В суде Ленинградского района на прошлой неделе прошло сразу два заседания по рассмотрению уголовного дела в отношении экс-руководителя Фонда капитального ремонта (ФКР) многоквартирных домов Олега Туркина и его сотрудников. За процессом наблюдала корреспондент «Нового Калининграда».
К активному рассмотрению дела судья Елена Зимина смогла приступить только ближе к концу прошлого года. Ведь вместе с директором ФКР по делу проходят еще шестеро его подчиненных, в основном из аппарата и финчасти организации. Еще добавьте защитников — их девять на семерых подсудимых, и становится понятно, что собрать всех в одном месте и в одно время довольно сложно. То один заболеет, то второй по еще какой причине участвовать не может. В итоге одно из заседаний пришлось переносить аж три раза.
Эта ситуация раздражала почти всех. Представитель гособвинения эмоционально спрашивала пришедших: «Вы что творите?», а судья предупреждала: «В марте будем заседать с утра до вечера».
В итоге на прошлой неделе не самый большой судебный зал был полон под завязку — практически все стулья оказались заняты. Даже защитникам не хватало мест за столами в первом ряду, и они теснились во втором между подсудимыми. В зале быстро становилось душно, и периодически кто-то, в том числе и судья, ходил открывать то дверь, то окно. Всё это время в зале допрашивали свидетелей, которых пригласила сторона обвинения. По версии следствия, сотрудники ФКР с января 2020 г. по июнь 2024 г. потратили свыше 9,1 млн рублей на цели, не связанные с капремонтом многоквартирных домов: к примеру, проводили корпоративы, развлекательные и туристические мероприятия для сотрудников, покупали за счет средств Фонда продукты, алкоголь, оплачивали такси и занятия спортом. Потому и все приглашенные свидетели работали либо в Фонде, либо в сфере торговли, питания и такси.
На очередном заседании гособвинитель начала опрос с сотрудницы, которая и сейчас работает в ФКР замруководителя аппарата.
— Какие-то поручения, не связанные с капремонтом, вам давали? — спросила представитель прокуратуры.
— От моего руководителя Татьяны Ивановой (одна из подсудимых — прим. «Нового Калининграда») поступали задания что-то купить, — рассказала сотрудница.
— В «Марципановом домике» были поручения? — уточнила гособвинитель.
— Да. В 2023 г. мне говорили, куда нужно съездить и что купить.
— А что там, в этом домике? Ни разу не была, не знаю, — пыталась вывести свидетельницу на более активный разговор представитель прокуратуры.
— Марципаны, сладости... — продолжила свидетель.
— Зачем их покупали? Стены ими в Фонде капремонта обклеивать, что ли? — продолжила обвинитель.
— Что-то вы агрессивны сегодня, спокойно, спокойно, — попыталась понизить градус допроса судья.
— Да там еще человек 20! — пояснила напор обвинитель, намекая на томящихся в коридоре свидетелей.
Но первая из них держалась на своем — привозила то, что просило непосредственное руководство, расплачивалась и наличкой, и по счетам.
— А счет выписывался на Фонд капремонта? — спросила обвинитель.
— Вероятно, да. Я ничего сама не оформляла. Ничего в этом не смыслю. Покупала бумагу, туалетную бумагу, бытовую химию и продукты, — ответила свидетель.
Другие сотрудницы секретариата также в суде рассказывали, как ездили за покупками. Кого-то сторона обвинения спрашивала про алкоголь, кого-то про цветы. Как оказалось, в Фонде всем сотрудницам на день рождения и 8 Марта обязательно дарили букеты. Еще одна секретарь рассказала, что несколько раз ездила во Взморье за продукцией рыбколхоза «За Родину!»
«Что-то было в вакуумной упаковке, кажется, угорь, и консервы, упакованные в подарочные наборы с логотипами, — пояснила она. — Но чаще забирала рыбную продукцию в точке на Центральном рынке. Это были подарочные наборы либо коробки с логотипами».
«А для чего эти наборы? — спросила сторона обвинения. — Сотрудникам раздавали?»
«Нет, это были подарки кому-то вне Фонда. Кому — не вспомню», — послышался ответ.
Позже допрошенная в суде представитель гастробара в светлогорском «Янтарь-холле» вспомнила красивые подарочные коробки. Там Фонд летом 2023-го проводил трехдневный съезд региональных операторов капремонта, на который съехались перенимать опыт работы калининградского ФКР 40 или 50 представителей других регионов. Мероприятие проходило при участии федеральных и региональных министров. «Был и фуршет — аналог завтрака, и торжественная часть, девушки, помню, были с подарочными пакетами, красивые красные коробки... — вспоминала свидетель. — Вечером был банкет. О чем говорили на мероприятии, не знаю. Наша задача — организовать питание. Никаких диджеев фонд не заказывал, была просто фоновая музыка. Такие мероприятия в «Янтаре-холле» много кто проводит. Все было в рамках обычного делового ужина».
