Донская область
Специфика Гражданской войны заключается в том, что представители одной семьи, близкие родственники могли оказаться в разных станах. Вслед за творчеством донских писателей принято относить эту трагедию на счет казачества. Вспомним шолоховские рассказы «Червоточина», «Бахчевник», «Коловерть», «Родинка». По-марксистски это объяснялось давно назревшим расслоением внутри сословия.
Клубок причин выходил за рамки этой логики. На начальном этапе войны отряды создавались для самообороны путем самомобилизации населения. Судя по косвенным свидетельствам, в белых партизанских отрядах собирались более солидные люди, в возрасте, «бородачи». В красные вступали фронтовики и молодежь, нередко как ответ на запреты отцов.
Такое деление могло быть связано с межпоколенческими конфликтами. Фронтовик, оказавшись в отпуске в родной станице, попал на сбор казаков, на котором старики осуждали молодых за их нежелание воевать. Мол, позор на наши седые головы, мы-то стояли за Царя и Веру насмерть. Он вышел и устыдил дедов: хотите сынов подальше от дома и от невесток держать, потому что вы все поголовно снохачи. Старики покраснели "как раки" и замолкли. Видимо, его речи попали в самую точку. Этот эпизод относится к осени 1917 г. Ближе к лету 1918 г. такими пустяками стариков было не пронять. Принявшие сторону красных казаки-фронтовики нещадно уничтожались, если попадали в руки станичников.
Архангельская губерния
В деревнях Архангельской губернии жили люди не такие горячие, как на юге. Обычно «своих» не трогали, бывало, что применяли дисциплинарные методы, описанные в воспоминаниях: после боя с белым партизанским отрядом «сын привел отца, зять - тестя. Решили их проучить». Инсценировали расстрел: «одного выводили, остальным говорили, что его расстреляли, и с вами то же будет. Те перетрусили…». Потом пленных земляков отпустили под честное слово больше ружье в руки не брать.
Идеологические «споры между стариками и молодыми доходили до драки», сообщает в своих воспоминаниях бывший красноармеец, который в результате таких споров «поколотил своего дядю». Красный партизан вспоминал о приходе на побывку в родную деревню:
«Зашел домой, там сват, я ему говорю – “уходи к своим белогвардейцам!”. Мать заплакала, стала уговаривать. Сват: “Вот, выкормили сынов-то, они и выхаживаются над нами, старшими!” Я опять на свата, он и убежал».
Длительное время в северной деревне «классовая борьба» проходила на кулачках. Вынужденный уехать из деревни «за свои убеждения» молодой советский активист Иван Булатов как-то возвратился туда «с красной разведкой» с целью «навестить наших кулаков и эсеров». Родители убедили сына уйти, не усугублять и без того напряженные отношения семьи с соседями: «Отец с матерью в слезах: “что вы сделали? Куда вы идете? Нас гонят, издеваются, хотят убить – все из-за тебя, Ваня. Уходите скорее…”. Пришлось уйти». Вернувшись в родную деревню уже после установления советской власти в Архангельске, Булатов оказался на новом положении: «В доме отца ежедневно собирались мужики и слушали меня часами. Переменилось ко мне и отношение родителей».
Описанный Булатовым сценарий был мягким. В ряде северных мест простыми словесными пикировками дело не ограничивалось. Когда-то и тут пришло время лютой ненависти, которая бывает только между своими. В одной из деревень Пинежского уезда ранеными к белым односельчанам попали два коммуниста, они были замучены насмерть.
Столь же трагичной была участь попавшего в плен красного командира. По рассказу очевидца:
«Попался он как раз на своего шурина, он никому его не давал бить, а бил сам, выбил глаз. Когда после допроса его приказали расстрелять, он никому не позволил, а только сам».
Сложно объяснить мотивацию таких поступков; возможно, это было связано с желанием перетянуть на свою сторону «заблуждавшихся» родственников и односельчан, заставить их признать свою правоту. А может быть причина кроется в старых внутренних конфликтах. Поскольку русские в начале ХХ века еще не стали обществом современного типа, наиболее болезненно и нетерпимо они воспринимали раскол в семье.
Олонецкая губерния
Крайне непримиримое отношение к «своим чужим», превосходящее описанное Михаилом Шолоховым, было проявлено жителями Олонецкой губернии - карелами и финнами. Сильная традиция сказительства позволила сохраниться рассказам современников об этих драматических событиях.
Большинство населения Олонецкой губернии составляли несколько финно-угорских народов, самым многочисленным из которых был карельский этнос, и русское население, жившее преимущественно на п-ве Заонежье и восточных уездах губернии. Карелы жили и на территории Кемского у. Архангельской губ., остальными жителями которой были преимущественно русские – потомки поморов и переселенцев из центральных губерний России с небольшой примесью коми и саамов.
Влияние развернувшегося в ходе гражданской войны в Финляндии широкомасштабного белого террора на ход конфликта в Русской Карелии не вызывает сомнений. После поражения финской революции в мае 1918 г. в России оказалось около 10 тыс. красных эмигрантов. Лишенные родины и мучимые виной перед погибшими финские красногвардейцы были взрывоопасным человеческим материалом.
В советской историографии вина за жестокость возлагалась на белофиннов; делалась ссылка на то, что белофинны получили прозвище лахтари – мясники, за особую жестокость в расправах над пленными. Но, по-видимому, красные финны тоже испытывали крайнюю ненависть к тем, кому проиграли на родине. Подверженные взаимной ненависти финны целенаправленно искали встреч. Весной 1919 г. вторгшиеся в Олонецкий уезд белофинны испытывали особый интерес к д. Куккойла, потому что им было известно о находившихся там девяти соотечественниках-красноармейцах.
