Показываю находку и честную смету на реставрацию
Здорово, мужики! Мое самое искреннее, теплое и уважительное почтение вам, милые дамы! Вы — наши главные помощницы, наш надежный тыл и хранительницы уюта. Без женской руки и хозяйского взгляда любой, даже самый дорогой коттедж так и останется просто холодной коробкой, а не жилым домом. С вами снова я, Артем Кириллов, и наш канал «Дачный переполох С Артемом Кирилловым». Место, где мы говорим о реальной, суровой, но такой любимой жизни на земле. Без розовых очков, без постановочных фотографий с чистенькими лопатами и без пустых советов от диванных строителей. Здесь мы ценим честный физический труд, понимаем толк в настоящих материалах, умеем считать каждую заработанную копейку и всегда, при любых обстоятельствах, стоим за справедливость и здравый смысл.
Усаживайтесь поудобнее, мужики, заваривайте чайку покрепче. Сегодня у нас будет очень долгий, обстоятельный и сугубо практический разговор. Разговор о том, как современные дачники и владельцы частных домов разучились смотреть в суть вещей. О том, как мы стали заложниками красивых рекламных оберток, дешевого пластика и навязанных услуг. И о том, как за неприглядным, облупленным фасадом можно найти настоящую ценность, если не бояться работы и верить своим рукам.
Накипело у меня, братцы. Смотрю я на то, что творится в нашем СНТ, и просто диву даюсь. Чуть люди покупают старый дом — всё, у них паника. Сразу вызывают тяжелую технику, выламывают всё под корень, выкидывают крепкое дерево на свалку. А потом лезут в кредиты, чтобы вставить в деревянный сруб глухие пластиковые окна, от которых дом перестает дышать, покрывается конденсатом и начинает гнить. Мы разучились ценить то, что делалось на века нашими дедами.
Глава 1: Старый дом и первый конфликт из-за окон
Началась эта история в начале лета. Мы с женой Мариной купили соседний заброшенный участок. Дом там стоял старый, бревенчатый, еще советской постройки. Снаружи он выглядел мрачновато: краска облезла, крыльцо покосилось. Но сруб под обшивкой оказался абсолютно сухим, крепким и звонким. Я решил, что мы этот дом восстановим и сделаем из него отличную гостевую дачу и мою мастерскую.
Первое, за что цепляется взгляд в любом доме — это окна. В нашем приобретении стояли классические советские двойные деревянные рамы. Всего пять больших окон. Вид у них был, мягко говоря, удручающий. Белая краска потрескалась и висела чешуйками. Оконная замазка, которая держала стекла, давно высохла, раскрошилась и местами просто вывалилась. Стекла дребезжали от малейшего ветра, а кое-где были треснуты.
Марина у меня женщина хозяйственная, терпеть грязь не может. В первые же выходные она вооружилась ведрами, тряпками, газетами и бутылкой нашатырного спирта (старый дедовский способ) и пошла отмывать эти окна, чтобы в дом хоть немного света проникло.
Через час захожу я в комнату. Жена стоит расстроенная, с тряпкой в руках.
— Артём, — говорит она, вздыхая. — Я не знаю, что с этим делать. Стекла ходуном ходят, того и гляди выпадут мне на руки. А на кухне подоконник вообще прогнил насквозь от влаги. Может, ну их? Вызовем замерщика, поставим нормальный пластик, беленький, чистенький. И мучиться не будем.
Я почесал затылок. Пластик в деревянный сруб? Это же убийство для дерева. Деревянный дом должен дышать, у него своя микроциркуляция воздуха через микрощели в рамах. Поставишь герметичный ПВХ — получишь термос. Углы начнут мокнуть, пойдет черная плесень, а потом бревно сгниет.
Но тут, как по расписанию, на звук наших голосов у открытого окна нарисовался наш сосед Валерка. Вы его прекрасно знаете по моим прошлым статьям — это типичный «городской белоручка». Человек, у которого на участке всё делают наемные рабочие, трава рулонная, дорожки вымощены подрядчиками, а сам Валерка умеет только в телефоне сидеть да ценные указания раздавать. В прошлом году он поставил себе каркасный дом и навтыкал туда самых дешевых пластиковых окон.
