Ранее: Саша спряталась в школьном туалете, выключила звук и на мгновение поверила, что тишина спасёт. Но Кирилл нашёл её даже там. Он назвал её «притворщицей», и эти слова отдались у нее в душе.
👟Школьный двор
Саша шла вдоль ржавого забора, отделявшего школу от гаражного кооператива, намеренно замедляя шаг, растягивая эти минуты относительного спокойствия. В луже у её ног, оставшейся после ночного дождя, вдруг с глухим «плюхом» расплылись круги от первого упавшего камешка.
Брызги от камня оставили тёмные, грязные точки на белых, почти новых кроссовках. Второй камень просвистел мимо уха, задев воздух. Третий, крупнее, с силой ударил в рюкзак, заставив её качнуться вперед. Она не оборачивалась. Не ускоряла шаг. Демонстрировала полное, абсолютное безразличие.
Из окна учительской на втором этаже мелькнуло бледное, округлое лицо Марьи Александровны, учительницы математики. Оно напоминало Саше полную, безэмоциональную луну — такое же отстранённое, холодное и всегда наблюдающее сверху, с высоты своего авторитета. Учительница увидела Сашу, остановила на ней свой взгляд на секунду — в нём читалась не тревога, а скорее усталое раздражение, — и тут же отвела его, уткнувшись в классный журнал, будто Саша была не ученицей, а неудобной помаркой на полях, досадной ошибкой, которую проще не замечать, чтобы не портить общую картину.
«Ну конечно, — мысленно фыркнула Саша, сжимая руки в карманах. — Главное, чтобы все бумажки были в порядке».
— Эй, мышка! — Кирилл подбежал так близко, что его дыхание, пахнущее мятной жвачкой горячей волной коснулось её шеи.
Его голос пробился сквозь привычную, выстроенную с таким трудом глухую стену — она услышала его, чётко и ясно, но тут же мысленно, с усилием оттолкнула этот звук, захлопнула воображаемую дверь. «Не надо. Не сейчас. Не он».
Саша повернула голову, медленно, будто через силу, с огромным усилием воли, и большим пальцем нащупала на корпусе аппарата крошечный регулятор. Она включила его ровно на секунду — ровно настолько, чтобы её собственный голос прозвучал чётко и ясно, без фальши:
— Отвали.
И тут же, не дожидаясь ответа, выключила его с тихим кликом, прежде чем его слова или смех смогли добраться до неё, проникнуть внутрь.
Кирилл замер. Его карие, всегда насмешливые глаза расширились, будто он увидел что-то по-настоящему интересное, неожиданное. В них мелькнул не злой, а скорее исследовательский, хищный интерес.
— Ага, — он медленно ухмыльнулся, и в уголке его рта задержалась тень усмешки, кривой и понимающей. — Так ты меня слышишь.
Саша почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она поняла, что совершила ошибку. Стратегическую. Она вышла из своей крепости и показала врагу, что за стенами есть жизнь.
🪑После уроков. Пустой класс
Саша одна копалась в рюкзаке, выуживая скомканные листы конспектов и пытаясь найти задачник по геометрии, когда на парту перед ней упала длинная, худая тень.
— Зачем ты это делаешь? — раздался голос.
Кирилл сидел за учительским столом в начале класса, качаясь на задних ножках стула, рискуя перевернуться. Дерево скрипело под его весом, издавая жалобные, протестующие звуки. Его голос, обычно насмешливый и развязный, сейчас звучал почти серьёзно, даже устало.
— Я знаю, как это — делать вид, что тебя нет. Прятаться. Отворачиваться к стене. Но поверь, рано или поздно они всё равно достанут. Всегда достают.
Когда он произнес эти слова, его левая рука непроизвольно потянулась к шее, к воротнику застиранной футболки, где из-под ткани выглядывал бледный, старый шрам — тонкая, аккуратная белая нить на смуглой коже. Пальцы дрогнули в сантиметре от него, будто натыкаясь на невидимый барьер, и опустились. В этот момент он выглядел не как задира с намалеванными черепами на кедах, а как уставший, много повидавший взрослый, случайно застрявший в теле долговязого, угловатого подростка.
Саша нахмурилась, отложив учебник. Кто эти «они»? Отец? Учителя? Весь этот громкий, требовательный мир? Но Кирилл уже спрыгнул, и стул с грохотом упал на пол, оглушительно и резко оборвав намёк на неожиданное откровение.
Она достала свой спасительный блокнот, намеренно медленно, демонстративно, и вывела твёрдым почерком:
«Не твое дело. Отстань».
