гердауэна.
После кирхи, хочется надеяться, наступит черед второго главного раритета – средневекового замка. Но там задача, конечно, куда сложнее, от замка осталось совсем немного. Надежда только на частного инвестора, который придумает, как превратить бывшую твердыню в точку притяжения и рискнет вложить в это немалые деньги. Кстати, попытки отреставрировать замок были – в девяностые годы Гердауэн брали в аренду, один из флигелей хотели перестроить и сделать гостиницей. Но дело быстро затухло, да и идея с отелем, как поговаривают, была ширмой – мол, ушлые дельцы просто хотели разобрать остатки замка на кирпичи. Как пивзавод.
Связь времен
– С замком долгая история, а кирха уже скоро будет выглядеть, можно сказать, в первоначальном виде, – продолжает Маргарита Пырко. – Как и большая часть нашего поселка.
Но дело не только, а может, и не столько в домах. Великое русское возрождение не могло не затронуть тех, кто за ним стоит – жителей Железнодорожного.
– Когда брала кирху в аренду, местные вначале ворчали: зачем полезла? Но потом их дети начали работать со мной. И в конце концов приоткрыли глаза взрослым. Сейчас вся молодежь летом работает. И вообще многие жители вовлечены в то, чего раньше здесь вообще не было, а сейчас главное, что помогает жить – в туризм.
Летом в Железке людно и шумно. Бывает по три больших туристических автобуса в день. Экскурсии, концерты, спектакли… Раньше про поселок почти никто не знал, кроме любопытных краеведов, теперь это одно из главных туристических направлений на востоке Калининградской области.
Как следствие, подскочила цена на недвижимость.
– Несколько лет назад я купила квартиру за 200 тысяч рублей. А недавно 67 метровую квартиру продали почти за пять миллионов. Вот такая разница. И предложений-то почти нет. Многое москвичи скупают, хотят открывать гостевые дома. Одна моя знакомая и вовсе собирается перевезти к нам из столицы художественную галерею. Словом, жизнь не останавливается, – говорит Маргарита.
– Вы уже никуда отсюда? – спрашиваю.
– Конечно. Я ведь здесь родилась, живу, можно сказать, в третьем поколении. Дедушка и бабушка переехали сюда в 1946 году. Обосновались, построили дом. Родители мои здесь родились. И я отсюда родом…
Но, как выяснила Маргарита совсем недавно, связь еще глубже.
– Как-то в интернете мне попалась старая немецкая фотография с подписью: «Русские военнопленные разбирают руины Гердауэна». Мне она показалась какой-то очень знакомой. Присмотрелась, а потом вспомнила: видела точно такую же в старом семейном альбоме. И на обратной стороне того снимка было подписано: «Дед Иван». Проверила – точно! Тот же самый снимок. То есть мой предок в 1914 году уже побывал в Гердауэне, пусть и в качестве военнопленного. А теперь здесь я.