Интервью с поэтом Олегом Коноваловым
Сборник стихов Олега Коновалова «Звездопад коронованных лун» не стремится объяснить себя с первых строк. Он требует времени, тишины и внутреннего внимания. В книге много света и много тени, но главное –ощущение честного разговора с миром и с самим собой. Ниже диалог, который позволяет заглянуть вглубь этой работы и услышать голос автора не как комментатора, а как человека, прошедшего этот путь слова до конца.
– Когда вы работали над книгой, было ли у вас ощущение, что вы собираете единое целое, или тексты долгое время существовали разрозненно и лишь со временем нашли общий центр?
– Изначально сборник задумывался иным (я планировал издать его ещё в 2023 году), стихи в нём шли в хронологическом порядке начиная с 2012 года и заканчивая 2023-м. Но сборник, который родился сейчас, можно считать более цельным, зрелым и органичным – по духу, по ритму и содержанию.
– В книге часто ощущается присутствие истории – личной, коллективной, почти мифологической. В какой момент для вас стало важно говорить не только от себя, но и от имени времени?
– Думаю, я ощущал это с самого начала своего творческого пути, и с каждым новым стихотворением я находил в себе больше сил говорить таким образом, пока это не стало необходимостью, верой и даже уже чем-то насущным.
– Образ света в сборнике нередко звучит тревожно и напряжённо. Почему для вас свет – не утешение, а испытание?
– Для рождения света требуется определённое напряжение воли. Подобно тому, когда глядишь, как из одиноких искр костра пробуждается ещё несмелое, робкое пламя, и, с недоверием и тревогой всматриваясь сквозь это пламя в отступающую глухую тьму, ощущаешь ценность этого рождения и его зыбкую природу…
– Многие стихи производят сильный эмоциональный эффект, но при этом не стремятся понравиться читателю. Насколько для вас важно было сохранить эту внутреннюю честность, даже если она делает текст непростым для восприятия?
– Я не задаюсь целью транслировать читателю свои идеи, просвещать, вести за собой. Подобно Сократу, я хотел бы помочь родиться истине в душе другого человека. А для этого необходимо предельно честно смотреть в омут своей глубины, своей бездны и наконец «привлечь к себе любовь пространства»…
– Есть ли в книге строки или тексты, которые дались особенно тяжело – не технически, а внутренне, по человеческим причинам?
– Чтобы особенно тяжело – скорее нет, я редко пишу стихи в буйстве эмоционального порыва, всё, что выходит из-под пера, – тёплый колос, вызревший под солнцем души. Поэтому внутренне проживаю много раз ещё не родившийся текст стихотворения. Так, например, ни одно рождение не случается без боли…
– Какого читателя вы внутренне видели, работая над «Звездопадом коронованных лун»? И что для вас будет самым точным знаком того, что книга была прочитана не зря?
– Это для меня непостижимо, тайна. Полагаю, что задумывать себе читателя – это всё равно что грешить против таинства творческого события. В этом и заключается вся прелесть творчества: в узнавании друг друга. Я думаю, читатель ничего не должен, он волен открывать такие горизонты, которые автор сам не может понять и объять…
