Дверной звонок надрывался так, будто за порогом стоял как минимум отряд спасателей. Я не спешила открывать, потому что восьмого марта единственным желанным гостем в моей квартире была доставка еды, но курьер обычно вел себя скромнее.
Когда я все же повернула замок, в прихожую буквально ввалился Олег, благоухая какой-то дешевой туалетной водой и предвкушением триумфа. Рядом с ним, поджав губы в привычной гримасе неодобрения, возвышалась Галина Ивановна, моя бывшая свекровь.
— Верочка, не стой столбом, принимай гостей, — заявила она, отодвигая меня плечом и по-хозяйски проходя вглубь коридора. — Мы решили проявить милосердие и поздравить тебя, раз уж ты после развода совсем одичала в четырех стенах.
Олег зашел следом, сжимая в руке веник из полудохлых тюльпанов, которые выглядели так, будто их только что спасли из-под колес мусоровоза. Он сиял, словно начищенный самовар, и постоянно оглядывался на лестничную клетку, явно кого-то ожидая.
— Я не один, Вера, — торжественно провозгласил бывший муж, расправляя плечи. — Хочу познакомить тебя со своей невестой, Кариной, чтобы ты наконец поняла, что такое настоящая женственность.
Из общего коридора выплыло нечто в ультракоротком розовом платье и огромных темных очках, закрывавших добрую половину лица. Девушка держалась за локоть Олега с такой силой, словно он был единственной опорой в этом нестабильном мире.
— Пойдем в комнату, не на пороге же стоять, — скомандовала Галина Ивановна, направляясь в зал. — У тебя тут, смотрю, все те же пыльные полки, Вера, никакой атмосферы праздника.
Они расположились на моем диване с таким видом, будто я — обслуживающий персонал, который случайно забыл принести меню. Олег посадил свою спутницу рядом и демонстративно накрыл ее ладонь своей рукой, бросая на меня победные взгляды.
— Кариночка из очень состоятельной семьи, ее отец занимается строительным бизнесом в другом регионе, — начала свекровь, расправляя складки на своей кофте. — Девочка получила блестящее образование, знает три языка и привыкла к совершенно иному уровню жизни.
Карина сидела неподвижно, лишь изредка поправляя дужки своих очков и поводя острым плечом. Воздух в комнате быстро наполнялся ароматом несвежих цветов и амбиций моих бывших родственников.
— Я просто хотел, чтобы ты увидела, к чему нужно стремиться, — снисходительно произнес Олег. — Ты пришла в этот дом как королева, а уходишь из него как случайный прохожий, так и не научившись быть женщиной.
— Олег, ты привел ее сюда, чтобы я оценила твой вкус или чтобы проверить, не украла ли я твой любимый дырявый свитер при переезде? — спросила я, прислонившись к дверному косяку.
Бывший муж насупился, его лицо приобрело характерный багровый оттенок, который всегда появлялся перед тем, как он начинал жаловаться маме. Галина Ивановна тут же вступила в бой, защищая своего ненаглядного отпрыска от «моей язвительности».
— Не хами, Вера, тебе это не идет, — отрезала она. — Кариночка вот слова лишнего не скажет, она настоящая леди, кроткая и нежная, не то что твоя порода вечно недовольных карьеристок.
Карина продолжала хранить загадочное молчание, но я заметила, как она нервно теребит край своего платья. Что-то в ее жестах, в этой сутулой посадке головы и в том, как она кусала губы, казалось мне до боли знакомым.
— Карина, а вам в очках не темно? — вежливо поинтересовалась я, делая шаг вперед. — У нас сегодня солнце совсем не балует, да и в помещении как-то странно сидеть в таком виде.
Девушка заметно вздрогнула, а Олег поспешил вмешаться, преграждая мне путь своим телом. Он явно наслаждался ролью защитника прекрасной дамы от злой бывшей жены.
— У Карины очень чувствительные глаза, врачи запретили ей яркий свет, — соврал он, даже не моргнув. — Она вчера весь вечер выбирала тебе подарок, но в итоге мы решили, что лучший подарок для тебя — это осознание того, что я счастлив.
Галина Ивановна согласно закивала, вытаскивая из сумки какую-то коробку, которую она, видимо, приберегла для финального аккорда. Это оказались дешевые конфеты из супермаркета по акции, которые она торжественно водрузила на журнальный столик.
— Кариночка настояла, чтобы мы не приходили с пустыми руками, такая она добрая душа, — умилялась свекровь. — А ведь могла бы сейчас в дорогом ресторане сидеть, папа ей любую прихоть исполняет.
Я смотрела на «невесту» и чувствовала, как во мне просыпается азарт исследователя, нашедшего редкий экземпляр насекомого. Карина поправила волосы, и я увидела за ухом небольшое родимое пятно в форме запятой.
