Воспоминания Льва Суханова «Три года с Ельциным. Записки первого помощника» вышли в свет в середине 1992-го года.
Время тогда было наполнено событиями и 1992-й год очень отличался от 1991-го так, как в другой стране одна эпоха отличается от другой.
В книге Льва Суханова удивительным образом нет следов событий 1992-го, в ней живёт иное время – надежд на перемены. И сам рассказчик под стать времени надежд – он вызывает симпатию.
Несколько глав книги посвящены поездке Бориса Ельцина с Соединённые Штаты в сентябре 1989 года. Она была неформальной, что помогло Борису Ельцину ближе увидеть какие-то стороны жизни Америки, с которыми в ином случае он бы не столкнулся.
Одна из глав книги Льва Суханова называется «Шок после супермаркета». Её тем более интересно прочитать, если иметь в виду представления Ельцина о советской торговле, в частности, то, с чем он столкнулся в Москве в середине 80-х, в бытность первым секретарём Московского горкома партии и о чем написал в «Исповеди на заданную тему» (1990).
Речь идёт о поездке в Техас.
(С.143) «Когда уже возвращались в аэропорт, черт нас дернул заглянуть в типичный американский супермаркет. Из-за большой занятости нам не пришлось раньше побывать ни в одном из них. Назывался он «Рандоллс супермаркет». Из нашей группы только я и Борис Николаевич никогда не бывали в такого рода торговых заведениях. Причем это был не столичный и тем более не нью-йоркский магазин и, по нашим понятиям, самый «обыкновенны» провинциальный. (С.144) Если, конечно, Хьюстон можно считать провинцией.
Выйдя из автобуса, я стал искать глазами скопление людей и нечто похожее на нашу очередь. Однако никакой очереди не было - ни около, ни в самом магазине. Это одноэтажное, сделанное из легких металлических конструкций здание. Естественно, никто из обслуживающего персонала не знал о нашем прибытии и потому ни о какой «показухе» не могло быть и речи. Обыкновенный день, «обыкновенный» ассортимент, «обыкновенные» посетители...»
Этот фрагмент замечательно описывает представления советского человека, впервые попавшего в американский мир и привычно старающегося применять понятия из другой экономической реальности («не нью-йоркский магазин», т.е. по нашим понятиям «не московский», очереди, показуха при визитах начальства).
«Сразу же поразило изобилие света. И вообще цветовая гамма всего сущего была настолько яркая и впечатляющая, что возникло ощущение, будто опускаемся в самое нутро калейдоскопа. Завораживало также изобилие цветов - сочных, живых, словно только что срезанных с клумбы. Причем цветы не на продажу, а как декоративный элемент.
Как только мы зашли в супермаркет, тут же пригласили кого-то из администрации. Откуда-то из чрева подсобных помещений появился очень симпатичный молодой человек в белоснежной рубашке, аккуратно причесанный и, конечно же, улыбающийся. Это был главный администратор. Мы представились и сказали, что хотели бы познакомиться с работой магазина.
(С.145) Нет проблем: администратор дал нам в помощники молоденькую продавщицу, и она повела нас по рядам. Естественно, главное, что нас интересовало - ассортимент. И в этой связи Ельцин задавал вопросы работникам магазин. Цифра, названная ими, нас буквально шокировала, и Борис Николаевич даже переспросил -мол, правильно ли он понял переводчика? И администратор еще раз повторил, что ассортимент продовольственных товаров на тот момент действительно составлял примерно 30 тысяч наименований. Когда мы пошли вдоль рядов глаза не знали на чем остановиться. Я предполагал разное, но то, что увидел в этом супермаркете, было не менее удивительно, чем сама Америка.
