Желая определить характер творчества художника, можно сказать, что Илья Алексеевич Соколов - известный советский гравер, отдавший много сил самоцельному или, как его чаше называют, станковому эстампу.
Соколов также много работал гуашью. Чем же И. А. Соколов отличается от своих современников, советских художников-граверов? Прежде всего, своеобразие склада мастера, его мировосприятие и сделали его творчество столь отличным от произведений его современников и друзей, с которыми он общался, влиянию которых, естественно, поддавался порой.
Все люди, хорошо знающие И. Соколова, в один голос говорят, что человек он на редкость душевный и удивительно мягкий. Художнику пришлось перенести немало жизненных невзгод. Если бы не его спокойствие и не постоянная уверенность в том, что лучшие времена все-таки придут, не смог бы он пережить нелегкий германский плен еще в первую империалистическую войну.
И. А. Соколов обладает особенным даром находиться среди привычных вещей привычной обстановки и уметь передать увиденное удивительно точно и обстоятельно. Настолько, что эта обстоятельность вырастает в законченную картину жизни со всеми характерными приметами времени.
Он рассказывает зрителю откровенно, неторопливо и бесхитростно о людях, которые его окружают, о том, как проходит каждый день жизни его домашних и близких, и мир повседневности складывается в нечто общее. Сцены, изображенные художником, теплятся поэзией, ибо все они согреты спокойной благожелательностью художника, искренне и просто хотевшего поведать нам о своем житье- бытье. Таковы его гравюры ранних лет.
Редко увидишь у И. А. Соколова минорный пейзаж. И в пейзаже, и в натюрморте - всюду радость от общения с миром, всюду здоровое, ясное восприятие натуры.
Глядя на произведения художника и не будучи лично знакомым с ним, каждый скажет, что он молод душой, что его не точит «червь сомнений». Если уж букет, так обязательно большой и яркий, если этюд натурщицы -то женщины, пышущей здоровьем.
По мере того как расширялся кругозор художника, ширился диапазон его творчества. Его увлекла на долгие годы индустриальная тема. Он почитал своей обязанностью, своим гражданским долгом откликаться на насущные вопросы времени.
Если в ранние годы творчество Соколова носило камерный характер, то впоследствии все его работы - будь то серии, посвященные труду рабочих, или мемориальные циклы, связанные с жизнью великих людей революции, или просто пейзажи Подмосковья, - обращены к самому широкому зрителю.
Проследим же кратко жизненный путь художника и попытаемся рассказать о его искусстве.
Родился Илья Алексеевич Соколов 31 июля 1890 года в селе Фили под Москвой, месте в то время тихом и немноголюдном. Отец его был почтальоном, затем из-за болезни оставил эту работу и стал сапожничать. Мать, обремененная большой семьей, все дни проводила в бесконечных хлопотах по хозяйству. С детства пробудился у И. А. Соколова интерес к рисованию.
Он стал посещать по воскресным дням рисовальные классы. О том, чтобы отдать сына в художественную школу, родители и не помышляли — это было им не по средствам.
В 1902 году, когда И. Соколов окончил общеобразовательное училище при духовной семинарии, его отдали в иконописную мастерскую Г. Д. Почтенного в Москве.
Шесть лет прошли в его мастерской. Хотя мастер и не обучал должным образом своего подопечного, из его ученика вышел недурной иконописец. Теперь у юноши появилось в руках «хлебное» ремесло. Но тянуло его к большому. настоящему искусству.
C 1909 года Соколов обучается в студии А. П. Большакова рисунку и живописи, читает множество книг по истории искусства, знакомится с музейными и частными собраниями. Биографы художника отмечают, что особенно пленили его голландские офорты XVII века.
Занятия в студии кончились в 1911 году. Художника призвали на военную службу. Там, в гарнизоне крепости Осовец (близ Белостока) он стал работать художником-декоратором гарнизонного театра.
Там же состоялось его знакомство с художником Эмилем Лане. От него Соколов впервые узнал о гравюре на дереве, однако тогда эта техника художника не увлекла.
С 1914 года художник воюет на фронтах первой империалистической войны. После сражения на Мазурских озерах, оказавшегося для русской армии роковым, он оказался в плену.
