Первенец принес в мой дом не радость, а изнурительную тревогу. Сын рос болезненным, крикливым, ночи превратились в бесконечный марафон между кроваткой и окном. Врачи разводили руками: «Перерастет». Соседки шептались: «Сглазили». В отчаянии я бросилась искать спасения у знахарок. Мы колесили по глухим адресам, верили в заговоренную воду и жженые перья, но толку не было. В конце концов, выбившись из сил, я сдалась.
И тогда начались сны.
Один и тот же сюжет преследовал меня неделями. Я просыпалась с ощущением, будто из меня выпили жизнь: тело ломило, а каждый вдох давался с трудом. Во сне ко мне приходила старуха — высокая, статная, с невероятно длинной угольно-черной косой без единой нитки седины. Она протягивала пустую ладонь и чеканила:
— Коли не боишься — бери. Твое это.
Я замирала от ужаса и просыпалась в холодном поту. Когда моя бабушка увидела мою бледность и тени под глазами, она лишь тяжело вздохнула и открыла семейную тайну.
Выяснилось, что гостья из снов — её бабушка, которую в округе считали ведьмой. Умирая, она пообещала передать дар первой девочке, что родится в роду через три поколения. Три десятилетия в семье рождались только мальчики, пока не появилась я. Своими походами по знахаркам я, сама того не ведая, пробудила дух прапрабабки.
— Это тяжелый крест, — предупредила бабушка. — Подумай. К тебе будут идти и за исцелением, и за проклятием. Откажешь — не простят, согласишься — не отпустит.
Я не ответила. Страх оказался сильнее любопытства.
Прошло двадцать лет. Та женщина больше не приходила. Иногда в тишине дома я задаюсь вопросом: сочла ли она меня слишком слабой, передав силу кому-то другому? Или она просто умеет ждать, и мое время еще не пришло?