Присутствие красных финнов в Карелии и их встречи с белыми соотечественниками давали местным карелам и русским наглядный урок классовой ненависти. В мемуарах, хранящихся в архивах Петрозаводска, неоднократно разворачивается сюжет о жестокой расправе над пленными финнами-красноармейцами, относящийся ко всем годам войны в Карелии от 1918 до 1922 гг. Четверо красных финнов попали в плен к отряду белофиннов. Трое были расстреляны сразу, а одного долго мучили, потому что в отряде оказались его братья и сестра. Его долго кололи штыками и, в конце концов, утопили в реке.
Позиция карелов долго была неопределенной. Несколько предреволюционных десятилетий прошли под знаком существенного ухудшения условий их жизни. Карелы страдали от русификации, под которой подразумевали отсутствие соплеменников среди администрации, священничества, учителей и фельдшеров. Это наследие прошлого способствовало тому, что они враждебно относились к русским белым властям. Советская власть вызывала неприятие мобилизацией и тем, что не помогала в связи с начавшимся из-за неурожая голодом. Красные финны и белые финны старались перетянуть карел каждый на свою сторону. Получалось плохо.
Вне зависимости от позиции карельских "пацифистов" бои между красными и белыми разворачивались вдоль линий транспортных коридоров. На первом этапе успех был на стороне белых финнов, и, что показательно, они не стремились поголовно ликвидировать противников из числа карел и русских, преследуя далеко идущие геополитические планы.
Маховик раскручивался постепенно. В 1919 г. карелы уже вошли в состояние войны. Отношения между ними и финнами выходили за рамки политического противостояния в форме классовой борьбы. Что-то глубинное было в этой вражде. Английский полковник Ф. Дж. Вудс подробно описывал, как карелы делали чучела из убитых финских солдат, и как финны, со своей стороны, пытали захваченных в плен карел. Для того, чтобы заставить карелов брать пленных, Вудс установил награду в фунт табака за доставленного живым финна, а потом приходилось приставить к тому значительную охрану, чтобы переправить в контролируемую британцами Кемь.
Разногласия между финнами и карелами выводятся из ментальных отличий двух народов, их поведенческих практик и оценок происходящего. А вот с русскими у карел было много общего. В литературе приводятся примеры толкования карельскими коробейниками содержания реформ, которые проводились царским правительством в Финляндии. Они полностью соответствуют тому, как это было бы озвучено русскими крестьянами. Они считали любой указ направленным против финских помещиков, что их земли будут перераспределены, и каждый получит свой надел. "Голодные" стратегии тоже были аналогичными. В случае наступления бескормицы карелы Повенецкого уезда, распродав скот или оставив его на попечение соседей, зимой отправлялись «на Русь», т. е. на п-ов Заонежье, заселенный русскими, где, обходя крестьянские дворы, питались за счет «кусочков». Так называлась традиция русской деревни помощи голодающим: крестьяне обходили дворы деревень и получали в каждом небольшой кусочек хлеба, который сушили, чтобы питаться самому в дороге и принести в семью.
С другой стороны, определяются различия в менталитете карел и финнов. Разноконфессиональность и сохранение в сознании карел языческих представлений в связи с более мягкой линией православного миссионерства делали финнов и карелов носителями разных взглядов на глобальные и вполне бытовые вещи. Карелы были грамотны лишь на 20% в отличие от финнов. Они не умели пользоваться оружием из-за истощения охотничьих ресурсов и отсутствия охоты в их лесах. Это сказалось на боевых качествах карельских партизан. Высокая самоорганизация и самодисциплина финнов отличались от ненадежности карел как солдат, которые разбегались при первой же неудаче и прятались по лесным избушкам.
В связи с этим красные финны предпочитали держаться друг друга и иметь отдельные отряды. Одним из последних отрядов, составленных из финских красноармейцев, был отряд Э.Г. Матсона. В историческом очерке раннего советского периода его бойцы описаны так:
«Низкорослые, коренастые, с угрюмыми лицами, как будто отразившими мрачную природу Финляндии с ее гранитом, болотами, непроходимыми лесами, они напоминали каких-то первобытных людей, тем более, что и одеяния свои носили не как все, – полушубки мехом вверх. <...> Среди них было около 20 женщин, по внешнему виду мало отличавшихся от мужчин: те же полушубки мехом вверх, винтовки».
При всех своих боевых качествах белофиннам не удалось удержаться на территории губернии. В наиболее важный для военных действий период - лето 1919 г. - они не смогли договориться ни с Северным правительством русского генерала Е.К. Миллера, ни с союзническим командованием в Мурманске в лице британского генерала Ч. Мейнарда. Финны были оттеснены зимой 1919/20 г. с территории региона.
Голод 1921 г. ослабил позиции советской власти в Карелии. Вновь на территорию губернии вторгся отряд финского офицера Таккенена, в него вступило некоторое количество карелов. Зимой 1921/22 г. его рейды привели к ожесточенной войне в деревнях с участием местных жителей, где жертвами становились местные коммунары. Таккенен был выдавлен назад финскими курсантами-лыжниками, срочно вызванными из Петрограда.
В послевоенный период неприязнь местных карел и русских к финнам, из которых в республике остались естественно только красные, вызвана тем, что руководящие должности были во многом заняты ими. Звучали высказывания типа «всем руководят финны, жизни от них нет».
В Карелии не нашлось собственного Шолохова и драмы края прекрасных лесов и озер канули в лету и забылись. Хорошо ли это? Тут впору напомнить сентенцию, что История больно бьет за плохую память.
На сегодня это всё! Спасибо, что дочитали до конца:) Не забудьте поставить лайк, если вам было интересно, и подписаться на мой блог здесь, в Дзене, а также на паблик в ВК.