Валерка облокотился на подоконник снаружи, брезгливо сковырнул ногтем кусок старой краски и заявляет:
— О, соседи! Правильно супруга говорит. Тёмыч, ты чего уперся? Это же рухлядь, дрова! Ты с ними всё лето провозишься, пыли наглотаешься, а они всё равно зимой продувать будут. Выкинь ты это убожество. У меня как раз телефончик бригады есть, они мне ставили. Приедут, за день всё выломают, пену задуют, пластик воткнут — и красота. Тепло, тихо, мыть удобно.
Я посмотрел на Валерку исподлобья.
— Иди, Валера, — говорю. — В свой пластиковый термос иди. У тебя зимой конденсат по стеклам ручьями течет, потому что вентиляции нормальной нет. А я эти окна до ума доведу. Дерево — живой материал. Оно руки любит.
Валерка только хмыкнул:
— Ну-ну, реставратор. Посмотрю я на твою смету, когда ты нормальное дерево сейчас покупать начнешь. Давай я всё-таки замерщика вызову, пусть хоть посчитает, бесплатно же.
Я, честно говоря, согласился из спортивного интереса. Чтобы Марине цифры показать. Замерщик приехал на следующий день. Походил, померил лазерной рулеткой, поцокал языком.
— Значит так, — говорит он, деловито щелкая калькулятором. — Пять окон. Демонтаж старых рам, вывоз мусора, изготовление окон ПВХ с двойным стеклопакетом (чтобы не промерзали), плюс подоконники, отливы, откосы и монтаж по ГОСТу. С учетом скидки выйдет... 185 тысяч рублей.
Марина так и села на старый стул. Сто восемьдесят пять тысяч! За пять окон в летний, по сути, дом!
Я вежливо проводил замерщика за калитку. Вернулся в дом, взял старую добрую фомку-гвоздодер, тяжелую стамеску и сказал жене:
— Маш. За сто восемьдесят кусков я эти окна зубами выгрызу, заново отстрогаю и сусальным золотом покрою. Будем реставрировать.
Глава 2: Пыль, пот и трухлявый подоконник
Работа закипела. Мужики, я вам честно скажу: реставрация старых окон — это труд не для слабонервных. Это грязная, пыльная, монотонная работа, требующая терпения и аккуратности. Я работал рук не покладая все выходные.
Сначала я аккуратно снял все створки с петель. Петли закисли намертво, пришлось щедро заливать их WD-40 и аккуратно выбивать штыри молотком через надставку, чтобы не погнуть. Створки вынес на улицу, положил на самодельные козлы.
Дальше начался самый нудный этап — удаление старой замазки и стекол. Замазка за сорок лет превратилась в камень. Ковырять ее просто так — значит 100% разбить стекло. Я взял у знакомых строительный фен. Аккуратно, на средней температуре, прогревал замазку участками. Она размягчалась, начинала пахнуть старой олифой, и тогда я поддевал ее узким шпателем.
Стекла я вытащил, пронумеровал маркером (чтобы потом каждое встало на свое родное место) и отдал Марине на отмывку.
Затем пошла работа с деревом. Я купил специальную химическую смывку для старой краски. Наносишь ее кистью, ждешь пятнадцать минут — и краска вспучивается пузырями. Берешь скребок и снимаешь эту вековую кожуру до самого живого дерева. Потом в ход пошла болгарка с лепестковыми кругами (зерно 80 и 120) и орбитальная шлифмашинка для тонкой доводки. Пыль стояла столбом. Я был в респираторе и защитных очках, но к вечеру выглядел как мельник.
Но результат того стоил. Под слоями грязной, потрескавшейся белой краски открылась прекрасная, здоровая сосна. Рамы были сделаны на совесть, шиповые соединения сидели мертво, никакой гнили в самих створках не было.
