Офицерский состав воинской части сдавал норматив по бегу. Целых сто метров. Их необходимо было не только пробежать, но и уложиться в норматив. Командир полка лично принимал зачет, так как считал, что офицер должен бегать быстрее солдата для того, чтобы опередить его на поле боя и первым ворваться в окоп противника, тем самым показывая личный пример. Сам командир никогда не бегал потому, что ездил на УАЗике. И, следуя этой логике, именно он должен был первым въехать в окоп на автомобиле, распугав своим грозным видом всех врагов.
Лейтенант Федор Иванов бежал в паре со старлеем. Федя служил только первый год и, понятное дело, хотел отличиться. Как только прозвучала команда: «Марш!», он помчался так, будто бы за ним гналась стая волков. Иванов заметно опередил своего партнера, когда у него внезапно потемнело в глазах, ноги налились свинцовой тяжестью, стали ватными, а все происходящее вокруг как бы замедлилось, потеряло резкость, растеклось. Федор сделал по инерции несколько шагов, запнулся и упал на асфальтовую дорожку.
Первое, что услышал, приходя в сознание Иванов, было окончание наверняка длинной фразы полковника: «… понаберут в армию доходяг, нянчись здесь с ними!» Иванов понял, что он, несомненно, отличился, но только не в том направлении. Командир роты капитан Ершов, увидев, что Федор пришел в себя, посоветовал:
- Давай-ка ты, друг милый в санчасть двигай. Пообщайся с нашим костоломом, пусть он тебе рецепт пропишет.
- Товарищ капитан, я нормально себя чувствую.
- Нормальные люди на бегу в обмороки не падают. Они с головой дружат. А для тебя посетить доктора просто необходимо. Считай это приказом. Мне в роте доходяги не нужны.
Хочешь или нет, но если прозвучало слово «приказ», выполнить его обязан любой военный, тем более лейтенант. Иванов поднялся и побрел в санитарную часть с явным нежеланием. Докторов он не то, чтобы не любил, но опасался. Мало ли чего они прописать могут или уколов натыкать, это за ними не заржавеет.
В медсанчасти вел прием фельдшер Кузин, прапорщик по званию. Человек он был чуткий, добрый, но просто так никому освобождение от службы не давал, поэтому отнесся к пришедшему лейтенанту, сначала подозрительно.
- Что, товарищ лейтенант, животик болит? Освобождение, наверное, нужно?
- Нет, мне не надо.
- А чего же ты пришел?
- Меня командир роты отправил. Упал я на стометровке.
- И что же, головку разбил или ножку подвернул? Давай, показывай. Сейчас вправим по быстрому.
- Товарищ прапорщик, не надо смеяться, я в обморок упал.
- Как в обморок? Серьезно?
- Ну да. Бежал и, вдруг, потерял сознание.
- Так, так, очень хорошо, - фельдшер понял, что столкнулся с чем-то, действительно болезным, - давай, раздевайся до пояса.
Кузин уложил Иванова на кушетку и начал ощупывать живот пациента. После первых же незначительных надавливаний Иванов стал морщиться.
- Что больно?
- Больно, товарищ прапорщик.
- А вообще, без надавливаний, побаливает?
- Бывает. Иногда. После еды, как правило.
- Желание покушать часто возникает?
- Да, уже недели две как есть постоянно хочется.
- Осмотр закончен. Одевайся.
- Что-нибудь серьезное?
- Да нет. Жить будешь. Я подозреваю, язва у тебя. Сейчас направление выпишу, поедешь в госпиталь, на обследование.
- А так не пройдет?
- Пройдет обязательно, вместе с жизнью. Держи направление. Поедешь туда завтра. Ничего с утра не кушать. Обследование до десяти часов, значит к девяти, как штык, там. Понял?
- Понял.
- Тогда удачи.
Предупредив ротного о направлении, Федор начал готовиться к поездке. Знающие люди подсказали, что с собой обязательно нужно взять полотенце, тапочки и смертный узел. «Какой узел?», - переспросил Федя. «Если шуток не понимаешь, не бери», - был ответ.
Утром, на шестичасовой электричке Федя отправился в город Пермь, до которого ехать было, без малого, два часа. Благополучно добравшись до областного центра и расспросив прохожих о нахождении военного госпиталя, он направился туда пешком, так как ехать нужно было с пересадкой, а на своих двоих было недалеко.
Читать далее >>
