«Я где-то ошибся?!»
Ответом было молчание.
Никто не смел поднять голову. Никто не решился встретиться с ним взглядом. Тишина казалась настолько плотной, что ее можно было потрогать. Даже ветер во дворе стих, будто не желал вмешиваться.
«Ты просто передёргиваешь факты», — возразил Ахилл, однако вся его поза утратила прежнюю гордость: плечи чуть опустились, уверенность поубавилась, а голубые глаза задрожали.
«Легко рассуждать, когда ты ни в чём не участвовал. Тебя не было с нами. Ты просто меняешь чёрное с белым. Чего именно ты добиваешься?»
Грей кивнул с толикой благодарности. Хоть у кого-то из этой толпы есть яйца, чтобы ему возразить.
«Отличный вопрос.» — сказал он вслух, — «Чего я хочу?»
«Но отвечать на него должен не я», — его голос стал жёстче. — «Это вопрос, который вы должны задать себе».
Пауза.
«Мы уже выяснили главное», — продолжил Грей. — «Сейчас вы — мусор. Сброд. Толпа ртов, которые нужно кормить, поить и лечить, чтобы они просто не сдохли»
«И вот я вас спрашиваю, чего вы хотите? Оставаться нахлебниками? Занять вакантное место у меня на шее? Жить ровно так же, как вы жили до этого — прячась, голодая и благодарно подбирая объедки?» — к концу своей речи его голос почти сорвался на крик.
Слова били одно за другим, не давая передышки.
«Вы так и хотите оставаться отбросами, которых не унижает только ленивый?!»
Никто не вышел ответить.
Каждый подросток стоял затаив дыхание; их лица горели от унижения. Они были настолько красными, как будто им не хватала воздуха. Чувство стыда засело глубоко в их сердцах, заставляя их чувствовать себя совершенно опозоренными!
У каждого здесь была одна общая черта. Все они были людьми низшего сорта. Рабами, бездомными, сиротами или нищими. Людьми, о которых никто даже не станет спрашивать.
Оно и понятно. Кто в здравом уме посмеет провоцировать знать? Гораздо легче использовать беспризорников.
‘Почему у других есть счастливое детство, а у меня — нет? Почему я не помню родителей? Почему другие могут играть и смеяться, купаются в озере и жаловаться на маленькую несправедливость, а мы дерёмся за корку хлеба? Чем мы хуже? Почему именно мы должны выживать, а не жить?’
Они не смели об этом спрашивать, боясь услышать ответ, но эти вопросы не раз и не два звучали в глубине их сердец.
Грей четко улавливал их настроение. Именно этого он и хотел. Заставить их пасть так низко, чтобы остался лишь один путь — наверх!
Он вновь сменил тон. Резкость ушла, голос стал ровным, почти отеческим, будто он не унижал их минуту назад, а заботился.
«Есть поговорка: то, что нас не убивает, делает нас сильнее», — произнёс он спокойно. — «И я уверен, что каждый из вас отчаянно хочет обрести силу».
Он сделал короткую паузу, давая словам осесть.
«Будь у вас сила, посмели бы эти культисты использовать вас как жертву? Будь у вас сила, вы бы продолжали голодать? Будь у вас сила, осмелился бы я говорить с вами так, как говорю сейчас?»
Грей обвёл их взглядом, не торопясь.
«Единственная причина, почему я говорю вам все это; вскрываю ваши старые раны, ищу недостатки и придираюсь, — чтобы вернуть вас всех в чувство.»
«Просто посмотрите на себя в отражение. Потухшие глаза, растерянность на лицах. Вы даже на людей не похожи — скорее на трупы.»
Голос снова начал набирать силу.
«Разве у вас нет желаний?»
«Разве вы не хотите мести?»
«Загнать культистов в угол, сделать их жизнь хуже смерти?»
«Смотреть на других свысока, зная, что никто не посмеет вас тронуть?»
Он сорвался на крик и подошёл вплотную, так близко, что каждое слово сопровождалось горячим дыханием и брызгами слюны.
Из прошлой жизни Грей знал множество способов мотивировать солдат, но унижение оставалось самым действенным из всех. Оно работало безотказно. Как инь и ян, как положительное и отрицательное, как рябь на воде, из которой неизбежно появится всплеск.