В ходе суда всех свидетелей от Фонда спрашивали про корпоративы. Например, о том, что проводился в «Домике в деревне» в августе. Адвокаты наводили свидетелей вопросами, и те отвечали, что это было мероприятие для всех работников ФКР на День строителя с официальной торжественной частью: поздравительными речами, грамотами от руководства за выполнение плана, ну и затем, как и положено, вкусными столом. Как, в принципе, делают миллионы предприятий по всей стране.
«А ведущие были? А экраны, микрофоны были?» — слышались вопросы.
Также в ходе заседания выяснилось, что в Фонде было организовано питание для сотрудников. Раз в неделю любой желающий мог поесть бесплатно. Еду привозила выбранная компания.
«Да, — рассказала одна из свидетелей, — можно было раз в неделю выбрать себе обед по желанию. Могли питаться все, кто хотел». Равно как и ходить также раз в неделю в оплачиваемую Фондом секцию — заниматься йогой или волейболом на выбор.
На этой неделе сторона обвинения допрашивала и водителей, как работающих в фонде, так и из фирмы такси. Руководителю последней даже пришлось звонить бухгалтеру прямо во время допроса, чтобы уточнить сроки контрактов с ФКР, так как компания работает со многими организациями. По словам свидетеля, проводился электронный конкурс, и его фирма выиграла контракт. Все поездки заносились в реестр, раз в месяц фонд их оплачивал, данные о каждой до сих пор хранятся в базе.
Как пояснил подсудимый и уже экс-глава регионального ФКР Олег Туркин, с этой компанией такси Фонд работает с 2016-го и после него — в 2025-м, то есть в те периоды, которые не интересуют следствие. Хотя ничего не менялось во взаимоотношениях с фирмой такси.
Следом допросили водителя, которой отработал в ФКР 4 года. Поначалу возил на личной машине. Потом Фонд приобрел свою.
«Я был принят на доставку сотрудников по всей области, — начал свидетель. — У нас очень много объектов, просто сотни, сотни. Сам я немножечко строитель. До Фонда был, — уточнил мужчина, — и я видел, какое большое значение Олег Алексеевич (Туркин — прим. „Нового Калининграда“) придавал историческим нюансам. Ведь у нас в Калининграде такие здания, с вензелями этими. Всё у нас так красиво делалось. Я ездил по области и видел все эти дома „до“, когда приезжали специалисты Фонда, сначала все обсчитывали, заверяли... А потом я видел дом „после“, когда уже все сделано. Контраст был ошеломительный. Для меня это высший пилотаж».
Бесплатное питание бывший водитель Фонда связывал в том числе с тем, что сотрудники из-за занятости часто задерживались на работе.
Водителя спросили, мол, почему при наличии машины вызывали такси? «Я мог все пять дней в неделю ездить в область, — пояснил он. — Такого не было, чтобы после обеда вернулся. Всегда на весь рабочий день и даже больше. Всегда выезжал сразу с двумя-тремя инженерами, развозил их по объектам, никого на месте не ждал. Помимо области, еще и в Калининграде у нас было по 12-15 объектов к посещению в день одновременно. И их тоже надо было посетить за день».
Про машину от Фонда бывший водитель рассказал, что она, бывало, подводила. «Когда я сел за нее, там пробег уже составлял порядка 300 тысяч км, — рассказал мужчина. — Машина сыпалась. Потому производились регулярно текущие ремонты, обслуживание. Но были моменты, когда она выходила из строя. За 4 года работы я намотал на ней 170 000 км. С такой работой Фонда ему нужно даже не 2, а 3 автомобиля, — заключил мужчина — Да и трёх будет недостаточно. Это я вам ответственно заявляю. Столько объектов у Фонда! Нужно, чтобы три машины ездили только по области и желательно еще одна — в городе. С каждым годом, с каждым месяцем объёмы работ увеличивались, плюс началось гарантийное обслуживание отремонтированных домов. Это тоже туда-сюда ездить надо, проверять всё».
Следующими на допрос обвинение вызвало директора и шеф-повара компании, которые готовят и привозят клиентам готовую еду с соблюдением определенного каллоража. «Позвонила девушка, спросила про доставку еды для шефа», — рассказал он. И в течение некоторого времени компания поставляла, когда нужно, наборы еды — завтрак, салат и горячее, ничего необычного, на 1000 рублей в день. Счета выставляли Фонду капремонта или оплачивали наличными тоже по счету.
«Вас просили в счетах заменить „общественное питание“ на что-то другое?» — спросила судья.