Оставалась проблема, о которой говорила Марина — подоконник на кухне. Кухонное окно всегда страдает больше всего: перепады температур, влажность от готовки. Нижняя подоконная доска (она же нижняя часть оконной коробки) сгнила почти наполовину. Ткнешь отверткой — она входит, как в масло.
Я осмотрел масштаб бедствия. Оставлять гниль нельзя — пойдет дальше на сруб. Придется выпиливать этот кусок и вставлять новую массивную доску-закладную.
Взял я свой любимый гвоздодер, тяжелый молоток и начал демонтаж. Подоконник сопротивлялся. Старые, ржавые кованые гвозди длиной по 150 миллиметров сидели в бревне намертво. Я подцепил край доски, навалился всем весом на рычаг. Доска с громким, сухим треском лопнула пополам.
Я выломал трухлявые куски, вытащил гвозди. Вычистил образовавшуюся нишу от древесной трухи и скопившегося мусора.
Под подоконной доской обнаружилась довольно глубокая пустота — паз в самом бревне сруба, который строители обычно заполняли паклей или мхом для утепления. Я просунул руку в эту щель, чтобы вытащить остатки старого, слежавшегося мха.
И тут мои пальцы наткнулись на что-то твердое, холодное и явно не деревянное.
Глава 3: Момент истины. Находка под окном
Я остановился. Сердце почему-то забилось чаще.
— Маш! — крикнул я. — Посвети-ка мне сюда фонариком. Кажется, тут что-то есть.
Марина подошла, включила фонарик на телефоне и направила луч в пыльную щель. В глубине, среди серого мха, виднелся грязный, замотанный в какую-то истлевшую промасленную тряпку сверток, размером примерно с кирпич.
Я аккуратно, стараясь не порвать ткань, потянул его на себя. Сверток оказался неожиданно тяжелым. Вытащил его на свет божий, положил на чистый кусок фанеры.
Мы с женой переглянулись. Знаете, в этот момент всегда просыпается какое-то детское любопытство. Никакой мистики, никаких проклятий старого дома. Просто человеческая натура — кто-то спрятал, а ты нашел.
Я достал нож, подрезал суровую нитку, которой была стянута тряпка. Развернул ее. Пыль посыпалась на пол.
Внутри оказалась старая, покрытая пятнами поверхностной ржавчины металлическая коробка. Знаете, в таких раньше, в советские времена, продавали хороший индийский чай со слоном или леденцы монпансье. Крышка сидела плотно. Я поддел ее лезвием ножа. С тихим скрипом она открылась.
Мужики, у Марины аж дыхание перехватило.
Коробочка была доверху набита монетами. Но это была не советская мелочь из медно-никелевого сплава, которую дети собирают в копилки. Это были тяжелые, крупные, потемневшие от времени монеты.
Я взял одну, покрутил в пальцах. Потер об штанину. Металл тускло блеснул благородным белым цветом.
— Серебро, — тихо сказал я.
Я высыпал содержимое на фанеру. Это был настоящий клад времен раннего СССР и поздней империи. Полтинники 1924 года с кузнецом, несколько серебряных рублей 1921 года со звездой. И десятка два николаевских серебряных рублей и полтинников начала двадцатого века.
Почему они оказались здесь? Да всё очень просто и жизненно. Дом строился давно. Времена в нашей стране всегда были неспокойные. Революции, раскулачивание, денежные реформы. Люди не доверяли бумажным деньгам. Серебро — оно и есть серебро. Это твердая валюта, которая всегда прокормит в черный день. Кто-то из прежних хозяев, или тот, кто строил этот дом, аккуратно сложил свои сбережения в жестянку, отодрал подоконник, сунул коробку в мох и забил гвоздями. На черный день. А черный день, видимо, наступил так неожиданно, что за тайником просто не успели вернуться, или хозяин унес эту тайну с собой.
Мы с Мариной сидели на полу, смотрели на эти потемневшие кругляши, и у нас в голове не укладывалось.
