105 лет назад, в 1921 году, в Москве был подписан договор, которому суждено было сыграть ключевую роль в истории советско-иранских отношений и даже повлиять на ход Второй мировой войны. Речь о Советско-персидском договоре о дружбе — документе, который, с одной стороны, декларировал отказ от имперских амбиций, а с другой — закладывал механизм военного вмешательства.
Подписанный между РСФСР и Персией (напомним, что в 1935 году страна сменила название на Иран), договор содержал принципиально важную статью. Москва торжественно отрекалась от «насильнической в отношении Персии политики империалистических правительств России, свергнутых волею ее рабочих и крестьян». Это была не просто декларация — большевики стремились дистанцироваться от царского наследия и завоевать доверие южного соседа.
Однако в текст было включено положение, которое впоследствии станет юридическим обоснованием для ввода войск. Согласно статье 6 договора, если третьи страны попытаются использовать территорию Персии для вооружённого вмешательства против Советской России или создания там военной базы, и если персидское правительство не сможет самостоятельно предотвратить эту угрозу, Москва получала право ввести свои войска на персидскую территорию. При этом оговаривалось, что после устранения опасности войска будут немедленно выведены.
Этот пункт, продиктованный вполне реальными опасениями начала 1920-х (интервенция, басмачество, активность британской разведки), мирно просуществовал два десятилетия. Но в 1941 году он был востребован в полном объёме. Именно договор 1921 года стал правовой основой для проведения операции «Согласие» — совместного ввода советских и британских войск в Иран. Целями операции были защита нефтяных месторождений от возможного захвата странами Оси и, что не менее важно, создание так называемого «Персидского коридора» — трансиранского маршрута, по которому в годы Великой Отечественной войны в СССР поставлялись по ленд-лизу грузы из США и Великобритании.
Так договор, рождённый в начале 1920-х как инструмент мирного сосуществования и защиты от интервенции, спустя 20 лет превратился в ключевой элемент союзнической логистики, спасшей тысячи жизней и приблизившей победу.