Если подавленность возвести в абсолют, ее неизбежно сменит другое чувство — всепоглощающая первобытная ярость.
Возможно с утратой положительных качеств Старший Грей внезапно превратился в эксперта по отрицательным эмоциям. Возможно усилилась жажда садизма. Как бы то ни было он однозначно стал лучше манипулировать настроением.
И заметив, что атмосфера стремительно выходит из-под контроля, он не стал сбавлять темп.
Наоборот — лишь усилил давление.
«Чего вы молчите, жалкие твари?!» — заревел Грей. — «Ответьте мне: вы собираетесь жить и дальше как куски дерьма?! Как мусор, который только и ждёт, когда его выбросят? Вы хотите, чтобы на вас наступали и унижали, словно грязь под ногами? Вы хотите, чтобы я продолжал вас унижать?!"
Как только последние слова сорвались с его губ, один из самых младших — тот самый мальчишка, на которого пришёлся основной поток крика, — неуверенно, почти шёпотом выдавил: «Нет...»
Грей тут же впился в него взглядом.
«Громче.»
«Нет!!!»
«НЕТ!» — за ним последовали и остальные.
Сначала прозвучал ещё один голос. Затем их стало два, три, десять... Через мгновение задний двор наполнился криками — резкими, хриплыми, сорванными, но искренними. Они орали изо всех сил, будто пытались выкричать всё, что копилось в них годами.
Грей чуть не подпрыгнул от радости. Прямо сейчас он чувствовал себя дирижером оркестра и был очень доволен своим выступлением.
«Хорошо! Хорошо! Хорошо!» — он повторил это слово три раза, — «Значит, на вас есть надежда и вы не совсем законченный мусор»
С этими словами Грей вновь опустился на стул, неторопливо закинул ногу на ногу и посмотрел на них сверху вниз — уже не как на сломленных жертв, а как на материал, который наконец начал принимать нужную форму.
«Может быть, я и мусор. Но ты ничем не лучше меня! Ты калека, который даже не способен развиваться. Ты просто воспользовался нашим положением», — медленно произнёс он, будто зачитывал чужие мысли. — «Подождём и посмотрим, как долго ты сможешь нас унижать».
Грей прищурился.
«Кто-нибудь из вас думает так?»
Ответа не последовало. Но он и не ждал слов. Поднятые головы, кривые усмешки, настороженные взгляды — всё это говорило достаточно.
«Я знаю, что прав. Хотя вы подписали контракт и стали моими подчиненными — вы все еще мне не верите. Вы по-прежнему чувствуете ко мне презрение. И это нормально.»
«Но вы все еще ошибаетесь!» — он усмехнулся и резко ударил ладонью по подлокотнику.
«Да, я всего лишь калека. Факт. Но тогда объясните мне одну простую вещь: каким образом я оказался в положении лучше, чем вы все вместе взятые?»
«Удача? Нет. Это слово слишком удобно для тех, кто не хочет признавать чужую работу.»
Грей выпрямился.
«Я был таким же рабом, как Гарен, Ройс, Кай и Ален. Более того — я был слабее. Ниже. Бесполезнее. Они подтвердят. Так почему сейчас я сижу здесь и отчитываю вас, а не наоборот?»
Он приложил указательный палец к виску, указывая на свою голову с таким видом, будто делился с ними небесными истинами.
«Все дело вот в этом! Я использовал мозг! В этой маленькой голове содержится множество знаний; от истории континента до мелких интриг, от азартных игр до секретов развития. И все это я использовал непрерывно.»
«Ничто в нашем мире не приходит бесплатно! Чтобы что-то получить, нужно чем-то пожертвовать. Это закон! Даже таким как я приходится платить цену. И, поверьте мне на слово, эта цена высока!»
Теперь он полностью завладел их вниманием.
Все здесь знали его историю. Знали, кем он был и с чем столкнулся. И если бы не поручительство Ройса, никто из них не стоял бы сейчас на этом дворе. Только представив, как жалкий калека посмел отчитать культистов и выйти сухим из воды, будоражил сильнее любых слов.
Их глаза не могли скрыть волнение, а сердца бились все чаще.
«Ладно, хватит с вас пафосных речей.» — Грей махнул рукой, — «Вам всем хватило удачи, чтобы сбежать от преследователей и даже дожить до встречи со мной. Но ваша удача на этом заканчивается!»