— Артём... — прошептала жена. — Это же... Это же бешеные деньги, наверное?
Я человек реалистичный, нумизматом никогда не был, но цены примерно представляю.
— Ну, не миллионы, конечно, Маша. Но серебро есть серебро. Плюс историческая ценность. Если их аккуратно почистить и продать коллекционерам, это с лихвой перекроет все наши затраты на ремонт этого дома.
Ирония судьбы заключалась в том, что если бы мы послушали соседа Валерку, вызвали бы бригаду «монтажников», они бы просто выломали эту коробку ломами, скинули бы в мешок со строительным мусором и вывезли на свалку. А мы бы потом платили им 185 тысяч за пластик.
Мы аккуратно собрали монеты обратно в коробку и убрали в надежное место. Настроение взлетело до небес. Усталость как рукой сняло. Я взял рулетку, замерил выломанный проем, поехал на строительный рынок, купил отличную сухую доску из лиственницы (сороковку) и за пару часов выпилил, подогнал и посадил на пену и саморезы новый, вечный подоконник.
Глава 4: Тонкости реставрации и резка стекла
Следующие две недели мы по вечерам занимались сборкой окон. Это процесс медитативный.
Сначала я пропитал очищенные добела деревянные рамы горячей натуральной олифой. Делал всё по старинке, на совесть. Олифа проникает глубоко в поры дерева, полимеризуется там и намертво защищает древесину от влаги и гниения. Рамы стали красивого янтарного цвета.
Затем нужно было вставить стекла. Два стекла были безнадежно треснуты. Я купил на рынке лист обычного оконного стекла 4 мм. Мужики, резать стекло — это не квантовая физика, это навык, который должен быть у каждого нормального хозяина.
Я положил лист на ровный стол, застеленный байковым одеялом. Отмерил нужный размер рулеткой, приложил длинную металлическую линейку. Взял хороший масляный стеклорез (не пожалел денег, купил качественный, с твердосплавным роликом). Провел по линии один раз, с уверенным нажимом. Должен быть такой характерный, сухой, шипящий звук — «ч-ш-ш-ш». Если звук скрипучий или стекло крошится — значит, нажим неправильный или ролик тупой. Потом подвинул лист к краю стола и резким, коротким движением отломил кусок. Щелк! Идеально ровный край.
Мы промазали фальцы в рамах свежей оконной замазкой (я не стал брать современный силикон, взял классическую замазку на основе мела и олифы, она дышит). Аккуратно уложили стекла, придавили. Забили маленькие гвоздики, чтобы стекло не выпало, и сверху зашпаклевали той же замазкой под углом, чтобы вода скатывалась.
Финальный штрих — покраска. Я купил дорогую, качественную алкидную эмаль белого цвета. Покрасил в два тонких слоя, с промежуточной сушкой.
Когда мы навесили створки на новые, смазанные петли и закрыли шпингалеты... Дом просто преобразился. Окна сияли ослепительной белизной. Они выглядели монументально, массивно, благородно. Ни один кусок белого пластика не даст такого уюта и теплоты, как свежеокрашенное дерево. Дом задышал.
Глава 5: Финансовый ликбез и посрамление Валерки
В субботу утром мы пили чай на веранде. Окна сверкали на солнце. Мимо по улице шел наш сосед Валерка. Он остановился у калитки, открыл рот и долго смотрел на фасад нашего дома.
Потом зашел на участок. Подошел к окну, потрогал раму.
— Тёмыч... — растерянно сказал он. — Это что? Ты где такие евроокна деревянные заказал? Это ж дорогущая финская технология, наверное? Сотни три отвалил?
Я встал, подошел к нему. Внутри меня всё пело от гордости за свой труд.
— Это, Валера, называется «работа рук не покладая». Это те самые «дрова», которые ты мне советовал выкинуть на помойку. Я их очистил, проолифил, вставил стекла и покрасил.
Валерка стоял, красный как рак. Он понимал, что его пластик в каркаснике рядом с этой классикой выглядит как дешевая подделка. Соседи обзавидовались результату.
