Размышлизмы. И воспоминания.
Меня тут один общеизвестный нам комментатор на эту мысль навел... Чего бы я не хотела видеть в в комментариях вот по таким невеселым темам. Как минимум - разговоров о политике и международной обстановке. Еще об "упущенной выгоде", запросто и такие люди найдутся. Начнётся ветка с малого, а потом слово за слово и не знаешь чем закончится. Оно, кстати, всё равно вспыхивает в ближайших публикациях, и начинает нарастать снежный ком. Так и думала, что это начнётся... Угомонитесь, пожалуйста.
Отвечать на вопросы, что конкретно случилось, мне тоже не хочется. Да, подробности знаю. И что, и как, знаю. Как говорит Алиса, "не хочу отвечать на этот вопрос, и не буду".
Всё-таки блог мой вне политики. Он скорее "за жизнь" и что делать в той или иной ситуации. Сейчас вот такое горе. Его надо пережить. Что делать в этой ситуации? Не мне, Сашке. Как мне вести себя с Санькой, у которой, пожалуй, первое настоящее горе? Я себя нередко ощущаю толстокожей непотопляемой баржей. Старой советской куклой-неваляшкой, качнусь, и снова поймаю баланс. Даже если меня пнуть, я всё равно выровняюсь. А Сашка? Как сейчас мне вести себя с Саней, как объяснить, что изменить уже ничего не изменишь, и надо жить дальше?
Добрый дзень всем. Добрый день, клуб!
Для непосвященных: у меня два приемных ребенка. Уже взрослых. Опекунство у нас прекратилось, а отношения - нет. Старший, Макс, уже совсем вырос. Ему уже 30 лет, он полностью самостоятельный и давно живет отдельно, уже в Петербурге. Женился вот уже. Сыном при этом быть не перестал. Сейчас живем с девочкой Сашей ровно 21-го года от роду. Сейчас уже у нас с Саней снова все хорошо. Начиналось у нас все настолько трудно, что даже приходили мысли от Сашки отказаться. И продолжалось тоже трудно. Макс пришел ко мне в 8 лет, Саня - в 12. Если интересно, как живут семьи с приемными детьми - милости прошу в начало канала. Навигация тут.
И ещё: на этом канале комментарии читать ОБЯЗАТЕЛЬНО! Они часто интереснее и полезнее самой статьи.
Как жить дальше, когда случилось то, что уже не исправишь? Надо на что-то опереться. Надо не винить себя в прошлых ошибках, "а я не то сказала, не так сделала, а вот бы если бы вернуть бы, да я бы так больше никогда ни за что!"
Пожалуй, каждый из нас сталкивался с уходом близкого человека. Это же не обязательно бабушки-дедушки или родители. Тут, кстати, горько, но расставание со старшими по возрасту психологически принимать легче, чем расставание с ровесником. А если с этим кто-то еще не сталкивался по причине "младых ногтей", так мало из нас не минует чаша сия. Можно самобичеванием загнать себя в глубокую депрессию, можно в своём горе начать искать виноватых, найти... И что, легче станет, если виноватым найдешь кого-то, не себя? А если - себя?
Мне кажется, чем старше ты становишься, тем легче принять очередной уход кого-то. Этот уход навсегда. А когда ты с этим сталкиваешься впервые...
Наверное, я многим покажусь странной, слишком рассудочной, человеком с холодным сердцем или вообще без сердца. Мне такое уже говорили. Но...
Повторюсь: то, что случилось, оно уже случилось. Тут уже ничего не исправишь. Надо думать о живых и не дать этим живым скатиться в депрессию. Я уже проходила это. И тогда у меня - не получилось. Я умею выплывать сама, а вытащить тонущего в горе не всегда получается, особенно если этот тонущий выплывать не хочет. С мамой у меня двадцать лет назад - не получилось. Кажется, сейчас я понимаю, почему. Потому, что я стала жалеть маму и всё взвалила на себя. Как ни странно, но сейчас кажется, что мне было легче именно потому, что я всё взвалила на себя и жалеть себя мне было просто некогда. Я валилась с ног от физической усталости...