Он снова поднялся со стула и заложил руки за спину.
"Я спрошу вас: вы хотите стать первоклассными экспертами? Вы хотите превзойти тех, кто лучше вас? Вы хотите стать чем-то большим, чем простой цепной пёс?"
Он усмехнулся: «Хотите жить так же роскошно, как я? Хотите стать сильными? Перестать голодать? Смотреть на всех свысока? Отомстить обидчикам? Вы когда-нибудь думали что СЕГОДНЯ у вас появится шанс на лучшую жизнь? Вы можете вместе со мной стремиться к вершине! Стать легендами! Вы можете изменить свои жалкие судьбы СЕГОДНЯ!»
Описанные им сцены, заставили всех подростков сглотнуть слюну. Их глаза засияли почти фанатичным рвением, дыхание стало хриплым, сердца стучали как заведенные. От переполняющего их предвкушения, каждый облизывал пересохшие губы.
Они хотели этого. Слишком сильно.
Живой пример был прямо перед глазами. Так как же они могли отказаться?
В тишине Грей закричал: «ВЫ ХОТИТЕ ЭТОГО? ДА ИЛИ НЕТ?»
«ДА!» — ответили пятнадцать голосов одновременно.
Пятнадцать сердец забились в одном ритме. Крик взметнулся вверх, вспугнув птиц, и на мгновение показалось, будто само небо дрогнуло от этого звука.
«Раз так, всем слушать мои команды! С этого момента я отдаю приказы — вы выполняете. Я говорю вам, что небо — розовое, и все вы должны мне поверить. Я говорю вам: идти налево — и вы идете туда, даже если там пламя.»
«Я буду тренировать вас безжалостно. И мне плевать, кто из вас считает себя особенным.»
Его голос стал ледяным, глаза сверкали как у безумца. Он сам попал под влияние настроения, которое создал.
«Вы все должны знать один факт: во время моих тренировок некоторые из вас могут лишиться жизней или остаться калеками, но будьте уверены — ваши жертвы окупятся! Это не угроза и не фигура речи. Это цена, которую придётся заплатить.»
Он сделал паузу, давая словам впитаться.
«Решайте серьезно! Я не шучу. Даю последний шанс передумать. У вас больше не будет такой привелегии!»
«Те, кто уверен: шаг вперед! Те, кто боится: оставайтесь на месте! Ваши контракты останутся в силе. Я обеспечу вас пропитанием, взамен вы будете выполнять черновую работу. Я предупрежу ещё раз — за исключением мёртвых, никто не уйдёт до конца тренировок! Поэтому сделайте свой выбор здесь и сейчас!»
«Я досчитаю до трех...» — Грей поднял руку, — «Один...»
Как по команде шаг вперёд сделали семнадцать человек.
Этот маленький шаг был наполнен такой решимостью, что, казалось, даже земля под ногами дрогнула. Солнышко и Хоуп, которых Грей вызвал накануне и которые до этого оставались в усадьбе, не стали исключением.
Взгляд бывшей крысы на Грея претерпел еще одно изменение. Он больше не отражал уважение — лишь фанатичный блеск.
Грей видел это. Он знал, что сделал.
Через унижение он сломал их страх. Через презрение — поднял боевой дух на максимум! Теперь они бы не дрогнули, даже прикажи он броситься на культистов голыми руками.
В них снова горели амбиции — тяжёлые, злые, пропитанные жаждой крови.
В каждом сердце жила одна мысль: идти до конца. Не склонять голову. Жить и умирать без сожалений! Стать легендами!
В этот миг в их головах не осталось ничего, за исключением честолюбия.
После своего возрождения Старший Грей впервые почувствовал связь с этим миром. Связь порожденная унижением! В нем разгоралось пламя АМБИЦИЙ, настолько неистовых, что даже богам стало бы не по себе.
Сегодня родилась первая партия воинов под серым знаменем.
Рождённая под гнётом. Под страхом смерти. С единственной целью — идти к вершине.
Грей закрыл глаза, развёл руки в стороны и запрокинул голову, позволяя кипящей крови захлестнуть сознание.
Его зрачки едва заметно пульсировали.
«Младший… ты это видишь?» — тихо произнёс он. — «Вот что я имел в виду, когда говорил о безжалостности.»