Длился германский плен четыре года, Художник узнал тяжелый, изнурительный труд в шахтах и на брикетной фабрике. Пытался бежать, но побег не удался.
Только в 1918 году, через год после свершения Великой Октябрьской социалистической революции, вернулся он на родину. Для художника началась новая жизнь, теперь уже прочно и навсегда связанная с искусством.
Один из соучеников Соколова по иконописной мастерской предложил ему работать в Пролеткульте. Он стал помощником по технике живописи в мастерской художника С. М. Колесникова.
Здесь же он познакомился с возглавлявшим графическую мастерскую В. Д. Фалилеевым, учеником известного русского гравера В. В. Матэ.
Фалилеев, большой энтузиаст гравюры, особенно активно работавший в цветной гравюре после долгих десятилетий ее упадка, сумел пробудить настоящий интерес к этой технике у И. А. Соколова.
Летом 1919 года Соколов вместе с учениками по живописной мастерской едет в Киев, перед отъездом он получил в подарок от Фалилеева штихель и линолеум.
Фалилеев «благословил» его на первый опыт. На Украине Соколов нарезал свои первые самостоятельные линогравюры - «Мостик», «У коновязи», «В огороде» и др.
В ранних его работах, еще несовершенных по рисунку, есть сочность штриха, чувствуется смелость образного решения. Его первые опыты были одобрены Фалилеевым и показаны Н. И. Романову - известному знатоку гравюры, заведовавшему Отделом изящных искусств Румянцевского музея. Он поощрил молодого художника приобретением его первой гравюры «В огороде» в коллекцию музея.
Несколько позднее, в 1919-1920 годах, Соколов исполнил серию гравюр «Германский плен», в которой, однако, не все листы одинаково удачны. Листы, сделанные по памяти, иногда уступают первым гравюрам художника, нарезанным с натуры.
В 1920 году художник становится ассистентом В. Д. Фалилеева, его учеником. Многое почерпнул Соколов от своего учителя, сумевшего вновь заставить заговорить гравюру своеобычным, только ей присущим языком.
В работах И. А. Соколова 20-х годов невольно ощущается влияние учителя. Его гравюры излучают звонкий, радостный колорит.
Правда, порой ранние его произведения грубоваты в цвете, например, «Сапожник» (1919), в котором подкупает другое - бережное внимание к простому человеку.
Об истоках, питавших творчество И. Соколова и связанных с творчеством В. Д. Фалилеева, более убедительно рассказывают такие его гравюры, как «Жницы в поле» (1923, цветной вариант) и лучший лист из трех, посвященных Хорезму, - «Хорезм в прошлом» (1921).
Базар, кишащий многолюдной толпой, лавки торговцев с пестрыми навесами. величественные крепостные стены и средневековые мечети, окруженные пышными садами, вся эта прихотливая картина жизни восточного города, возникшая в воображении художника, нашла воплощение в смелых декоративных сопоставлениях дополнительных цветов.
Ярко-красные крыши утопают в зелени деревьев, на охристо-желтой под полуденным солнцем базарной площади лежат короткие густо-синие тени от торговых рядов. Более строги по замыслу такие цветные гравюры художника, как «Купальщик» (1920), отпечатанные в разных вариантах, с лимонно-желтым и более плотным спокойным охристым фоном, каждый из которых сообщает новое звучание образу.
Гравюра убедительна умением художника строить форму предметов и пространство с помощью силуэта. Она служит также своеобразным подступом к психологическому решению, которое проявится позднее в портрете - излюбленном жанре художника.
Строже, сдержаннее в цвете его портреты: «Старуха» (1921), «Портрет М. Е. К.» (1921), в которых изысканное декоративное начало острее дает почувствовать характер портретируемого, мир его чувств.
Не в далеких странствиях, а в кругу близких черпает художник поначалу сюжеты для своих произведений. В монохромных гравюрах «Гладильщица» (1923), «Примерка платья» (1923). «Прачка» (1925) и других легко узнать сестру, жену, мать художника. Изображение домашнего быта. согретое неизменно теплой симпатией мастера, вырастает постепенно в поэтическое бытописание собственной жизни.
