— Маленький котик ходил по утру, маленький котик ходил по двору…
Безымянный художник напевал песенку, пока создавал очередной свой шедевр. Он не был известен в узких кругах и не имел популярности среди ценителей высокого искусства. Он просто творил, создавая миры на холсте. Он изливал душу и чувства яркими мазками масляной краски на молочно-белом куске натянутой на каркас ткани.
— Красный…
Художник мазнул кистью поперёк холста. Дерзкий, бурный, страстный, манящий. Красный – это акцент. Он привлекает, приковывает внимание к себе. Возбуждает и пробуждает самые приятные чувства. Красный – это закат на его картине, и это главный цвет на холсте. Что бы иное могло стать центральной фигурой? Только этот цвет и этот закат. Не иначе. Как и в жизни – самые бурные эмоции всегда окрашены в красный. Любовь или ненависть? Все они багровые по своей сути.
— Оранжевый…
Не такой яркий и манящий, но без него закатный пейзаж не смог бы существовать. Мягкий переход от дня к ночи, от света к тени. Солнце никогда бы не надело на себя будоражащий алый наряд, если бы не совершило переход. Оранжевый – он мягкий и тёплый. Цвет уюта и ласки. Как полосатый кот, который изо дня в день приходит посидеть рядом на крыше, любуясь творениями художника. Если бы у цвета был голос, то он бы точно мурчал.
— Жёлтый…
Тёплое, ласковое, такое родное и любимое солнце. Звезда, дающая свет и озаряющая мир. Без его света мир стал бы тусклым и безжизненным. Этот цвет обязан был появиться на картине художника. И пусть на холсте уже прорисовывался завораживающий закат, кусочку солнечных лучей всегда найдётся место. В жизни каждого должно оставаться пространство для света. Тот уголок нетронутой души, которая всегда счастлива и любима.
— Зелёный…
О, этот цвет художник любил больше остальных! На переднем плане картины появилось большое, раскидистое дерево со свежей листвой. Можно было даже услышать шелест ветра в его листочках. Словно корона, крона притягивала к себе внимание смотрящих. Она конкурировала с ярким закатом за право быть центральной фигурой. Листва не дополняла пейзаж, она говорила, и сама задавала атмосферу жизни. Да, жизнь – точно имеет зелёный цвет. Трава, кусты, деревья – всё вокруг рождало новое и давало кров даже самой маленькой букашке. Такой безмятежный и родной цвет с миллионом всевозможных оттенков. Нежная весенняя свежесть бледно-зелёных почек. Тёмные осенние листья, готовящиеся менять цвет. А может серебристые иголки сосен? Зелёное серебро – очень красиво, верно?
— Голубой…
Бескрайнее небо, конечно. Воздух, которым мы дышим. Ветер, который охлаждает лицо в жару. Дом для пушистых облаков. Озаряемый последними лучами уходящего солнца, голубой небесный простор был особенно прекрасен. Он разливался на картине широкими мазками, вынуждая её дышать и парить. Ни один цвет не подарит такой лёгкости и свободы, как голубой. Мы интуитивно видим в нём бесконечность над головой, даже если всего лишь смотрим на радужку голубых глаз. Или небесных глаз? Художник был убежден, что все голубоглазые люди рождены с кусочком неба в душе. Они свободны и легки, как дрейфующие облачка.
— Синий…
Море. А может океан? Такой же бескрайний, как и небо над головой. Манящий, холодный, опасный… А потому и цвет у него более тёмный и глубокий. Вода и воздух. Небо и море. Они так похожи и в тоже время совершенно разные. Они так близко друг к другу, но навсегда разделены алой полосой закатного солнца… Им не суждено встретиться, но небо всегда будет утопать в синеве морских пучин, катая отражения своих сахарных как вата облаков на прибрежных волнах.
— Фиолетовый…
Где-то далеко-далеко, высоко-высоко, куда последний лучик солнца перестал дотягиваться своим тёплым светом, рождается космос. Ведь именно он поглощает небо, когда исчезает свет, погружая мир во тьму. И на тёмно-фиолетовом небосводе рождаются мерцающие звёзды. Они завораживают и манят своей далёкой неизвестностью. Что появляется в сознании, когда люди смотрят на них? Кто знает… Это решает каждый сам.
На картину лёг последний масляный штрих. Безымянный художник вытер пот со лба, отошёл на пару шагов назад и довольно кивнул своему творению.
— Что скажешь, друг?
— Мур-р-р мяу, — одобрительно мявкнул кот, свернувшись клубочком в углу, погружённый в безмятежность красочного заката на холсте, и его точной копии за своей пушистой рыжей спиной.