Найти в Дзене

Маменькин сынок

Костик сегодня стоял на воротах. Футбольный мячик путался в ногах игроков, то приближаясь, то убегая назад. Но вот он подлетел совсем близко. Костик вдруг сорвался с места и молниеносно рванул к подъезду.
— Костян, — заорали пацаны, — ты куда?! Гол пропустил.
Но мальчишке уже было все равно. Часы, специально подаренные матерью, показывали начало восьмого. Он со всех ног нёсся через две ступеньки

Костик сегодня стоял на воротах. Футбольный мячик путался в ногах игроков, то приближаясь, то убегая назад. Но вот он подлетел совсем близко. Костик вдруг сорвался с места и молниеносно рванул к подъезду.

— Костян, — заорали пацаны, — ты куда?! Гол пропустил.

Но мальчишке уже было все равно. Часы, специально подаренные матерью, показывали начало восьмого. Он со всех ног нёсся через две ступеньки к своей квартире. Запыхался, вспотел, тяжело дыша ворвался в дом.

-2

Мать стояла, скрестив на груди руки. Взгляд тяжёлый, злой, опасный. Ничего хорошего теперь не жди. Сейчас достанет отцов ремень. Кожаный с железной пряжкой.

— Ма-ам, прости пожалуйста, я больше не буду, — заблеял Костик. Пытался покаяться, разжалобить. Всё равно знал — накажет. Но хотя бы пороть не станет.

— Когда ты должен быть дома?

Можно и не отвечать. И так известно. Но мать хотела услышать его ответ.

— В семь. — чуть слышно промямлил сын.

— В семь. Значит, что у нас теперь? — А теперь, — продолжила мать тем же ледяным голосом. — Три дня никуда. Только в школу. Ведь так договаривались? Ты — она ткнула в него пальцем, — так мне обещал?

— Обещал, — размазывая слезы, покорно повторил Костик.

— Так. Быстро руки мыть и за стол. — скомандовала мать.

Ели молча. Костя жевал кусок хлеба, прихлёбывая горячим борщом. Уже не ревел. Думал. Вот был бы у него отец жив, никогда бы не стал бить и гулять разрешал, как всем пацанам — пока не стемнеет. И ещё они ходили бы вместе на рыбалку, приносили домой карасей и здоровенных лещей. Как Витька с отцом. Зимой пошли бы на взрослую лыжную базу, а не с санками на горку вместе с малышнёй.

— Ты меня слышишь? — мать рявкнула так громко, что Костик вздрогнул и чуть не выронил ложку.

— Повтори, что я сказала.

— Уроки учить? — наугад ляпнул Костик.

— Вот именно. Уроки и спать. Попробуй у меня завтра четвёрку принести. Сам знаешь, что будет.

-3

Костик знал. Он и без того сидел за учебниками целыми днями. А за четвёрку его даже к телевизору мать не подпустит.

Мать постоянно пыталась «втемяшить в его пустую башку», что его учёба — это их будущее. С хорошим образованием и «приличным» заработком. И что нужно рассчитывать только на себя — это он тоже знал.

Сколько именно в материном представлении означало «приличный», он догадывался с трудом. Наверное, чтоб всегда хватало денег на колбасу и шоколадные конфеты. Костик их очень любил, но мать выдавала по одной штуке в день. Ему и младшей Марийке. Вот с ней-то мать становилась совсем другой — ласковой и душевной.

По утрам мать заплетала сестре две косички, похожие на крысиные хвосты, потом касалась губами её макушки и нежно называла «моя маленькая». Костик боялся матери, но жалел её и любил. Поэтому изо всех сил старался быть послушным сыном. К сестре он испытывал жгучую ненависть. Только она была виновата во всём…

-4

В выходной день все вчетвером они собирались в цирк. Трёхлетняя Марийка бегала по комнатам, смеялась, заскочила на диван и принялась прыгать, визжа от восторга.

Мать прикрикнула: «Марийка, угомонись! Собираться пора. Опаздываем». Но сестра, подскакивая всё выше, кричала: «Сейчас я до потолка допрыгну!».