А сейчас у меня рядом Сашка. Сашке, как только она узнает о случившемся, будет намного хуже, чем мне. По многим причинам. Это её первая любовь и пять лет рядом с Мишкой, ругались они или мирились, сходились или расходились, это пять лет бок о бок, эти годы из жизни не вычеркнешь. Четверть Сашкиной жизни прошли рядом с этим человеком, которого не стало. И мне надо собратья с духом и сказать Сашке об этом. Как сказать-то? Ходим с Сашкой в "Ленту", болтаем как всегда, обо всем понемногу, а у меня по мозгам колотится: я уже всё знаю, а Санька моя - нет. Как я должна произнести вот эти самые слова? Смотреть ей в глаза и произносить?
Знаете, кем бы я точно не смогла работать? Врачом, который выходит из операционной и не может произнести родственникам слова "операция прошла успешно". И ещё следователем или оперативником каким-нибудь, которые приходят к родителям и тоже надо произнести не вот это, "Найден, жив!", а противоположное.
И вот несколько дней, когда я уже всё знаю, а Сашка еще нет, я хожу-брожу, думаю, как это сказать-то и что делать дальше. Как найти тот разумный баланс, чтоб не оказаться прожжёным циником, "подумаешь, вы все равно расстались, тебе всего двадцать лет, другого себе найдёшь" и не скатиться "а вот если бы ты не вела себя так, как ты тогда себя вела, так всё по-другому было бы!"
Сашка воспринимает в свои двадцать любые события не так, как их воспринимаешь в шестьдесят... А как я воспринимала подобное - в двадцать?
...Всколыхнулось.
За пару месяцев до выпускных экзаменов у нас трагически погиб одноклассник.
Трактор ко двору прицеп приволок. Уже не помню, то ли что-то выгрузить надо было из прицепа, например, сено для коровы, то ли наоборот, пустой прицеп подогнали, чтоб навоз туда закидать да на бахчи вывезти. Не помню за давностью лет. Только восемнадцатилетний парень полез отцеплять прицеп от трактора, а тракторист этого не видел, и решил прицеп "подровнять", и еще немного назад сдал...
Помню, как мой отец с работы приехал и принёс такую новость. Несчастный случай. А я стояла, слушала и думала, что какие-то у отца шутки сегодня дурацкие. И не верила. Когда поверила, закрылась у себя в комнате и ревела, долго и безутешно.
Помню, как родители разговаривали между собой, что со мной делать-то. Что у меня, наверное, были чувства к этому мальчишке, раз меня горе так на куски рвёт, только никто моих чувств не заметил. Решили, что меня надо просто оставить в покое, потому что это моё первое осознанное горе. Пройдёт.
Да, первое осознанное горе. Даже бабушки с дедушками еще были не только-живы-здоровы, но и чрезвычайно бодры.
Не было у меня к этому мальчишке никаких чувств. Один из приятелей-одноклассников, и всё. Просто - ну как так-то? В пятницу мы в школьной столовой из-за последнего стакана компота из сухофруктов чуть не подрались, в среду я списала домашку по алгебре, сама решить не смогла. В субботу мы все вместе вечером у школы в волейбол играли, а теперь? Теперь этого никогда больше для него не будет? А мы - будем продолжать играть в волейбол и компот пить?
Помню, как на следующий день мы пришли в школу и в свой класс, и место за партой было пустым. Как все молчали. Как у нас уроков не было, учителя в класс приходили и сидели молча... Как у нас всех изменилось отношение к практиканту-химику, молодому городскому парню, приехавшему "отрабатывать" после института. Несмотря на то, что практикант-химик был невероятно худ, ему прилепили кличку "Черчилль". И гнобили его весь год. У нас настрой такой был, доводить городских учителей, которые на практику приезжали к нам в деревню. За их удивление, что в туалет надо ходить в скворешник на улице, за то, что у нас вода из крана не течет, за отсутствие асфальта и резиновые сапоги. За их городское пренебрежение "да как вы тут вообще в таких условиях живете, у вас же на улицах навозом пахнет"!" Этим бедным практикантам, прибывшим по распределению, от нас, старшеклассников, доставалось за всё. И за фразы их предшественников тоже. Этот вновь прибывший по распределению еще впервые в класс не вошел, а мы, начиная с седьмого класса, уже были настроены на нового "городского". "Черчилль" исключением не был. А тут он просто в класс вошел, сел, посмотрел на нас всех и закрыл лицо ладонями, спрятав в них свой длинный нос. И мы все поняли, что он плачет... И от его слёз мы заплакали тоже, девчонки громче, мальчишки украдкой...
