Минэкономразвития в очередной раз подтвердило рыночную формулу, что «частное лучше государственного». Глава Минэкономразвития Максим Решетников выступал на Совете при Президенте по кодификации и совершенствованию гражданского законодательства, и часть его речи посвящалась приватизации 1990-х годов. Он сказал, что «ставка на частный бизнес в целом себя оправдала. Сегодня, по данным Всемирного банка, мы четвертая экономика в мире. И президент ставит задачи дальше наращивать инвестиции в экономику». По заявлениям Решетникова, с 1991 по 1994 год было приватизировано 110 000 государственных предприятий, из которых 80 000 – малые и средние. Я вспоминаю, что в своё время Владимир Путин называл ту самую приватизацию «ошибочной». Минэкономразвития - а это ведомство, главная задача которого заключается в обеспечении экономической стабильности, росте экономики страны в целом и регионов в частности, - всё-таки хвалит, что «частники лучше государственников».
Сергей Михеев: Я не согласен с формулировкой, что «приватизация 1990-х годов себя оправдала». Не надо быть министром для того, чтобы знать простейшие факты. А факты таковы, что огромное количество крупных промышленных предприятий в результате этой приватизации исчезли. Это называется, что «ставка оправдалась»? Возникает вопрос: в чём же тогда на самом деле была ставка? Была ли это ставка развития России и её экономики, или это была какая-то другая ставка, которая оправдалась? Тогда надо добавлять слова, что «ставка на разрушение крупной промышленности в России оправдалась»! Потому что невозможно спорить с фактами: «80 000 малых и средних государственных предприятий» - а где десятки тысяч крупных предприятий, которых вообще не стало? Или мы всё не видим, что на месте этих предприятий что-то построили в лучшем случае, а в худшем - по-прежнему пустыри; или то, что их приватизировали, чтобы продать под застройку или распилить на металлолом? Это разве не факты?
Может быть, министр ошибся в акцентах или его неправильно цитируют? Я это допускаю, но говорить о том, что «это себя оправдало»… Тогда вопрос: какая была ставка? Есть примитивнейшая статистика, которая показывает, какое количество отраслей экономики мы потеряли и до сих пор эти вещи расхлёбываем. То, что Владимир Путин об этом скептически высказался, это ближе к истине. На мой взгляд, тогда с экономикой произошла катастрофа. Что можно было бы развивать, просто угробили, причём иногда в угоду иностранным конкурентам, криминальным олигархическим группировкам и т.д. Я не могу с этим согласиться, и это противоречит фактам.
Что касается разговоров о Всемирном банке: я уже не первый раз слышу, как мы хвалимся тем, что он нас «похвалил». Но разве Всемирный банк друг России? Мне кажется, что это представитель глобального врага России и приводить его высказывания в доказательство наших успехов странно и наивно (мягко говоря)! Или это снова про ту странную ставку, про которую мы не знаем, в чём она была? Когда вас хвалят враги, это подозрительно.
По поводу того, что частное лучше/хуже: всему своё место. Я против советской догматики: «Всё должно быть в руках государства. Всё должно развиваться в рамках командной экономики». Это тоже себя не оправдало, и опыт Советского Союза (включая его крах) это показал. Ключевые стратегические отрасли, к сожалению, в результате приватизации исчезли или понесли тяжелейший урон. Хотя такие сферы, как торговля, бытовое обслуживание, общественное питание стали более активно развиваться и сейчас они устроены гораздо лучше, чем при командной экономике советского периода. Из этого вывод: вместо того, чтобы всё рушить, надо было найти компромиссную форму, а её никто не искал. Разговоры о том, что все наши предприятия, огромные гиганты, были «неэффективными», – это ложь, потому что их эффективностью никто не занимался. Стояла цель, чтобы это всё уничтожить. Там, где можно было модернизировать, искать какие-то пути решения, всё приватизировали, сдавали на металлолом или под застройку. Посмотрите: повсеместно огромные гиганты нашей промышленности снесены, а на их месте построены жилищные комплексы; иногда они просто торчат, как скелеты, которые дорезают на металлолом и этим гордятся.
Ничего не имею против стройки, но стройка как якобы цель развития экономики - это фальшь. На самом деле стройка не развивает высоких технологий, а всё оборудование, которое там работает, импортное. Что это само по себе означает? Пришли, построили и уехали. В чём здесь развитие? Это имитация развития! Если бы это не велось за счёт разрушения промпредприятий, то стройте сколько угодно, но мы видим, что повсеместно за 35 лет промышленные предприятия останавливались, банкротились, сносились, а участки продавались под застройку. Не всегда, но иногда это происходило именно по инициативе застройщиков и строителей. Они были заинтересованы в том, чтобы те или иные промзоны обанкротились и за копейки отдавались под застройку. Для них это «стимул к развитию», а то, что мы перестали производить и теперь это закупаем, - «ерунда - пусть с этим другие разбираются».
Строители и банки говорят: «Это не наше дело». А чьё же это дело? Да, в чём-то частная инициатива гораздо эффективнее: в первую очередь, это сфера услуг, торговля и общественное питание. Есть отдельные случаи в промышленности, которые могут показать себя как очень успешные, но в большинстве случаев без поддержки государства они тоже бы не справились. Поднять серьёзное производство без поддержки государства практически невозможно.
