Глава 4.
С этого дня Василиса перестала гадать. Она больше не раскладывала карты, не пыталась толковать сны. Вместо этого она стала чаще ходить в деревенскую церковь, молиться, искать утешение в вере. Каждое утро начиналось с молитвы, сначала сбивчивой, полной боли и вопросов, потом, более спокойной, смиренной. Василиса подолгу стояла перед иконами, зажигала свечи за упокой души отца и за здравие всех близких.
Постепенно боль утраты утихала, а душа начинала исцеляться. Процесс шёл медленно, почти незаметно, сначала Василиса смогла без слёз вспоминать отцовские шутки, потом улыбаться, слыша его любимую песню, которую напевал пастух Иван, а затем и вовсе начала замечать красоту вокруг, так, как раньше.
Она по-прежнему помогала людям, носила молоко старой Глафире, помогала соседке с огородом, собирала травы. Но теперь делала это не машинально, а осознанно, вкладывая в каждое дело частицу своего сердца. Когда дети подбегали к ней с просьбами рассказать сказку или поиграть, Василиса уже не отмахивалась устало, а искренне радовалась их компании.
Однажды утром, когда первые лучи солнца позолотили вершины гор, Василиса вышла на крыльцо и увидела у калитки конверт. Он лежал прямо на земле, припорошенный опавшими листьями. Бумага была плотной, желтоватой, будто состаренной временем. На лицевой стороне аккуратным почерком выведено: «Василисе из прошлого». Обратного адреса не было.
Василиса замерла, не решаясь подойти. Сердце забилось чаще — что это? Чья-то шутка? Или послание от кого-то из дальних родственников? Но никто не знал её полного имени, кроме самых близких.
Она медленно подошла, подняла конверт дрожащими руками. Он был запечатан восковой печатью с непонятным символом, чем-то похожим на переплетённые ветви и звезду. Василиса осторожно сломала печать и достала лист. Почерк был знакомым, округлым, с небольшими завитушками в конце строк.
Руки задрожали. Медленно разорвала конверт. Внутри лежал лист, исписанный тем же ровным почерком. Она пробежала глазами первые строки и замерла.
Письмо было написано ею самой. Той, которой исполнилось 75 лет. Будущая Василиса обращалась к себе юной, потрясённой утратами и отказавшейся от дара.
Василиса перечитала заголовок ещё раз, не веря своим глазам: «Дорогая я из прошлого…»
Пальцы невольно сжали край листа. Она глубоко вздохнула и продолжила читать:
«Дорогая я из прошлого,
Знаю, тебе сейчас невероятно тяжело. Ты потеряла отца, потом мужа, отвернулась от своего дара, решив, что он бесполезен. Но послушай меня — я, которая прожила эти годы и видела, как всё сложилось, умоляю: не отказывайся от того, что дано тебе свыше.
Твой дар не просто сны и карты. Это инструмент, который может спасти жизни. Через год ты узнаешь, что твоя тетя тяжело заболеет. Но если ты прислушаешься ко сну, который приснится тебе в ночь на 17-е число, и сделаешь то, что подскажет сердце, болезнь отступит.
Через два года твоя соседка Наталья упадёт с лестницы и сломает ногу. Но если накануне ты увидишь во сне чёрный котёнок у крыльца, предупреди её, попроси быть осторожнее.
В соседнем селе мальчик Ваня, сын кузнеца, заблудится в лесу. Если в тот день тебе приснится берёза без листьев, иди к леснику и скажи, чтобы искали у старого родника. Он будет жив.
Я перечислю ещё несколько имён и событий, запомни их.
Каждый раз, когда ты будешь игнорировать знаки, кто-то пострадает. А когда примешь дар как часть себя, сможешь помочь.
Не бойся. Верь. И помни - добро, умноженное на знание, творит чудеса.
Твоя будущая Я».
Василиса замерла, не в силах пошевелиться. В груди бушевала буря чувств: недоверие, страх, надежда, растерянность. Она перечитала письмо ещё раз, потом ещё. Почерк действительно был её, тот самый, с лёгким наклоном вправо и закруглёнными буквами.
— Это невозможно — прошептала она. — Как такое может быть?
Но чем дольше она смотрела на строки, тем сильнее чувствовала, это не обман. Что-то в глубине души подсказывало письмо настоящее. Оно пришло к ней именно тогда, когда она больше всего нуждалась в ответе.
Продолжение следует...
Благодарю Вас за лайки и комментарии.