А теперь, мужики, давайте к самому сладкому. К цифрам. Я обещал вам честную смету. Давайте сравним 185 000 рублей от замерщика ПВХ и мои реальные траты.
Моя смета на реставрацию 5 окон:
- Смывка старой краски (2 флакона): 800 рублей.
- Лепестковые круги для болгарки (зерно 80 и 120, 5 шт): 600 рублей.
- Олифа натуральная (2 литра): 400 рублей.
- Замазка оконная (5 баночек): 600 рублей.
- Стеклорез масляный (профессиональный): 750 рублей.
- Стекло оконное 4 мм (лист на замену битых): 1 200 рублей.
- Эмаль алкидная белая (хорошая, финская, 2 банки): 1 800 рублей.
- Расходники (кисти, наждачка, малярный скотч, шпатель, респиратор): 1 500 рублей.
- Доска из лиственницы (на новый подоконник): 800 рублей.
- Моя работа: БЕСЦЕННО. (По факту — 0 рублей).
ИТОГО МОИХ ЗАТРАТ НА МАТЕРИАЛЫ: 8 450 рублей!
Восемь с половиной тысяч рублей, братцы! Я сэкономил семейному бюджету СТО СЕМЬДЕСЯТ ШЕСТЬ ТЫСЯЧ рублей! Я получил идеальные, дышащие, экологичные деревянные окна, которые простоят еще полвека.
И это я даже не считаю ту металлическую коробочку с серебряными монетами, которую мы нашли под подоконником. Часть из них мы оставили на память, а часть я отвез оценщику. Денег с их продажи нам хватило, чтобы купить отличную бензопилу, новый триммер и еще отложить на покупку хорошей печи-камина для гостиной.
Вывод: Слушайте землю и не торопитесь ломать
Какой из всей этой истории можно сделать простой, житейский вывод?
Нами нагло манипулируют маркетологи и ленивые продавцы. Нас приучили к мысли, что старое — это мусор. Что чинить, шкурить, красить — это удел неудачников. Что успешный человек должен просто достать карточку, заплатить бригаде, выломать историю дома и вставить бездушный пластик.
Это огромная ошибка. Дом, особенно старый, деревянный — это живой организм. Он не терпит суеты и высокомерия. Когда вы покупаете старую дачу, не спешите гнать туда бригады демонтажников. Возьмите в руки инструмент. Постучите по дереву. Попробуйте снять старую краску.
Очень часто под неприглядным фасадом скрывается древесина такого качества, какого сейчас просто не найти на строительных рынках. Вещи, которые строились нашими отцами и дедами, делались на совесть, без всяких нанотехнологий, но работающие десятилетиями.
Да, вы испачкаетесь. Да, вы наглотаетесь пыли, и у вас будут болеть руки. Но когда вы увидите результат своего труда, когда вы вдохнете запах свежей краски и натурального дерева, вы испытаете такую колоссальную гордость за себя, которую невозможно купить ни за какие деньги. А приятные сюрпризы в виде старых тайников, которые иногда открывает старый дом своим новым, заботливым хозяевам — это просто справедливая награда за уважение к чужому труду.
Справедливость всегда на стороне тех, кто трудится честно, умеет включать голову и не воротит нос от пыльной работы.
А теперь вопрос к вам, мои дорогие читатели! Случалось ли вам ремонтировать старые деревянные окна или вы сразу меняете их на пластик? Что вы находили при ремонте старых домов? Откапывали ли вы старинные монеты, спрятанные документы или другие интересные вещи, заложенные прежними хозяевами? Как вы относитесь к ПВХ окнам в деревянном срубе? Пишите в комментариях, делитесь своим опытом, давайте обсудим, поспорим! Мне очень интересно узнать ваши истории!
Берегите свои дома, мужики, цените своих жен, которые не боятся работы, не слушайте диванных экспертов и делайте всё на совесть! С вами был Артем Кириллов. До новых встреч на канале!