О тонкой наблюдательности и зоркой остроте глаза художника свидетельствует гравюра «Нищенка» (1922) из серии «Уходящий быт». На фоне сентиментальных реклам и суровых плакатов эпохи гражданской войны сгорбленная старуха с клюкой - не просто еще один любопытный типаж, удостоившийся быть изображенным.
В нем остро воплощены приметы сложного и противоречивого времени эпохи нэпа. Фигура нищенки - словно живой осколок той жизни, которая неминуемо канет в прошлое. Яркие, почти назойливые контрасты в этой гравюре - будто музыкальное сопровождение, построенное на диссонансах.
Во второй половине двадцатых годов окрепло мастерство художника, образы его приобрели четкость, лапидарность. Так, излюбленная художником тема - домашний труд - нашла поэтическое воплощение в гравюре «Кружевница» (1926), ставшей одним из лучших произведений советского эстампа.
Четкий силуэт женщины, склонившейся над вязанием, с его мягкими, текучими очертаниями, скупо проработанный внутри светлым штрихом для выявления объема, гармонично вписывается в окружающее пространство. Тюлевая занавеска с причудливыми узорами служит своеобразным плоскостным фоном, останавливающим на себе глаз зрителя.
Отказ художника от «перечисления» деталей, максимальное приближение к зрителю придали этому сугубо бытовому образу почти монументальную значительность.
В двадцатые годы, в пору восстановления хозяйства республики Советов, начала строительства и мощного роста тяжелой индустрии понятен большой интерес художников к теме труда.
Временем рождения в творчестве И. А. Соколова индустриальной темы можно считать 1925 год. Именно в это время начал он работу над циклом цветных линогравюр «Завод «Серп и Молот».
В эти годы, когда над индустриальной темой работали такие разные художники- графики, как Н. Н. Купреянов, И. А. Соколов, И. И. Нивинский, А. И. Кравченко, возникло самое понятие серии - цикла работ, посвященных одной теме.
В ранних гравюрах художника, посвященных индустрии, яркость цвета оправдывается яркостью и новизной первых впечатлений от грандиозной работы в литейных цехах.
Его собственное взбудораженное настроение как бы выплескивалось через край каскадами ослепительных брызг расплавленной стали в первых гравюрных оттисках. Чем глубже изучал Соколов производственные процессы, тем пристальнее вглядывался он в людей труда.
Рабочие, в свою очередь, платили художнику уважением и признательностью. «Как в жизни», - убежденно говорили они о гравюрах И. А. Соколова. В более ранних гравюрах «Прокатный цех» (1926). «Разлив чугуна на конвейер» (1936) рабочие похожи на сказочных героев, творящих чудеса. Художник в течение многих лет не раз еще возвращался к индустриальной теме.
Цикл, посвященный заводу «Серп и Молот», как бы завершает портрет знатного сталевара Ф. И. Свешникова (1949), изображенного с мудрой сдержанностью. В сосредоточенном взгляде рабочего -и самоуглубленность, и напряженное внимание, с которым рабочий следит за плавкой.
В тридцатые годы в творческую практику советских художников вошли интересные командировки в разные уголки Союза - на дальний Север и на Восток, в металлургические центры и угольные бассейны, где героически трудились люди самых различных профессий.
Соколов не остается в стороне от важных событий, происходящих вокруг, неустанно ездит по стране. видит, как напряженно трудится советский народ, и своей прямой обязанностью считает необходимым запечатлеть его героический труд. В гравюрах и гуашах И. Соколова мы видим Макеевку. Магнитку, Златоустовский завод.
Одной из лучших работ художника, посвященных промышленной теме, справедливо считается линогравюра «Строительство мартеновского цеха. Кузнецк- строй» (1932), показывающая величественную панораму строительства. Сам художник дорожит этим произведением.
Эта гравюра в числе немногих других висит у него дома на почетном месте. В этом произведении воспета романтика труда нового, свободного человека, для которого труд и радость неотделимы.
И. А. Соколов пробовал свои силы в разных графических жанрах и техниках. В 1928 году выполнил он миниатюрные гравюры на дереве для каталога выставки в Казани. Но это так и осталось эпизодом.