«Да, — ответил свидетель. — Позвонил мужчина, просил услуги общественного питания заменить на что-то другое. Но мы отказали, не предоставляем других услуг. И мы перестали сотрудничать где-то через пару недель».
Очень часто в допросах звучало название магазина «Территория вкуса». Туда сотрудницы ФКР ходили за покупками. И потому на допрос в качестве свидетелей были вызваны бывшие оператор и бухгалтер.
«Мы — супермаркет. Продукты питания и бытовая химия, — начала первая. — Фонду отпускали товар по безналичному расчету по распоряжению нашего гендиректора. Это были конфеты, шоколад, вяленые помидоры, орехи, но не скоропортящиеся продукты. Товар сканировался. Я выписывала только то, что брали работники Фонда. И с этими документами они поднимались в бухгалтерию. А то, что происходило там, я уже потом толком узнала», — загадочно закончила свое выступление свидетель.
О чем именно речь, стало понятно уже из допроса бывшего главного бухгалтера «Территории мира», которая проработала там, по ее словам, 11 лет.
«У нас было два магазина, сейчас они закрылись, — начала она. — Продукты по контрактам к нам завозили из Германии, Польши. Товар эксклюзивный. За ним приезжали со всего Калининграда, с других районов, конфеты хорошие, консервация. Сотрудники Фонда приходили к нам за товаром. Выписывали, брали. Оплата производилась безналичным расчётом. Плательщиком был Фонд».
«В счетах им писали то, что они брали?» — уточнил гособвинитель.
«Да. У нас же инвентаризация проходит. Брали эксклюзивный товар, импортный. Ананасы, перчики, конфеты. Затем они поднимались к нам в бухгалтерию, и мы выписывали, как положено. Но один раз они пришли и попросили выписать купленное как канцтовары, туалетную бумагу. Ситуацию они не пояснили, но я, как бухгалтер, знаю зачем, — продолжала свидетель. — Я не стала выписывать. Сказала, что это фальсификация документов. Они пошли к гендиректору, ныне покойному... Он мне потом сказал: „Света, нам нужны продажи. А они покупают у нас хороший, дорогой товар“. Я попросила, чтобы мне выдали письменное распоряжение о том, как надо делать. И мы выписывали так, как им нужно».
По словам свидетеля, покупки совершались практически через день или каждый день.
«Общую сумму примерно не подсчитывали?» — спросила гособвинитель.
«Нет, но это длилось, по-моему, не один год. Поэтому сами посчитайте, если в году 365 дней, а они набирали до 5 тысяч, иногда больше. И поделите на два».
Уже адвокаты спрашивали, мол, а покупали ли в магазине сотрудницы Фонда резиновые перчатки, полотенца бумажные... «Нет. Бумажные полотенца в магазине были, но именно Фонд капремонта их не брал, — утверждала свидетель. — Канцтовары, бумагу, перчатки, я помню эти наименования. Они их не брали. Выписывали сегрегаторы, но мы ими даже не торговали. Почему я это знаю? Сама их покупала для себя».
Как было озвучено в суде, работницы Фонда раза 2-3 приходили за товаром даже после того, как следователи изъяли в магазине всю документацию в рамках уголовного дела.
«Почему уже после смерти гендиректора в 2023 году вы продолжали продажи по старой схеме?» — спросила одна из адвокатов. Но вопрос сняла судья: «Не надо свидетеля в чём-то пытаться обвинить».
Защитники зашли с другой стороны — попытались навести экс-бухгалтера на мысль, что она не может помнить все, что отпускалось Фонду в магазине, раз в накладных записаны другие товары.
«Посмотрите, в графе „бухгалтер“ вами выполнена подпись? — предъявили они документы. — Вот здесь указан товар, выставлен счёт на бумажные полотенца. Вы можете сказать достоверно, эти бумажные полотенца были отгружены в адрес фонда или нет?»
«Нет. Никогда они эти товары не забирали, только продукты питания, — продолжала настаивать на своем свидетель. — Вообще счёт — это не документ! Он служит лишь для оплаты...»
«Абсолютно верно, — привстал один из адвокатов. — Для меня тоже загадка, почему следователь вменил нам счета, а не накладные. Думаю об этом уже полгода».
Защитники все же продолжили «ловить» бухгалтера на каких-то несоответствиях. Например, подпись в документе не главбуха, а фамилия в программе 1С — ее, при этом сама она в тот день была в отпуске.
Свидетельница поясняла, что в программе значится именно ее фамилия... Было видно, что женщина уже начинает раздражаться... «Делайте запрос, я, надеюсь, подниму накладную, и мы увидим, что в этот день было отгружено, — ответила она на очередной вопрос адвокатов, а потом, судя по всему, разнервничалась окончательно: «Мы на предприятии все думали, как так можно через день покупать перчики фаршированные, конфеты эксклюзивные, ананасы, там, анчоусы, конфеты вот такими пакетами всегда...»
