День 19.
Всем привет.
Утром на завтраке сидели, рассуждали:
- Слушай! Хорошо отпуск во Вьетнаме проходит. У меня на руках кожа уже два раза слезла. Пробую мазь из кобры прикладывать, чтобы боль от ожогов хотя бы на ночь снять.
- А ты не пробовал перчатки одевать, когда на винсерфинге катаешься? У меня ниже колен живого места не осталось после тренировок на вингфойле.
- Зато когда научишься, приедешь к себе за Полярный круг, будешь по Белому морю рассекать, под вздохи местных девчонок. Шучу. Опасайся, чтобы в психушку домашние тебя не сдали.
После обеда решили в храм местный съездить. На стойке регистрации отеля такси заказали. Машина пришла, таксист через переводчик на телефоне выдал:
- Встречаемся через полтора, два часа максимум. Сегодня ещё надо за стол вечером успеть сесть, дабы новый год в небытие проводить.
- Не переживай, будем! У нас шансов нет.
За час обошли половину сооружений, одежда пропиталась ароматом благовоний, а душа - божественным духом (соврал, конечно, для "красного" словца). Душа, как была в потемках так там и осталась.
Где-то внизу раздался набат. Мы "Рексами" ломанулись на звук. Очень интересно, что там местные задумали!
Главный монах в коричневом одеянии отводил аккуратно бревно от колокола, где-то на полметра, после чего отпускал его. От вибраций шевелились волосы на голове, а ушные перепонки держались из последних сил.
Но суть не в этом, а в том - почему я решил, что он главный? У него обычная коричневая монашеская одежда, нет короны в камнях, тем более цепи золотой, толще, чем у деревенского Шарика, рядом с будкой.
Он не учил жизни и во дворе его не ждал черный лимузин, больше чем моя трёшка (в смысле - квартира).
Просто вокруг его стоял народ и другие монахи с открытыми ртами и сложенными на груди, руками. Бархатный голос главного начитывал мантры. Это когда приходишь в оперу, на сцене все пищат и воют, но выходит тот, от голоса которого начинаю треники шевелится, т.к. волосы на ногах дыбом встали.
Через некоторое время монах перешёл в другой угол храма и стал бить в огромый барабан. Любая музыкальная треш-метал группа, слюньки бы от зависти пустила. Ритм и мелодичность ушли в зашкал. Даже дворняга, рядом на полу, с упонием слушала, прикрыв глаза и я её понимаю.
Сольное выступление закончилось, к колоколу и барабану встали обычные монахи, а действо переместилось в главный зал, ближе к Будде. Посетители уселись на циновки послушать звуки мантр и головы в поклоне склонить.
Вышли мы из храма и в темноте отправились искать таксиста. Которому, как оказалось, совесть позволила свалить без нас. Опоздали всего-то на полтора часа.
Что делать? По ближайшей дороге только одинокие скутеры носятся. А мы в глухой вьетнамской деревне ночью. Нашли магазин:
- Спасите! Помогите! Вызовите пожалуйста такси!
- Сколько вас человек!
- Четыре.
- Через десять минут приедет.
Мы сидели и ждали на крылечке. Через десять минут заходили в магазин и спрашивали:
- Как там наше такси?
Меня похлопывали по плечу и отвечали:
- Через десять минут будет.
В итоге, спустя час мы пошли пешком прямо по центру дороги. Лишь иногда редкие мотоциклисты обгоняли и не одной машины. В отель пришли слегка осоловевшие за пятнадцать минут до окончания ужина, коты уже голодно выли рядом с нашим столом.
А ближе к двенадцати вышли на пляж, салют новогодний созерцать. Впечатлений хоть ложкой ешь, только добавки не проси. И так уже перебор.