Ряд работ, особенно портреты, выполнен им в технике меццо-тинто, трудоемкой и кропотливой технике гравюры на металле. Пробовал художник работать в монотипии. Много работал гуашью. Большую же часть гуашей переводил обычно в большие станковые линогравюры.
Не увлекался Соколов лишь книжной графикой. И если ранние его работы, камерные по теме, невелики и по размерам, то цветные станковые линогравюры зрелого периода представляют собой большие листы с подробно вылепленными штрихом предметами. Напечатаны они, как правило, с нескольких досок.
В их цвете, разложенном на тона, как в живописи. художник стремится передать в подробностях тончайшую цветовую гамму, будь это прозрачность весеннего неба или сочные краски цветов в букете.
Еще в годы молодости И. А. Соколов общался с такими художниками, как А. Г. Якимченко, C. М. Колесников, М. А. Добров, И. Н. Павлов. В домике на Якиманке, в знаменитом павловском «теремке», в двадцатые годы возникла своеобразная колония художников-единомышленников, любивших гравюру.
В жарких спорах и товарищеских беседах с друзьями по искусству формировалось творческое мировоззрение Соколова. Граверы, объединившиеся вокруг И. Н. Павлова, первостепенной своей задачей считали нести в массы станковую гравюру-картину, которая должна приобщить к изобразительному искусству самые широкие массы народа и, вместе с тем, быть подлинным произведением искусства. Все искусство И. А. Соколова обрушено к самому массовому зрителю.
Художник, с его жизнелюбием и неустанным любованием красочностью мира, в 30-е годы и позднее отказывается от лаконичной, сдержанной техники монохромных линогравюр. Соревнуясь с палитрой живописца, стремится он передать в гравюре свои впечатления о многообразной природе.
Он словно бы преодолевает неподатливый материал линолеума. Следы его штихелей становятся похожими на удары кистью. Такое «преодоление» материала не всегда идет на пользу художественному образу. Есть у художника и некоторые просчеты: так, в его букетах, где полностью отсутствует белый фон бумаги и тем самым зачастую нарушаются специфические свойства гравюры, есть некоторая тяжеловесность.
Но при всем этом есть у мастера подлинно замечательные произведения. Можно сказать, что его лист «Кузьминки. Осень» (1937) стал классическим образцом пейзажа в линогравюре.
Благородные сочетания оливково-зеленых и охристо-багряных тонов осени переносят нас в просветленный мир тихой грусти, сожаления по короткому празднику пурпурных и золотых одежд, в которые ненадолго нарядился старинный парк.
Редкие желтые листочки лип - будто горсть золотых монет, щедро брошенная чьей-то рукой. Еще один порыв ветра- и окончено осеннее ликование красок. Невольно на память приходят пушкинские строки:
«Унылая пора, очей очарованье…» И мотив старого горбатого мостика, отраженного в воде, звучит заключительным аккордом в этой мелодичной «осенней песне»…
Художник, истово любящий русскую природу, чутко улавливающий разные ее состояния, посвятил ей множество пейзажей и в гравюре, и в гуаши.
Весенние пейзажи Подмосковья, такие, как «Весенний мотив» (1945), «Весна. Абрамцево» (1957), удивляют своей хрупкостью и робкой радостью пробуждения природы по соседству с плотными гуашами из серии, выполненной под Малоярославцем («Ветлы в огороде», 1939). Последние, напротив, вобрали в себя сочные оттенки густой летней зелени и будто источают терпкие запахи луговых цветов и трав.
Есть такое высказывание: «Когда гремят пушки, музы молчат».
Творческий опыт художника опровергает старинный афоризм. В годы Великой Отечественной войны на борьбу с захватчиками двинулись в бой плакат и сатира.
События, всколыхнувшие всю страну, нашли живой отклик и в творчестве И. А. Соколова. Он создает большую серию гравюр «Москва в 1942 году» (1942-1944). Чеканный, волевой ритм пронизывает всю серию.
Жесткая линеарность композиции в листах «На страже» (1943), «На запад» (1943) подчеркивает суровость жизни столицы в военные годы. Тревожный колорит в листах этой серии, торжественная четкость архитектуры сродни образу города, собранного и мужественного, готового постоять за себя.