Кто-то из нас начал считать виды колбас. Сбились со счета. Мне вспомнился наш колбасный магазин на Красной Пресне, где еще в 1963 году можно было купить «брауншвейгскую», «столичную», «тамбовскую», «угличскую», «краковскую» и еще столько же наименований колбас. Тогда мне казалось, что это предел человеческих мечтаний и что именно в том магазине проклюнулись первые признаки коммунизма. Правда, с годами прилавки магазина стали пустеть и сейчас остались только одни воспоминания о его светлом (С. 146) прошлом. Вспомнил я тот магазин и сравнил с этим, хьюстонским, и понял, что изобилие, к которому нас вел Хрущев, прошло мимо нас. В тот момент (в Хьюстоне) меня могли бы убеждать все три сотни научно-исследовательских институтов, кафедр, лабораторий, которые занимались у нас исследованием преимуществ социализма перед капитализмом, но и они оказались бы бессильны. Американская практика на частном примере супермаркета во сто крат выглядела убедительнее любой отечественной теории. Да, не хлебом единым... Не колбасой единой, не сыром единым... А, кстати, вы видели красный сыр, коричневый, лимонно-оранжевый? Сколько, вы думаете, сортов сыра мы видели в Хьюстоне? А ветчины? Всей этой немыслимой вкуснятины, которую каждый может прямо в магазине попробовать и решить - стоит ли на нее тратить доллары? Не сосчитать наименования конфет и пирожных, не переварить глазом их разноцветье, их аппетитную привлекательность. И хотя я пытаюсь передать свои впечатления, но понимаю, что это лишь жалкая потуга, ибо слово бессильно перед реальностью американского предложения».
Это так написано, что можно сравнить с Гоголем (во втором томе «Мёртвых душ», во время визита Чичикова к Петуху) или с булгаковским описание богатств Торгсина. Далее пиршество Льва Суханова продолжается.
«Изредка я кидал взгляды на Ельцина и замечал, что это для него тяжелое испытание. И когда с ним поравнялась одна женщина с коляской, (С.147) впереди которой был пристроен мальчуган, Борис Николаевич, извинившись, начал ее расспрашивать. Часто ли она ходит в этот магазин? Оказывается, только по субботам. Большая ли семья? Втроем: она, муж и ребенок. Какой семейный заработок? Женщина объяснила, что пока она временно не работает и живут на зарплату мужа, то есть на три тысячи 600 долларов в месяц. Ельцин поинтересовался - на какую сумму она обычно запасается продуктами? Оказалось, что у этой семьи на недельное питание уходит примерно 170 долларов. От субботы - до субботы. Она еще платит за квартиру, страховку...
В овощной секции нас буквально потрясло качество товаров. Редиска размером с крупный картофель освещена ярким светом, на нее из маленьких «душиков» рассеивается вода. Редиска буквально играет, а рядом - лук, чеснок, баклажаны, цветная капуста, помидоры, огурцы. Вам захотелось копченого угря - пожалуйста... А миноги не желаете? Или ваша печень привыкла к осетрине и устрицам? Ананасы, бананы...
В секции кондитерских изделий можно стоять часами: это, наверное, по зрелищности превосходит Голливуд. На подставке ожидал заказчика громадный торт, представляющий (С. 148) собой хоккейную арену. Фигурки игроков сделаны из шоколада. Настоящее произведение искусства, а главное - доступное, вполне доступное.
В общем, это гипертоническая тема. Для нас с Борисом Николаевичем посещение супермаркета стало настоящим потрясением. Моя жена сегодня (сентябрь 1991 года) в семь утра пошла в магазин, чтобы купить молоко, но очереди, всюду очереди, за сахаром надо простоять два дня. И это у нас - в Москве, во второй половине XX века, 73 года спустя после Великой революции и как раз в то время, когда, по расчету Хрущева, все мы должны уже жить при коммунизме. А может быть, то, что мы построили у себя в стране, - это и есть истинный коммунизм?
На выходе из магазина девушка, сидящая за кассовым аппаратом, ничего не считает. В руках у нее небольшой приборчик, напоминающий чем-то фен, которым она быстро проводит по ценовому коду на упаковке. После этой операции на экране кассового аппарата-компьютера появляется цена, вы платите и можете свободно проходить через электронный турникет. Ну что еще может быть проще и умнее такой системы?
