Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене
Возрождение памяти

3 марта 1613 года Земский собор избрал царем Российского государства Михаила Федоровича Романова

Михаил Федорович стал первым русским царем из династии Романовых. Он был сыном боярина Федора Никитича Романова (впоследствии - московского патриарха Филарета) и Ксении Ивановны (урождённой Шестовой), и приходился двоюродным племянником последнему русскому государю из правящей ветви династии Рюриковичей, Фёдору Ивановичу. Дедом Михаила был Никита Романович Захарьин, его сестра Анастасия Захарьина-Юрьева была первой женой царя Ивана Васильевича, матерью царя Фёдора Ивановича. Претендентов на русский трон было немало. Двух самых непопулярных кандидатов - польского королевича Владислава и сына Лжедмитрия II - «отсеяли» сразу. У шведского королевича Карла-Филиппа сторонников было больше, среди них - вождь земского войска князь Пожарский. Он опасался, что «боярский царь» посеет в России семена новой смуты, как это случилось во время недолгого правления Василия Шуйского. Поэтому князь Дмитрий стоял за призвание «варяга», но вероятнее всего это был "маневр" Пожарского, так как в итоге в борь

3 марта 1613 года Земский собор избрал царем Российского государства Михаила Федоровича Романова.

Михаил Федорович стал первым русским царем из династии Романовых. Он был сыном боярина Федора Никитича Романова (впоследствии - московского патриарха Филарета) и Ксении Ивановны (урождённой Шестовой), и приходился двоюродным племянником последнему русскому государю из правящей ветви династии Рюриковичей, Фёдору Ивановичу. Дедом Михаила был Никита Романович Захарьин, его сестра Анастасия Захарьина-Юрьева была первой женой царя Ивана Васильевича, матерью царя Фёдора Ивановича.

Претендентов на русский трон было немало. Двух самых непопулярных кандидатов - польского королевича Владислава и сына Лжедмитрия II - «отсеяли» сразу. У шведского королевича Карла-Филиппа сторонников было больше, среди них - вождь земского войска князь Пожарский. Он опасался, что «боярский царь» посеет в России семена новой смуты, как это случилось во время недолгого правления Василия Шуйского. Поэтому князь Дмитрий стоял за призвание «варяга», но вероятнее всего это был "маневр" Пожарского, так как в итоге в борьбе за царский трон участвовали лишь русские претенденты - высокородные князья. Руководитель печально известной «семибоярщины» Федор Мстиславский скомпрометировал себя сотрудничеством с поляками, Иван Воротынский отказался от притязания на престол, Василий Голицын находился в польском плену, вожди ополчения Дмитрий Трубецкой и Дмитрий Пожарский не отличались знатностью. А ведь новый царь должен объединить расколотую Смутой страну. Стоял вопрос: как отдать предпочтение одному роду, чтобы не начался новый виток боярских междоусобиц? Кандидатура Романовых как главных претендентов возникла не случайно: Михаил Романов был племянником царя Фёдора Иоанновича. Отец Михаила, патриарх Филарет, пользовался уважением среди духовенства и казаков. В пользу кандидатуры Михаила Фёдоровича активно агитировал боярин Фёдор Шереметьев. Он уверял строптивых бояр, что Михаил «молод и будет нам поваден». Другими словами, станет их марионеткой. Но бояре не дали себя уговорить: на предварительном голосовании кандидатура Михаила Романова не набрала нужного числа голосов.

Особая роль в избрании царя принадлежит казакам. Прелюбопытный рассказ об этом содержится в «Повести о Земском соборе 1613 года». Оказывается, 21 февраля бояре решили выбрать царя, бросив жребий, но упование на «авось», при котором возможен любой подлог, не на шутку разозлило казаков. Казачьи ораторы разнесли в пух и прах боярские «хитрости» и торжественно провозгласили: «По Божии воли на царствующем граде Москве и всея России да будет царь, государь и великий князь Михайло Федорович!». Этот клич тотчас подхватили сторонники Романовых, причём не только в Соборе, но и среди многочисленной толпы народа на площади. Именно казаки разрубили «гордиев узел», добившись избрания Михаила.

Интриг с избранием Михаила на царство было много. Это тема отдельного и вдумчивого повествования. Только рассказ о роли Филарета может потянуть на приключенческий роман.