К концу войны, в 1944 году художник награвировал с ранее исполненных гуашей листы, посвященные прекрасным памятникам скульптуры и архитектуры ленинградских пригородов, варварски уничтоженных врагом.
«Что разрушил враг»-назвал этот цикл гравер. Каждый лист, в котором художник запечатлел замечательные памятники до их разрушения, звучит поистине обвинительным приговором фашистской армии.
Художник считает своим насущным долгом отображать важные общественные темы. В послевоенные годы он много времени посвящает поездкам по местам, связанным с жизнью и деятельностью В. И. Ленина и А. М. Горького.
Плодом этих поездок явились большие серни гуашей и линогравюр, выполненных очень тщательно, добросовестно, так что каждый из листов - своеобразный художественный документ.
Горьковская тема в творчестве Соколова открывается портретом А. М. Горького, награвированного еще в 1939 году. Великий пролетарский писатель предстает здесь в образе буревестника революции.
В 1947-1948 годах художник создает серии гуашей и цветных линогравюр «По местам, связанным с жизнью и творчеством А. М. Горького» и позднее, в 1950 году «Бытовой музей детства А. М. Горького».
Любовно пишет он пейзаж в горьковских Горках, где на полях гуаши помечает карандашом - «любимое место А. М. Горького». В следующем листе мы видим пейзаж с хмурым небом - дом, где умер Горький. Далее - уголок кабинета Алексея Максимовича в Москве, в доме на М. Никитской, со знакомой картиной М. В. Нестерова на стене, художника, которого любил писатель.
И словно сам человек, обитавший здесь, незримо присутствует в каждом интерьере. Интересна гуашь к серии «Бытовой музей детства А. М. Горького», изображающая уютную комнату бабушки, с нарядными цветастыми обоями, опрятной божницей, аккуратно положенными горкой взбитыми подушками в наволочках с прошвой.
У окна - коклюшки. И кажется, добрая бабушка маленького Алеши на минуту вышла из комнаты и сейчас пройдет к окну неслышными шагами, сядет у окна и будет плести кружева… Каждому хорошо известен домик Кашириных по повести писателя «Детство». Всякое там бывало - и дикие драки, и самозабвенное веселье, пьяная ругань и чудесные вечера бабушкиных сказок. Художник воплотил в последней горьковской серии светлые минуты детства Алеши Пешкова.
Каждый интерьер обласкан солнечным светом, и, глядя на них, забываешь о «свинцовых мерзостях жизни», описанных А. М. Горьким.
В 1951 году художник начал работу над серией «По местам, связанным с жизнью и деятельностью В. И. Ленина» (1951-1953).
За этой серией последовали другие. Осуществилась давняя мечта художника воплотить в искусстве памятные места, связанные с именем Ильича. Как опытный знающий экскурсовод ведет И. А. Соколов зрителя сначала по местам детства В. И. Ленина.
Вот дом, где родился Ленин. Вот комната Володи-гимназиста… У нас невольно возникают ощущения, так хорошо выраженные братом Владимира Ильича, Дмитрием Ильичом Ульяновым, когда он посетил домик в Симбирске в 1940 году:
«Как будто открыто очень старое, давнишнее; пахнуло… бесконечно близким, родным. Во всем видится, слышится, чувствуется мать, отец и он, Володя… Неизменно жизнерадостный, веселый, абсолютно справедливый и безупречный во всем… юноша, непреклонно настойчивый. Бесконечно милые и дорогие образы - и слезы подступают к старым глазам, и на душе так хорошо и уютно, что не хочется уходить из обстановки этого домика».
С благоговейной бережностью воссоздает художник облик кабинета В. И. Ленина в Горках Ленинских, где Владимир Ильич напряженно трудился в последний период жизни. Большой цикл работ, посвященный ленинской теме, составляет около 40 листов.
Если сравнить работы художника 50-х- 60-х годов с произведениями ранних лет, ни на минуту не покидает уверенность, что жизнелюбие художника не угасло, что он с прежней радостью созерцает мир чудесной русской природы, не уставая удивляться ее красоте.
И. А. Соколову принадлежит почетное место в искусстве советского эстампа. Старейший советский художник носит звание народного художника РСФСР. Лучшая награда для художника - его популярность в народе, к которому обращено все его творчество.