А потом мы провожали одноклассника... Ходили в степь за тюльпанами, я помню, что тогда как раз цвели тюльпаны. Те самые, краснокнижные сейчас которые... И мы сначала ободрали всю степь в округе, с пацанами на мопедах, "на тырчиках", как их у нас называли, в отдаленные места за цветами накануне похорон ездили, а потом завалили этими красными тюльпанами сначала тело, а потом холм...
Я исписала целую общую тетрадь. Подробно. Сейчас подумала, что для меня уже тогда, в неполные восемнадцать, лист бумаги был лучшей психологической помощью. Я день за днём описывала всё это, свои мысли и чувства до самого выпускного вечера. Я рисовала красные тюльпаны, долго. Не укладывалось в голове, как же так. Есть весна, есть тюльпаны, есть ВСЁ, а этого человека уже нет и больше никогда не будет. И он никогда не почувствует, как пахнет весной степь, не услышит, как в высоте заливаются невидимые глазу жаворонки, не увидит, как цветут в степи тюльпаны...
Мне бы сейчас очень-очень была нужна та самая тетрадь, а именно её почему-то нет. Не знаю, почему.
А мне бы очень надо было именно сейчас прочувствовать то, что было со мной тогда, сорок лет назад! Нужна ли мне была поддержка родителей, за что я осуждала родителей, а я же наверняка осуждала! За черствость, за непонимание, за... За что? Чего мне в тот момент было надо? Чтоб про меня забыли или наоборот, чтоб сочувствовали? И если сочувствовали, то как?
Я чувствовала себя единым целым в этом первом горе со своими одноклассниками...
А потом я чувствовала себя таким же единым целым с однокурсниками. У нас на втором курсе тоже случилось...
Я уехала в археологическую экспедицию под Смоленск, а мои четверо друзей-парней выбрали стройотряд в области. Четверо парней были организаторами-руководителями этого стройотряда, и уехали на день раньше, подготовить лагерь к заезду всего стройотряда. Подготовили, а поздно вечером пошли искупаться в пруду. Четверо нырнули, а вынырнули трое... И эти трое сначала думали, что четвертый прикалывается, в кустах где спрятался... Звали, искали, ныряли в поисках потом, когда поняли, что случилось... Оказалось, у четвертого было что-то с сердцем, а в пруду на дне очень холодный родник. Про больное сердце наш четвертый никому не сказал, а нырнул, разгоряченный, именно этот родник.
И опять же - никогда бы и ни за что я не хотела оказаться на месте тех ребят, которые искали ночью четвертого... Эти трое остались друзьями на всю оставшуюся жизнь, до сих пор. А мы потом все вместе не один раз ездили и на кладбище, и к родителям...
Мне было легче потому, что я была в кругу себе подобных. В первый раз - среди одноклассников, которые чувствовали горе так, как чувствовала его я, во втором случае - рядом опять были те, кто понимает так же, как я.
Как мне сейчас быть с Сашкой? У неё нет рядом ни таких одноклассников, ни однокурсников. У неё сейчас есть только я, а на меня, получается, ложится ВСЁ. От принесшего страшную весть, не знаю, каике слова найти, до... До роли единственного, пожалуй, человека, который рядом. Мне надо будет стать одновременно и взрослым, который ничего не напортит своим опытным взглядом, и одноклассником-однокурсником...
Где и какие слова найти, а?
Я эти слова искала четыре дня. Какие это были... сложные для меня четыре дня! Кажется, я эти слова нашла. Ну, я очень старалась.
И сами понимаете, публикации о событиях ноября (да-да, я знаю, на улице уже март, а я еще в прошлом году сижу!) опять отодвигаются на пару недель. Знаете о чем подумала? А что, так важно, когда именно это произошло? Такая мысль в голову Сашке могла прийти вчера, а не в октябре. И если бы я, например, в истории про Вольские конфеты написала, что это произошло вчера, то этого не могло быть вчера? Те мысли, которые мне приходят в голову с последними событиями, могут прийти и в феврале, и в июне. Без привязки к календарю.