— А вот и моё, — он медленно, почти крадучись, подошел к её парте. Его кеды не издавали ни звука на линолеуме. — Потому что ты тут единственная, кто не врёт. Кто не притворяется, что всё о’кей. Ты просто уходишь. И я вижу это.
Его пальцы, длинные и узловатые, впились в край парты, когда он наклонился так близко, что Саша увидела золотые искорки в его радужках — крошечные солнечные зайчики, пойманные в ловушку карих глаз.
— Я знаю, что ты всё слышишь. Просто не хочешь слушать.
Саша замедлила дыхание, чувствуя, как учащенно забилось сердце. Почему он? Почему он так упорно лезет в её тишину, в её единственное убежище? Что ему от неё нужно?
📆На следующий день. Снова класс
Кирилл без лишних слов швырнул на её парту её же собственный, разобранный на части слуховой аппарат. Пластиковый корпус стукнул о дерево, и мелкие винтики, платы, микроскопический микрофон рассыпались по поверхности, как блёстки, как внутренности какого-то маленького электронного жука.
Саша замерла — это выглядело так интимно, так жестоко, будто кто-то вскрыл её череп и вытряхнул содержимое её собственной защиты прямо на школьную парту, на всеобщее обозрение. Все эти шестерёнки, провода, чипы — её щит, её способ убегать, разобранный на части, обезвреженный.
Она медленно, почти с благоговением, подняла легкий пластиковый корпус, и луч осеннего солнца из окна выхватил его внутреннюю поверхность — там была целая сеть тонких, почти невидимых царапин, оставленных её ногтями за месяцы и годы бессознательного нервного обращения. Они расходились лучами от центра, как трещины на стекле, по которому долго и методично стучали изнутри, пытаясь выбиться. Пластик в этих местах потемнел, стал матовым от постоянного контакта с пальцами, впитал в себя пот, жир и страх. Она вдруг с болезненной ясностью осознала, что это не просто медицинское устройство. Это был слепок её собственной души, такой же израненный, исцарапанный и изношенный.
— Почини, — прозвучал его голос. — Собери обратно.
Саша подняла глаза. Он стоял напротив, скрестив руки на груди, и в его голосе, помимо привычного вызова, звучала какая-то странная, почти научная заинтересованность:
— Если не притворяешься — докажи. Докажи, что он тебе не нужен. Или докажи, что нужен. Собери его.
Саша медленно, будто в трансе, перебирала разобранные части на парте. Её пальцы дрогнули, случайно задев в кармане холодный корпус телефона. «Записать его? — мелькнула быстрая, спасительная мысль. — Записать его угрозы, его издевательства, отдать запись завучу?» Но нет. Она не хотела слышать его голос даже на плёнке, даже как доказательство. Она не хотела впускать его в свой мир в таком качестве.
Она бросила взгляд на детали, разложенные перед ней. Собрать это обратно сейчас было немыслимо. Вместо этого её палец нащупал на своём собственном, втором, запасном аппарате (она всегда носила его с собой на такие случаи) крошечную кнопку включения.
Клик.
И мир обрушился на неё. Гул голосов из коридора, скрип двери, собственное предательски громкое дыхание. И сквозь этот шум — она услышала его сердцебиение. Частое, нервное, прерывистое, как барабанная дробь или как частый дождь по подоконнику. Оно стучало громче, чем всё остальное.
«Почему оно такое громкое? — пронеслось в голове у Саши, и эта мысль заставила её на мгновение отвлечься от собственного страха. — Он что… боится? Или злится до дрожи?» Она вдруг осознала, что никогда по-настоящему не задумывалась, что чувствуют другие люди за пределами её семьи. Её тишина была удобным, эгоцентричным коконом — она стирала всех, делая их немыми и безопасными актёрами в её собственном спектакле. Но этот настойчивый, живой стук чужого сердца... он пробивался сквозь стену, как первый луч света сквозь щель в ставне.
И впервые за долгие месяцы Саша не захотела немедленно выключать звук. Она слушала.
___________________________
Ночное окно покажет Саше больше, чем просто отражение. Тени обретут голоса. А Лера получит записку, которая позовёт её туда, где уже кто-то ждёт. Продолжение в следующей главе.
Саша увидит в отражении в ночном окне не только себя. Тени начинают оживать. А в это время Лера получит новую записку. И встреча, которая перевернёт всё. Читайте в следующей части.
💬 ВКонтакте: https://vk.com/albahakimotvorit
📱 Telegram: https://t.me/albahakimo
#тишинамеждунами #альбахакимо #роман #подростковаяпроза #психологическаядрама #книги #авторскийроман #российскийавтор #книжнаялихорадка #книжныйблог #книголюб #чточитать #книжныеновинки #рекомендациикниг #дзенчитает #текстдзен #книгадня