«Зависть — нехорошее чувство», — попытался остановить ее защитник уже под громкий стук судьи по столу.
«Какая зависть? Это не зависть, это мои отчисления в Фонд капремонта! А у вас даже по лицу видно, что вы плохой человек», — бросила в сердцах свидетель и пошла на выход.
Бывший директор ФКР Олег Туркин наблюдал за этим со стороны. Было видно, что последние слова свидетельницы его задели. И когда та проходила в метре от него, вдогонку все же бросил: «Мы тратили свои доходы от своей коммерческой деятельности, а не взносы на капремонт».
На этом заседание завершилось. «Я сходил в этот магазин, — продолжал все тот же адвокат, — Ну как она может утверждать, что фонд не покупал там жидкое мыло, полотенца, если они там есть? А ее самой не было»
После заседания ситуацию «Новому Калининграду» прокомментировал сам Олег Туркин:
— Мы ничего не брали себе в карман. Всё шло на нужды фонда. Я хочу акцентировать внимание, что, по своей сути, одним из свидетелей ведется подмена понятия. Техническое оформление интерпретируется как злой умысел. Это не так. Важно сказать, чем, по сути, эти расходы являлись и из какого источника финансировались. Потому что только это на самом деле и имеет значение. Все, о чем сегодня говорила свидетель обвинения, оплачивалось за счет наших коммерческих доходов, с которых мы платили налоги, и это то, что можно легко доказать. Я хочу подчеркнуть — с коммерческих доходов, то есть мы сами зарабатывали на это деньги, не тратя ни единого рубля жителей из их взносов на капремонт. Вы видели, как я отреагировал на комментарий по поводу взносов капремонта. Это непонимание человеком того, о чем он говорит. Никакие средства жителей на вменённые мне расходы не использовались. И как любая другая организация, имеющая доход, мы можем сами решать, на что его тратить, мы не госслужащие и не государственное бюджетное учреждение, а некоммерческая специализированная организация. В том числе можем покупать еду. Наименование в платёжном документе не меняет экономическую сущность операции и не превращает правомерный расход в противоправный. Наши расходы по своему экономическому содержанию соответствуют сметам и деятельности Фонда. И если суд постановит, что в этой части мы виноваты, то я готов буду со своей стороны эти расходы компенсировать.
Второй вопрос — зачем мы это делали? Нам пытаются вменить желание жить «на широкую ногу» и личную корысть, то есть, по сути, воровство. Во всех учебниках по менеджменту написано о важности мотивации сотрудников и сплочения коллектива. Мы всегда взвешивали, что можем себе позволить, а что нет. У нас, к примеру, есть абонентский отдел, туда идет постоянный поток жителей, и работники не успевают где-то пообедать. Потому были организованы бесплатные обеды. Из своих доходов мы могли позволить кормить не более 80 человек в неделю. А в Фонде работает больше 100, потому бесплатный обед можно было получить один раз в неделю. Сотрудники были этому рады. Это такая нематериальная мотивация, в том числе для сплочения коллектива. И все другие наши мероприятия также были командообразующими. И все это, напомню, делалось за счёт наших коммерческих доходов. Например, ДМС (добровольное медицинское страхование) для всех сотрудников нам было дорого. У нас люди сами голосовали, что для них лучше. На йогу идти или нет? Для этого мы раз в полгода проводили общее собрание, и каждый сотрудник мог высказаться, что он хочет. Каждый отдел, каждый сотрудник писали там свои пожелания, что он хочет для счастья, чтобы ему лучше работалось. А мы смотрели, можем ли себе это позволить с наших доходов. Потому что зарплаты низкие. Для понимания: сметчик в Фонде получал 50–60 тысяч рублей, тогда как у подрядчиков такой же специалист зарабатывал от 100 тысяч рублей и выше. Повторюсь, мы ничего не брали себе в карман. Всё шло на нужды Фонда. И каким образом это оформляется — уже технический вопрос. Во всех документах, Законе о «Некоммерческих организациях» написано, что сотрудники НКО и средства НКО имеют право расходоваться и на спорт, представительские расходы и административно-хозяйственную деятельность, если это их собственные, коммерческие средства. Суть происходящего, по моему убеждению, не в преступлении, а в разном взгляде на то, что входит в деятельность Фонда капитального ремонта. Задачи были большие — изменить к лучшему облик и состояние домов городов области, и нужно было дополнительно мотивировать сотрудников, каждый из которых работал за двоих. И нам удалось добиться уникального результата по капитальному ремонту и восстановлению объектов культурного наследия для нашей страны.
Следующее заседание состоится 11 марта.
Текст: Ольга Саяпина, фото из архива редакции и автора