(С. 149) Когда мы уходили из супермаркета, администратор вручил нам презент: огромный целлофановый пакет с расфасованными продуктами этого магазина».
Какое поразительное впечатление произвёл на Ельцина этот визит.
«Уже в самолете … Борис Николаевич надолго отрешился. Он сидел, зажав голову ладонями, и на лице его явственно проглядывала борьба чувств. Не зря ведь говорят, что некоторые слабонервные люди после возвращения из цивилизованной заграницы впадают в глубокую депрессию. Ибо происходит неразрешимый психологический конфликт между тем, как человек жил всю свою жизнь, и тем, как бы он мог жить, если бы родился на других широтах».
Показателен вот этот фрагмент:
«Когда Ельцин немного пришел в себя, он дал волю чувствам: «До чего довели наш бедный народ, - сокрушался он. - Всю жизнь рассказывали сказки, всю жизнь чего-то изобретали. А ведь в мире все уже изобретено, так нет же - не для людей, видно, это...»
И ведь это говорит не обычный советский человек.
«А ведь Ельцина трудно было удивить «богатым ассортиментом», ибо не будем забывать, что он как кандидат в члены Политбюро тоже имел привилегию на высший стандарт потребления, но, видимо, упрятанные от глаз народа партийные закрома, несмотря на весь их «номенклатурный блеск», несли на себе печать обветшания. И на фоне (С. 150) «заурядного» американского супермаркета выглядели нищенскими».
Вот это замечание Льва Суханова заслуживает особого внимания.
«Я допускаю такую возможность, что именно после Хьюстона, в самолете миллионера, у Ельцина окончательно рухнула в его большевистском сознании последняя подпорка. Возможно, в те минуты сумятицы духа в нем безвозвратно созрело решение выйти из партии и включиться в борьбу за верховную власть в России».
И далее ответ пропаганде.
«Я знаю, что на это мне могли бы возразить такие наши «международные перья», как Валентин Зорин, Борис Стрельников, Владимир Симаев или Альбертас Лауринчюкас... Они бы мне обязательно «открыли Америку», что, мол, в Нью-Йорке есть Гарлем, что каждые 20 или 30 минут там совершаются убийства, что в ночлежках... что негры... что в США продажные сенаторы... что ВПК Америки подчинил себе всю экономику и пр. и пр. Да, скорее всего, все это в Америке есть, но есть ведь и у нас свои «гарлемы», свои «негры», свой ВПК... И еще 40 миллионов бедствующих, находящихся далеко за чертой нищеты людей. Но при всем этом нет у нас ни ночлежек, ни бесплатных столовых, а наши «официальные магазины» бесплотны, как бесплотна сама идея о «светлом будущем». И у нас все те же язвы, что и на Западе, только намного больше и намного запущеннее. И меня всегда(С.151) «умиляют» Зорины и Стрельниковы, которые, живя в США и пользуясь их плодами, как могли «поливали» их грязью, писали про них разгромные книги, благо всегда находился в Союзе издатель. Беззастенчивое промывание мозгов советских граждан стало для них делом «чести и доблести», ибо эти «международники» выполняли социальный заказ: во что бы то ни стало доказать, что американский народ буквально погибает в адской нищете и только о том и мечтает, чтобы побыстрее перебраться на 1 / 6 часть мировой суши...»
Это не только рассказ о поездке в Америку, но и напоминание о том, что представлял собой советский потребительский сектор сравнительно с американским.
Кроме того, интересный эпизод, проливающий свет на эволюцию взглядов Ельцина-политика и, одновременно, важный урок для сегодняшних политиков в нашей стране – неплохо было бы съездить в передовые страны и посмотреть, как реально работает там экономика, сравнительно с нашей.
У Ельцина, к слову сказать, его личный опыт знакомства с развитыми экономиками шире, чем одно посещение американского супермаркета. Он имел возможность и на других примерах (в Америке, Японии) увидеть, как они работают.