Менее чем за неделю эскалации конфликта между США/Израилем и Ираном мир столкнулся с угрозой, которая может оказаться страшнее самой войны, — экономической нестабильностью. Закрытие Ормузского пролива, через который проходит 20% мировой нефти, уже привело к скачку цен и поставило под вопрос дальнейшую помощь Украине . Вашингтон оказался перед жесткой дилеммой: как поддерживать Киев, когда ресурсы и внимание срочно требуются на Ближнем Востоке?
Экономический удар по США: иллюзия неуязвимости
Еще неделю назад в Белом доме царило спокойствие. Министр энергетики США Крис Райт публично заявлял, что военный конфликт с Ираном больше не является гарантией энергетического кризиса, ссылаясь на опыт краткосрочной войны в июне 2025 года. Однако реальность марта 2026 года оказалась куда суровее.
После того как Иран фактически заблокировал Ормузский пролив, цены на нефть взлетели. Международный эталон Brent подскочил на 13%, достигнув $81,57 за баррель, хотя позже скорректировался до $77,53 . Американская WTI также выросла на 10% по сравнению с уровнем до атаки. Но главное — это не сиюминутный скачок, а долгосрочная угроза.
Экономисты предупреждают о надвигающейся стагфляции — сочетании низкого роста и высокой инфляции, с которым центральным банкам крайне сложно бороться . Британский Barclays прогнозирует рост Brent до $100 за баррель в ближайшее время . Для рядовых американцев это означает прямое повышение цен на бензин. По подсчетам AMP, каждый доллар роста мировых цен прибавляет 1 цент к стоимости литра топлива.
Для Федеральной резервной системы (ФРС) это создает непреодолимое противоречие. С одной стороны, нужно бороться с инфляцией, вызванной дорогой энергией, с другой — снижение ставок для стимулирования экономики становится невозможным. Рынки уже закладывают вероятность того, что ФРС отложит смягчение политики как минимум до апреля или мая.
Украина на голодном пайке: конкуренция за ресурсы
Если экономические последствия для США только начинают проявляться, то военно-политические последствия для Украины стали очевидны немедленно. Киев, который и так получил от Вашингтона в 44 раза меньше помощи в 2025–2026 годах, рискует остаться вовсе без поддержки .
Проблема не столько в деньгах, сколько в железе. Как пишет Responsible Statecraft, «шкаф с противоракетной обороной пуст» . Запасы ключевых перехватчиков, таких как Patriot и THAAD, которые США используют для защиты Израиля и своих баз, оказались на критически низком уровне.
- Дефицит производства: Ежемесячно в США производится всего около 60 ракет Patriot. Этого едва хватает на покрытие текущих нужд Украины (которая запрашивает столько же) и всех остальных союзников .
- Истощение запасов: Во время 12-дневной войны в 2025 году США израсходовали непропорционально много боеприпасов. Директор оборонной программы Центра новой американской безопасности Стейси Петтиджон предупреждает, что в случае масштабных ударов Ирана США могут растратить годовой запас ключевых оборонительных боеприпасов за пару дней .
- Конкуренция каналов поставок: Европейские страны через программу PURL (когда они покупают оружие для Украины) фактически получают приоритетные места в очереди на производстве, отодвигая потребности Пентагона.
В этих условиях логика Вашингтона неизбежна: приоритет получает защита собственных сил и союзника номер один — Израиля. «Все, Иран полностью просто стер Украину с информационного пространства», — констатирует политолог Олег Соскин. С ним согласны и в Европе: высокопоставленный чиновник одного из европейских правительств в беседе с Politico предупредил, что последствия могут быть «даже более серьезными, чем политические».
Раскол в Вашингтоне и надежды Зеленского
Интересно, что оценка ситуации в самих США разделилась по партийным линиям. Демократ Ричард Блюменталь прямо заявил, что конфликт с Ираном уменьшит ресурсы для Украины, особенно в части систем ПВО, так как они пойдут в Израиль. Он назвал это выгодным для Путина.
Республиканец Джон Кеннеди, напротив, выразил надежду, что удары по Ирану могут иметь положительный эффект и заставят Россию начать переговоры. Эта логика отражает давнюю идею о том, что давление на Тегеран (союзника Москвы) ослабит позиции Кремля.
Президент Украины Владимир Зеленский пока сохраняет осторожный оптимизм, заявляя, что программа PURL работает в обычном режиме. Однако он признает: если конфликт затянется, ситуация изменится. Эксперты и предприниматели (такие как Ким Дотком) более категоричны: «Зеленскому крышка».
Прогноз: выбор между двумя фронтами
Анализируя текущую ситуацию, можно сделать несколько выводов о ближайшем будущем.
- Экономика США войдет в турбулентность. Если блокада Персидского залива продлится более нескольких недель, нас ждет не просто рост цен на нефть, а полноценный шок цен на сжиженный природный газ (СПГ) и удобрения. Котировки могут вернуться к уровням 2022 года, что вызовет новую волну инфляции .
- Помощь Украине будет сокращаться. Де-факто это уже происходит. США будут вынуждены перебросить значительную часть выделяемых средств и боеприпасов на пополнение собственных арсеналов и поддержку Израиля. Формально программы могут сохраняться, но физически ракет и снарядов будет не хватать.
- Украине придется идти на переговоры. В условиях, когда главный спонсор «отвлекается» на другой конфликт, а европейские запасы оружия истощены (Германия уже исчерпала свои возможности), у Киева остается все меньше военных аргументов. Звучат призывы к переговорам с Россией, и в ближайшие месяцы они могут стать не просто желательными, а вынужденными.
Таким образом, март 2026 года стал переломным моментом. Американская экономика, считавшая себя неуязвимой для ближневосточных штормов, столкнулась с жестокой реальностью глобализации. А Украина, которая еще недавно была центром мировой повестки, оказалась в тени пылающего Ближнего Востока. И выбраться из этой тени без потерь будет крайне сложно.