Тут же оступилась и грохнулась на пол. Подняла жуткий рёв. Отец увидел кровь и неестественно вывернутую ногу, подхватил дочь, обернул одеялом и бросился к машине, стоящей у подъезда.

Не теряя ни минуты, помчался в больницу. Гнал, не замечая перекрёстков, на красный свет, навстречу своей гибели. У Марийки оказался небольшой вывих. Три года назад проклятое воскресенье сплелось в клубок незабываемого кошмара, из которого всплывали фрагменты: обезумевшие глаза матери, чужие люди, белые халаты, вонь хлорки. Костик в том году пошёл в первый класс.

Мать никогда не вспоминала об отце при детях. Пресекала любые разговоры о том, чего больше нет. Костик слышал ночами её тихий плач да стоны, вылетающие из тяжёлых снов.

***

К своему двадцатипятилетию Костя имел кандидатскую диссертацию, должность преподавателя на кафедре юрфака и собственное агентство. В небольшой приёмной, перед его кабинетом за ворохом бумаг пряталась помощница Вета.

Тихая, невидимая, тоненькая, с волосами оттенка речной утренней дымки. Она и вправду походила на весеннюю ветку — гибкую и длинную. Вету Костя выбрал из числа своих студенток. Девушка сидела за передней партой и смотрела на него огромными глазами цвета туманного утра. В них читался искренний интерес не только к преподавателю, но и к тому, о чём он говорит.

Вета заметно выделялась из остальных студентов. Она серьёзно и вдумчиво разбиралась в юридических казусах и дотошно копалась в учебниках, опасаясь упустить что-то очень важное для себя. Костя, не сомневаясь, предложил ей совместить учёбу с работой в своём агентстве и ни разу не пожалел об этом.

-5

Вета стала для него не просто помощницей «на подхвате». Он мог ей спокойно поручить самостоятельное дело, с которым она могла успешно справиться. Вета жила вдвоём с матерью, поэтому дополнительный заработок был для неё совсем не лишним.

Косте нравились её сноровка и удивительная кошачья грация, с которой Вета умела передвигаться. Внешне она неуловимо напоминала Костику маму, какой он запомнил её в детстве. Костя подолгу останавливал взгляд на хрупкой фигуре Веты и мечтал когда-нибудь привести её в квартиру, которая стояла пустой.

Костя продолжал жить со своей мамой. Он не мог оставить её в одиночестве после того, как сестра Марийка выскочила замуж сразу после школы. Замужество Марийки с бизнесменом средней руки порадовало мать. Но по поводу женитьбы Костика она и слышать ничего не хотела.

Вету он привёл в дом в надежде услышать одобрение матери. Но та разом отмела все его ожидания.

— Странно, что ты не понимаешь, эта драная кошка тебе совсем не пара. — Вынесла мать вердикт после ужина, который развеял остатки её сомнений.

Сначала она придирчиво осмотрела приглашённую в гости девушку с ног до головы, потом сухо кивнула в ответ на её приветствие. За ужином Вета старалась молчать. Отвечала односложно. О себе рассказывала мало. Мать сочла это издержками плохого воспитания и ограниченного интеллекта.

Костик познакомился с Иринкой — рыженькой стройной хохотушкой с горчичными глазами и милыми ямочками на щеках. Иринка окинула быстрым взглядом его квартиру и с порога заявила:

— Я приведу твою холостяцкую берлогу в порядок. Здесь требуется женская рука.

Костя попытался возразить, что его дом пока общий на двоих с матерью. Если она отпустит сына в свободное плавание, то он на это решится, но пока намерен жить рядом, чтобы поддерживать её.

— Нет-нет-нет! Никаких «рядом». Только самостоятельно.

— Хорошо, согласился Костик. — Я вас познакомлю, и мы вместе всё обсудим.

Глядя на энергичную как белка Ирину, он заранее боялся реакции матери, хотя Иринка ему определённо нравилась. Костя видел в ней отличную хозяйку — женщину, способную «свить гнёздышко» из любых подручных материалов и устроить в нём Костика — комфортно и уютно.

