КАК ПРАВИЛЬНО ОТГРЫЗАТЬ РУКУ
Киевского экскурсовода Оксану Денисову уволили за то, что на лекциях она рассказывала слушателям про писателя Михаила Булгакова. Такие рассказы якобы продвигали «имперские нарративы», поэтому компания «Интересный Киев» решила, что не может «рисковать своим брендом и своим именем».
При этом Денисову, несмотря на русскую фамилию, невозможно отнести к сторонникам русского мира. В одном из недавних постов, например, она пишет про Софию Киевскую, про мозаичную Оранту и делает неожиданный вывод: «Замечали ли вы, что цвета одеяния Богоматери жёлто-голубые, как наш флаг, наша земля и наше небо? И значит, Оранта нас оберегает — и мы выстоим». То есть это вообще не какая-то сторонница России, дело не в ней, а в Булгакове.
В начале нулевых, когда я училась в школе, на каждом прилавке украинских магазинов и книжных рынков лежала книга «100 великих украинцев». В их число входили как раз таки Булгаков и Анна Ахматова, да и на уроках литературы их обязательно называли украинскими авторами. То есть мои ровесники выросли с убеждением, что Булгаков и Ахматова — украинцы. Теперь же от стратегии присваивания украинская культура перешла к стратегии отторжения, и это очень важный и показательный момент.
Присваивать Булгакова — это, если говорить грубыми физиологичными аналогиями, пытаться откусить от чужого тела, чтобы это тело переварить, сделать частью себя. И это, в общем, довольно смешно именно в контексте украинской культуры. Потому что получается буквально, что украинская Моська пытается откусить кусочек ноги русского слона. С другой стороны, слон большой и, что уж там, щедрый. В России к этим отчаянным попыткам украинских культурных деятелей хоть как-то обогатить свою историю отношение колебалось от добродушного снисхождения до восторженного куколдизма. Ну нет у тебя своего Булгакова — ну пристройся к русскому писателю, постой рядом, сфотографируйся для соцсетей, авось удастся заставить родственников поверить, что он тебе не чужой.
И совершенно другая ситуация сейчас. Булгаков, который, как ни крути, с Киевом связан не только биографически, но и культурно (великий роман «Белая гвардия»), объявляется враждебным элементом. И это уже не про попытки откусить кусочек другого, а про пожирание себя, собственного тела. Попытка отгрызть собственную руку и уничтожить. И это уже не является здоровым поведением, это поведение больное, такое может быть только при серьёзном нарушении психики.
Такое поведение антиприродно. Вот эта природность либо антиприродность — она очень хорошо показывает, насколько здоров политический режим. Украинский политический режим не здоров совсем, абсолютно.
Говорить, что токсичный русофобский политический режим априори обречён, мы не можем, это абсолютно неправильно — достаточно посмотреть, скажем, на Прибалтику. А поведение украинского режима, как показывает эта ситуация и многие другие, — это именно что больное поведение. А больные животные долго не живут в природе.
Сложно сказать, как это будет и что произойдёт с Украиной. От варианта, что ей всё-таки дадут ядерное оружие и она ввяжется в самоубийственную войну, до успешного выполнения всех целей СВО. Но абсолютно понятно, что речь здесь именно про тяжёлую болезнь государственного образования на всех уровнях — от правительственного до низового.
