В одном из майских номеров «Саратовского листка» появилась небольшая заметка о необычном мальчике – вундеркинде.
«На Константиновской ул., в подвальном помещении дома Шмидт проживает простая крестьянская семья Лозгачевых. Отец – ночной караульщик, он же дворник, мать ведет хозяйство, дочь Варя, 10 лет, учится в Сретенской школе, а самый младший член семьи Георгий, 5 лет, или, как его называют, Гора – просто уличный мальчик.
Не по летам развитой, живой, бойкий ребенок представляет замечательный тип самородка: на третьем году Гора самоучкой научился читать, сначала на русском, затем и по-славянски; трех лет он разбирался в цифрах, умел считать и читать их до 1000. Теперь же, когда ему едва минуло 5 лет (родился 30 марта 1906 г.), Гора свободно читает, как только могут читать дети (да и то не все) школьного возраста, - бойко, отчетливо, выразительно.
Механический навык в чтении Гора развил, выступая «лектором» в своеобразной «аудитории». С газетою в руках он прежде обходил в своем околотке стоянки извозчиков, чайные, пивные, выбирая для чтения наиболее громкие происшествия из местной и областной хроники.
Теперь многие знают самоучку-малыша, приглашают его к себе, дают ему книги для чтения, и Гора читает все, что ни попало».
Чуть позже, в июне, об этом мальчике написали уже в журнале «Огонек».
Заканчивалась эта заметка о саратовском вундеркиндом следующим призывом:
«Помещая снимок с этого столь щедро одаренного природою ребенка, позволяем себе выразить надежду, что найдутся добрые люди, которые не дадут заглохнуть столь исключительным способностям».
Хотите знать, что стало с этим мальчиком, как сложилась его судьба?
Об этом можно узнать из книги под названием «Незабываемое», написанной героем этих заметок - Георгием Яковлевичем Лозгачевым-Елизаровым.
«Вскоре после появления заметки в «Огоньке» на имя отца стали приходить письма из Петербурга, Харькова, Варшавы и других городов России, содержащие заманчивые предложения. Общий смысл их сводился к тому, что некие весьма обеспеченные, но бездетные люди хотели бы взять на воспитание или усыновить маленького Гору из бедной семьи и впоследствии сделать его своим наследником.
По словам матери, они с отцом ни на одно из писем, сулящих материальные блага, не ответили».
Но однажды на пороге их дома появились двое – широкоплечий мужчина в светлом плаще и золотых очках и невысокая темноволосая женщина в легкой шляпке с большими полями. Это были Марк Тимофеевич Елизаров и Анна Ильинична Ульянова, сестра Владимира Ильича Ленина.
В это время они жили в Саратове - в 1909 году Марк Елизаров получил здесь работу. Позже к ним присоединились мать и сестра Анны Ильиничны - Мария Александровна и Мария Ильинична. Жили они в Саратове до 1913 года, пока не переехали в Петербург.
У Марка Тимофеевича и Анны Ильиничны своих детей не было, и они решили усыновить маленького Гору.
«— Рассудите сами, — говорил Марк Тимофеевич,— разве по силам вам, при такой нужде, поднять мальчика, дать ему правильное воспитание, хорошее образование? … Разные люди из разных мест предлагают вам всякие соблазнительные вещи для Горы — наследство там и прочее, а как знать, что лучше, и будет ли это в самом деле?
Сознавая в душе справедливость доводов гостя, отец с матерью выглядели совсем испуганными и растерявшимися. Мать пыталась не очень решительно возразить:
— Боязно отдавать не знай кому; не отдадим, наверно, никуда. Пускай уж при нас живет, даром, что в бедности. И из бедности в люди выходят».
Анна Ильинична со своей стороны заверила взволнованных родителей, что
«такие вещи сразу не решаются; это не так просто, да и не надо забывать, что мы должны считаться и с самим мальчиком, который ничего еще не подозревает и нас-то в первый раз в жизни увидел. Мы с Марком будем делать все, чтобы Гора постепенно привык и полюбил нас. Ведь все мы желаем ему одинаково добра — и мы, и вы, не правда ли? Придет время, тогда и спросим его самого».
Спокойные и разумные доводы Елизаровых успокоили родителей, и маленький Гора стал регулярно посещать дом своих новых попечителей.
В 1913 году усыновление было официально оформлено и утверждено у нотариуса.
Георгий вспоминал:
«Почти два года непрерывной и тесной связи с Елизаровыми очень приблизили меня к ним, и я успел полюбить их, тем более что обладал доверчивым характером, очень чутким на ласку. Я настолько уже свыкся с разговорами о моем переходе в другую семью, равно как и с мыслью о том, что должен буду уехать от родителей, что в вопросе нотариуса для меня не было ничего нового и пугающего…
Не берусь точно воспроизвести свои слова в ответ на заданный мне нотариусом вопрос, но, по рассказам матери, я выразился примерно в таком духе:
— Я поеду и буду жить у Марка Тимофеевича и Анны Ильиничны; только я не могу называть их тоже папой и мамой, раз мои папа и мама живы. И я обязательно буду приезжать к ним в гости. И как же я буду Елизаров, когда моя фамилия — Лозгачев?
Так совершилось, по всем правилам закона, мое вступление в новую семью. Фамилию мою решили не трогать. Позднее двойная фамилия возникла сама собой, утвердившись навсегда в моем комсомольском, а затем и партийном билетах».
С 1913 года Георгий жил в Петербурге с приемными родителями и учился в коммерческом училище. Вся новая родня тепло к нему относилась и принимала посильное участие в его воспитании. В апреле 1917 г. Георгий впервые познакомился с вернувшимся из эмиграции Владимиром Ильичем Лениным. В своей книге Григорий Яковлевич подробно, с большой любовью, рассказал о всех членах этой семьи и о своей жизни в Москве.
«Незабываемое — это годы моей юности, прожитые в семье Ульяновых. Незабываемое — это они сами в моей жизни» - так он объясняет название своей книги.
«Когда умер Владимир Ильич, мне было 18 лет. Обстоятельства сложились так, что я вынужден был оставить институт и поступил на завод. Полтора года проработал в рязанской глуши на чугунолитейном заводе. Потом поступил на Тульский патронный завод. Здесь трудился в течение семи лет. Работал техником-нормировщиком, мастером токарного цеха, инженером по труду. Тульский патронный завод я называю своим «университетом».
В 1934 году по окончании юридической школы Георгий Яковлевич переезжает в Саратов для работы в прокуратуре.
В 1941 году он ушел на фронт и в составе 357-й Алма-Атинской дивизии дошел до Праги. В Вене был ранен и до конца жизни ходил с тростью. Награжден орденом Красной звезды, медалями «За оборону Москвы», «За взятие Вены», «За освобождение Праги».
После войны жил в Саратове вместе с женой в скромной однокомнатной квартире на улице Коммунистической. О личной жизни, кроме того, что он был женат, мало что известно, так как давать интервью журналистам Георгий Яковлевич категорически отказывался.
Умер в 1972 году в возрасте 66 лет. Похоронен в Саратове на Воскресенском кладбище.