Трамп - как Нут Ганрей. Торговая Федерация которой дали в руки боевые машины...
Хорошо, коллеги, приступим. Глава… какая у нас там по счету? А, неважно. Суть вот в чем.
Он не лидер. Забудьте это слово. Оно слишком благородно, слишком связано с ответственностью и видением. Нет. Он - Нут Ганрей в дорогом, немного мешковатом костюме от Бриони. Марионетка. Кукла, у которой ниточки на пальцах толстые, как канаты, и ведут прямиком в дымные залы правления Торговой Федерации. А кто дергает за эти ниточки? О, вы знаете ответ. В тени, наслаждаясь хаосом, потирает бескровные руки сам Сидиус. И гениальность всей схемы - в ее пошлой простоте. Никаких сложных заклинаний! Контроль устанавливался через три кита человеческой низости: жадность (о, да!), страх (естественно!) и старомодный, добротный шантаж. Примитивно? Как молоток. Эффективно? Как чума.
И на этом фоне - его сакральное слово. Его мантра, его щит, его единственный инструмент. СДЕЛКА. Он выдыхает его с таким видом, будто только что изобрел колесо, секс и швейцарский банковский счет одновременно. Сделка на завтрак, сделка вместо морали, сделка как оправдание предательства. Это слово стало его аудио - визиткой. Оно звучало на митингах, в твитах, за закрытыми дверями. Сделка, сделка, сделка… Мир для него - не арена идей, а гигантский ломбард, где можно заложить что угодно: союзников, принципы, будущее. Лишь бы получить звонкую монету сиюминутного одобрения.
И вот здесь, друзья мои, мы подходим к самому восхитительному фарсу - иранской истории. Это был не просто провал. Это был шекспировский театр абсурда на раскаленной сцене мировой политики! Одна минута - огнедышащий дракон, грозящий «полным уничтожением». Следующая - вдруг томные вздохи в сторону «прекрасных переговоров». Потом - убийство важного генерала, а потом - паническое отступление под крики «Да мы же почти договорились!». Это был танец, где жадность («Представь, какая сделка может быть!»), страх («Они могут ударить!») и шантаж («Я введу санкции! Нет, сниму! Нет, введу снова!») столкнулись в эпической битве друг с другом. И что в итоге? Абсолютный ноль. Ни войны, ни мира, ни даже внятного перемирия. Только горы битой дипломатической посуды и всеобщее ошеломление.
Иранская история показала все. Как рентген. Она обнажила полную пустоту там, где должна была быть стратегия. Показала, что происходит, когда за спиной марионетки вдруг обрывается нить кукловода: она не падает грациозно - она мечется по сцене, безвольно шлепая тряпочными ногами, повторяя свое заклинание-пустышку. «Мы могли бы… у нас была бы… самая великая сделка…» Но сделки не случилось. Случился лишь оглушительный треск карточного домика, сложенного из долларов, страха и грандиозного самомнения.
Это и есть его наследие. Не великие свершения, а серия гротескных, дорогостоящих спектаклей, после которых мир остается не сильнее, а лишь более циничным и измотанным. Галактика наблюдает за этим, вздыхает и ждет, когда же наконец на сцене появится не торгаш, а хотя бы простой честный плотник. Тот, кто умеет строить, а не только сносить и перепродавать. Ждет. И, кажется, уже почти перестала верить, что такое возможно.