— Карин, ну сними очки, не пугай Веру, — вдруг сказал Олег, решив, что пришло время для полного триумфа. — Покажи ей свои глаза, пусть она увидит, как выглядит чистота и преданность.
Девушка замерла, ее пальцы судорожно вцепились в сумочку, но Олег уже потянулся к ее лицу. Он легким жестом снял очки, ожидая, что я сейчас упаду в обморок от красоты его новой пассии.
Я не упала в обморок, но мне пришлось приложить усилия, чтобы не расхохотаться прямо в лицо этой «элитной невесте». Передо мной сидела Оксана, та самая Оксана, которая полтора года назад убирала мой офис.
— Олег, ты просто гений поиска талантов, — произнесла я, когда первый приступ смеха утих. — Где ты ее откопал? Неужели на том самом вокзале, куда она сбежала с деньгами нашей бухгалтерии?
В комнате стало очень тихо, только было слышно, как Галина Ивановна шумно втягивает носом воздух. Карина-Оксана попыталась закрыться руками, но очки уже лежали на диване.
— Что ты мелешь, Вера? — прошипел Олег, хотя в его голосе уже прорезались нотки сомнения. — Карина из приличной семьи, у нее папа застройщик, она в Лондоне училась!
— Галина Ивановна, ваша «кроткая леди» — это Оксана Кравцова, бывший приехал 8 марта хвастаться новой молодой женой, она сняла очки и я рассмеялась узнав свою бывшую уборщицу с судимостью.
— Какая судимость? — взвизгнула свекровь, вскакивая с дивана. — Она нам справку показывала, что она сирота при живых богатых родителях, чтобы мы ее не расспрашивали!
Я подошла к шкафу, достала старую папку с документами и вытащила копию постановления о возбуждении дела, которую хранила на всякий случай. На фото в документе красовалась та же самая Оксана, только без накладных ресниц и розового платья.
— Она украла у нас триста тысяч из сейфа, пока я была в командировке, — спокойно пояснила я. — Ее нашли через неделю в каком-то притоне, и она получила два года условно, потому что это была ее первая крупная кража.
Олег перевел взгляд на Оксану, которая вдруг перестала быть леди и начала быстро, по-деревенски собирать свои вещи в сумку. Ее лицо исказилось, вся спесь слетела, обнажив вульгарную и напуганную девчонку.
— Это все она врет! — выкрикнула Оксана, но голос ее сорвался на визг. — Она просто завидует, что ты меня выбрал, а не ее, корову старую!
— Оксана, если ты сейчас же не исчезнешь, я наберу номер твоего участкового и уточню, знает ли он о твоем новом «бизнесе» по охмурению доверчивых дурачков, — сказала я самым мирным голосом.
Оксана не стала ждать продолжения — она схватила туфли в руки и босиком рванула к выходу, едва не сбив с ног Галину Ивановну. Дверь захлопнулась с таким грохотом, что в серванте звякнула посуда.
Бывшая свекровь стояла посреди комнаты, хлопая глазами, ее лицо приобрело землистый оттенок. Олег сидел на диване, тупо глядя на оставленные очки и свои облезлые тюльпаны.
— Она сказала, что купит мне новую машину на свадьбу, — пробормотал он, обращаясь в пространство. — Говорила, что папа уже перевел деньги на счет...
— Олег, единственный счет, который она может тебе предоставить, — это счет за услуги по клинингу твоего мозга, — усмехнулась я. — А теперь забирайте свой веник и выметайтесь вслед за своей миллионершей.
Галина Ивановна попыталась что-то сказать про «семейные ценности» и «поддержку в трудную минуту», но я просто открыла входную дверь. Они выходили молча, Олег сутулился больше обычного, а свекровь даже забыла забрать свои акционные конфеты.
Когда за ними закрылась дверь, я почувствовала удивительную легкость, словно из квартиры вынесли мешок со старым хламом. Я прошла на кухню, взяла те самые конфеты и без сожаления высыпала их в мусоропровод.
В комнате все еще стоял запах их дешевого парфюма, поэтому я настежь распахнула все окна. С улицы ворвался свежий весенний воздух, вытесняя остатки их фальшивого праздника.
Я собрала завядшие тюльпаны и отправила их вслед за конфетами, а потом тщательно протерла дверную ручку антисептиком. Больше в этом доме не было ничего, что напоминало бы о моем неудачном браке и его последствиях.
Я взяла с полки книгу, которую давно хотела дочитать, и устроилась в кресле у окна. Праздничный вечер только начинался, и впервые за долгое время он обещал быть по-настоящему спокойным и честным.