Мы рассказываем про сельское хозяйство: «Смотрите, какое оно успешное!», но это стало возможным в результате огромной программы государственной поддержки. Или взять ВПК, который сейчас на подъёме по той простой причине, что идёт война. Он бы не потянул, если бы не специальные условия, которые для него созданы в рамках СВО. По-прежнему цель – это нахождение компромиссной модели между государственным планированием, прямым участием государства и частной инициативой.
Я бы от таких странных фраз, которые в обществе воспринимаются очень неоднозначно, воздержался. «Ставка приватизации себя оправдала». Расскажите это миллионам людей, которых вышвырнули на улицу и которые умерли раньше времени! Или огромному количеству учёных, которые были вынуждены уехать из страны! Такая что ли была ставка? Очень странно всё звучит.
С другой стороны, если вспомнить, как жила страна в конце 1980-х – начале 1990-х годов, то по большей части приватизировали предприятия, которые были при смерти. Вспомните модное в советское время слово «военная конверсия». Главный девиз: «Вместо танков будем шлёпать сковородки». На это тоже была ставка, правда, власти денег на эту конверсию не выделяли. К чему подошла в начале 1990-х годов наша промышленность? Зарплату выдавали тем, что производили.
Сергей Михеев: Это был вопрос управления, а не рентабельности этих предприятий. Простейший пример: гражданское авиастроение, которое сначала приватизировали, потом обанкротили, а затем сказали: «Давайте покупать импортное». Также происходило и со многими другими вещами. Были какие-то несостоятельные предприятия? Конечно, были. Но огромный костяк (приборостроение, машиностроение) был вполне конкурентоспособным. Просто надо было этим заниматься, а заниматься было гораздо выгоднее торговлей, добычей и продажей сырья. К сожалению, в этом правда. А попытаться найти компромиссную модель не хотели по идеологическим соображениям.
Помню, как А. Чубайс говорил: «Я не экономику реформировал, а уничтожал коммунизм». Я прекрасно помню поздний Советский Союз: коммунизма там не было. Это была идеологическая задача: к сожалению, видимо, она стыковалась с задачами внешних кураторов, которые давали соответствующие рекомендации. Настоящего с любовью к родине поиска компромиссной модели не было. Я бы не стал сейчас отбеливать приватизационное прошлое хотя бы в память о тех миллионах людей, которые тогда пострадали, потеряли здоровье, работу и многое другое.
Слушатели пишут по поводу заявлений М. Решетникова, который сказал, что «ставка на частный бизнес в своё время сыграла».По их мнению, «не сыграла». Они приводят в пример большой стратегический завод «Подольсккабель», который угробили в то время. Другой слушатель говорит, что «в Серпухове была сеть своей промышленности, и частники её убили, хотя выпускалось всё, что нам сейчас нужно». С другой стороны, говорят, что торговля была на подъёме, вспоминают пустые полки в магазинах и то, что было на рынках в то время.
Сергей Михеев: Я об этом и говорю. Реформаторы тех времён ставили дихотомию: «Делать танки, тракторы, машины или полные прилавки». Эта дихотомия была выдуманная, фальшивая, потому что наполнение прилавков не было связано с уничтожением российского авиапрома, завода ЗИЛ в Москве и т.д. Это не было увязано с тем, что «мы должны уничтожить своё машиностроение, приборостроение, и тогда у нас на прилавках появятся продукты». Если бы была разумная стратегия, то можно было бы развивать. Действительно, что решил тогда частный бизнес– это вопрос заполнения прилавков за счёт импортных товаров. Можно было это сделать в сочетании с модернизацией, развитием, сохранением собственной экономики? Можно. Далеко ходить не надо: возьмите Белоруссию.
С сельским хозяйством у нас сейчас всё неплохо, хвалят Минсельхоз. Наши слушатели об этом пишут, вспоминая, что в сельском хозяйстве при советской власти госпланирования ни одна проблема не была решена, и главный вопрос людей за пределами больших городов был: «Где взять продукты?» Сейчас он решён, всё обеспечено. Основную роль играют фермеры, несмотря на господдержку. Второй комментарий по этому поводу: «Производство зерновых у нас выросло, есть поддержка крупных агрохолдингов, но малые фермерские хозяйства в этой связи не очень хорошо себя чувствуют».
Сергей Михеев: В том-то и дело: господдержка! Мы вспомнили 1990-е годы: сначала потеряли всё сельское хозяйство и все продукты на полках были импортные. А когда поняли, что это недопустимая ситуация и опасная с точки зрения вопросов суверенитета, тогда, уже после Бориса Ельцина, была принята Программа государственной поддержки сельского хозяйства, и мы получили то, что получили. Да, там работают частники, но, если бы в какой-то момент их не поддержали со стороны государства и если сейчас они не будут получать поддержку, то снова вернётся всё, что было «успешно реализовано» в 1990-е годы.
Я не апологет советской системы, но утверждение, что «ни одна проблема не была решена», - это ложь. Какие-то проблемы решались, а какие-то не решались, были свои успехи и перекосы. Я говорю про компромисс, а люди слышат то, что хотят слышать. Это не значит, что у частников надо всё отобрать и отдать государству и наоборот, а надо найти работающую, эффективную систему, которая позволила бы развивать то, что необходимо. Где государство должно развивать, а частник не может - там оно; а где частник может сам обойтись - там он.
Про промышленность: да, это может делать и ответственный частный бизнес, примеры такие есть. Я уже рассказывал про ZALA Lancet, где делают беспилотники; Российская компания Cognitive Pilot, создающая системы ИИ для агропрома. Всё это можно, но для этого необходима государственная поддержка, и нужна модель, которая всё это будет учитывать.