Но мама оказалась иного мнения:

— Сын, я тебя не узнаю, ты где нашёл эту девицу? Она тебе совсем не ровня. У неё в голове такая дребедень, а в глазах нет и проблеска интеллекта. Со своими пирожками-борщами через пять лет она превратится в такую бабищу, с которой будет страшно выйти на улицу. Это сейчас она хорошенькая — пока молодая и стройная. Но ты посмотри, какая у неё широкая кость. Родит и расплывается во все стороны.

Мама схватилась за голову, начала демонстративно глотать таблетки, всем видом показывая, насколько тяжело она переживает глупые выходки сына. Ради спокойствия матери с Иринкой пришлось расстаться.

Рита — новая подруга Кости — была эффектной восточной красавицей. Он любовался её чуть раскосыми глазами, немного удлинёнными чёрными стрелками. И главное — фигурой с такими выразительными формами, будто перед ним не женщина, а ожившая фарфоровая статуэтка.

Костик наслаждался обществом новой пассии и манящими изгибами её роскошного тела, пока мама не догадалась об её существовании.

— Костик, у тебя появилась девушка? С каких пор ты стал скрывать это от матери? — возмутилась она. — Я обязательно должна её увидеть.

Рита пожала плечами, но от знакомства не отказалась. Она уже примеряла на себя его фамилию, поэтому встреча с будущей свекровью хоть и не входила в ее планы, однако являлась обязательной формальностью.

Но лишь только Костик вошёл в квартиру, проводив Риту, она накинулась на него с гневным криком:

— Костя, я растила тебя одна, силы вкладывала, ночей не спала для того, чтобы отдать тебя в руки этой вульгарной размалёванной девке? Да она наставит тебе рога на следующий день после свадьбы. А ты будешь с ней жить и терпеть, как все вокруг смеются над тобой. Не бывать этому!

Косте совсем не хотелось терять Риту, но маминого гнева он боялся намного больше. С Ритой пришлось расстаться. Так же как с Никой и Юлей, которые не соответствовали маминым взглядам на потенциальную жену Костика. Но ради мамы он готов был терпеть всё. Как и прежде преподавал, работал вместе со своей верной напарницей Ветой.

Мама заболела настолько внезапно, что, казалось, весь ранее существовавший для него мир рухнул в одночасье. Страшный диагноз «саркома». И назад дороги нет. Мама держала его за руку до последних минут жизни.

Вместе с горем на него обрушилась свобода. Но зачем она ему, если нет рядом мамы? Разве может её заменить хоть одна живая душа на земле? Костик ничего не видел и не слышал.

Глубокое отчаяние и чувство непомерной вины не давали покоя. Это всё он, он. Никто другой. Он не смог прийти ей на помощь, он её расстраивал. Мама так нуждалась в нём, а он не смог ей помочь…

***

Тяжёлые зимние месяцы остались позади. Вместе с почерневшими сугробами уходили в землю мрачные мысли. Воздух наполнялся тихой весенней грустью. Костя открыл дверь своего офиса. Сквозняк тут же захлопнул её. Окно приоткрыто. На подоконнике женский силуэт. «Мама!» вспыхнуло в голове.

Он невольно произнёс это вслух. Вета повернулась к нему и легонько спрыгнула с подоконника. «Что с вами, Константин Олегович? Я вот гардину поправляла». Костя подошёл к девушке. Крепко прижал её к себе. Вдохнул запах её волос. Он был таким же свежим, как этот апрельский ветерок. Костя едва слышно прошептал девушке на ухо: «Вета, моя Вета».

Если вам рассказ показался интересным, ставьте лайки.

Поделитесь, в какой момент «хороший сын» должен перестать быть маменькиным? Можно ли считать Костика из рассказа слабым человеком — или он жертва обстоятельств?

Пишите свои комментарии. Заранее благодарна.

Пройдите по ссылке и прочитайте ещё одну не менее интересную историю

(иллюстрации к этой статье созданы с помощью нейросети GigaChat, Яндекс Шедеврум)