В общем... началось это всё после нашего переезда. Я родилась и выросла в деревне и... мне никогда не нравилось в крупных городах. Не подумайте, я не ретроградка какая-то! Блага цивилизации и технологии очень даже признаю. Просто... все эти тесные квартиры, шум автомобилей, воздух грязный. Всё такое серое и унылое. Даже люди какие-то... не такие, уж простите. В город переехала исключительно ради мужа. Моя родная деревня была слишком далеко. Не могли мы там жить, ему жа работать надо. А из деревни за тридевять земель на работу в город переться - сами понимаете, такое себе. Так и стала жить с ним в городе. И вроде всё у нас было хорошо. Жили в достатке, да ни на что не жаловались. Даже дочка у нас появилась. Оля. Да вот только никак не могла я привыкнуть к жизни в городе. Ну всё моё нутро было против этого. Я конечно старалась виду не подавать, но... откровенно говоря, я была несчастной. Можете конечно назвать это моим личным капризом, но это правда давило на меня так сильно, словами не описать.
Муж мой, Вова, не дурак, быстро это понял. Пообещал, что при первой же возможности присмотрит нам частный дом, подальше от городской суеты, и организует переезд. Он у меня молодец такой, всё тщательно организовал. Долго и основательно выбирал доступные жилища, копил деньги, узнавал как можно больше о самих, где они находятся. Со мной неоднократно советовался, где лично мне хотелось бы жить, и какие дома мне больше нравились. Даже новые варианты работы для себя присматривал, если слишком далеко окажется. И всё это ради меня...
Наконец нашёлся подходящий вариант. Далеко не новый, но крайне уютный на вид домик в частном секторе на окраине города. Да, технически это всё ещё был город, однако находился он далеко от шумных трасс и серых многоэтажек. Это был пожалуй лучший из доступных нам вариантов. На том и порешили. Приезжали, смотрели. Мне там очень понравилось. Район спокойный, воздух гораздо свежее, машины почти не ездят. А там и школа совсем рядом была! Будет куда Олю водить, когда подрастёт.
Дом тоже очень понравился. Хоть был немного староват но... лично для меня это в какой-то мере было плюсом. Он напоминал мне мой дом в деревне, в которым мы жили с родителями когда я была маленькой. По этому мне было... так приятно и уютно здесь, среди белых обоев и старой, но добротной советской мебели. Пусть мы ещё даже не переехали сюда, а я уже чувствовала себя как дома. Когда всё было оплачено, мы собрали все свои вещи, выставили квартиру на продажу, и заселились сюда окончательно. И я ещё никогда не чувствовала себя более счастливой.
С тех пор прошло 6 лет. Мы окончательно обжились на новом месте, и пожалуй этот переезд был лучшим решением в нашей жизни. Кажется даже Вове нравилось здесь гораздо больше, чем в городе. Разве что на работу ему теперь приходилось добираться дольше, но он ни разу не пожалел об этом. Жили здесь в основном старики, люди среднего возраста, и такие же семьи как мы. Соседи наши оказалось очень добродушными и общительными людьми. Часто помогавшими нам в трудных ситуациях. Оле было уже 8 лет. Ей тоже очень нравилось. У неё было много друзей среди соседских ребят и одноклассников. В этом году, вон, в третий класс пошла. Не буду больше утомлять вас подробностями, просто скажу, что эти 6 лет были лучшим периодом в нашей жизни. Но видимо не зря говорят, что всё хорошее рано или поздно заканчивается...
Шла вторая половина дня. Оля вернулась со школы, и мы всей семьёй сели ужинать. Все были в приподнятом настроении. Я расспрашивала её о том, о сём. Она односложно отвечала, накинувшись на испечённые мною пирожки с мясом. Ох и вкусные же они у меня тогда получились. Закончив обедать, Вова ушёл куда-то по своим делам, а Оля попросила отпустить её на улицу. Погулять с Яшкой.
– А кто такой Яшка? – Спросила я, потому что это имя мне было незнакомо.
– А-а-а... точно, я же совсем тебе рассказать забыла! – Ответила она, стукнув себя кулачком по лбу. – Это мой новый друг! Мальчик из тринадцатого дома. Мы с ним недавно познакомились. Он очень хороший!
– Ну ладно, иди тогда. – Улыбнувшись сказала я, и Оля тут же побежала одеваться.
Тогда я не подумала ничего такого. Оля девочка общительная, со многими местными детьми дружила. А детей здесь было много. Каждого по имени я, естественно, знать не могла. Вот и подумала, что дочка просто познакомилась с очередным пацанёнком, только и всего. Ох если бы я тогда знала, чем это всё обернётся...
Странности я начала замечать почти сразу. Оля всё чаще начала отпрашиваться погулять с этим Яшкой. Ну, думаю, ничего такого. Может, у неё наконец лучший друг появился. Наоборот радоваться надо. Да вот только... я не понимала, куда она уходила. Каждый раз, когда она ходила гулять с ним, я нигде её не видела. Пару раз пыталась пройтись там, где она обычно с другими ребятами играет. Да так никого и не нашла. Не Олю, не друга её нового. А потом она просто приходила обратно как ни в чём не бывало. Долго не пропадала конечно, и всегда возвращалась до темноты. Но... меня напрягало то, что она гуляет не пойми где, не пойми с кем. На все расспросы она отвечала, что просто гуляла с Яшкой неподалёку. Запрещать ей с ним видеться нам с Вовой тогда казалось неразумным. Он в принципе не особо беспокоился по этому поводу. Ведь прямого вреда пока-что нет, да и самого пацана пока-что судить рано. Мы же его до сих пор в глаза не видели. Однако выяснить, где и с кем моя дочка проводит время мне всё же хотелось.
Сперва решила наведаться в тот самый тринадцатый дом. Хотелось узнать, кто там живёт. Может, познакомится с ним и его родителями. На этот случай даже конфет каких-то купила. В качестве гостинцев. Я никогда раньше не была в той части нашего района. Решилась пройтись туда пешком. И когда пришла на место... у меня прямо таки дар речи отняло. Дом номер 13 был в плачевном состоянии. Грязный, облезший и ужасно покосившийся. От забора почти ничего не осталось, весь участок порос высоченными сорняками, крыша провалилась, в окнах не было стёкл. Этот домы выглядел заброшенным. Причём очень давно. В то, что здесь мог кто-то жить, верилось с трудом. Но я всё равно на всякий случай прошла во двор и прокричала:
– Ау! Кто-нибудь дома?! – Ноль ответа. Даже шума внутри не послышалось. – Оля, ты там?! – Невесть зачем решила спросить я, но предсказуемо ответом мне вновь послужила тишина.
Вернулась домой сама не свой. За ужином решила поговорить с Олей. Спрашиваю её:
– Олечка, а друг твой правда в тринадцатом доме живёт?
– Яшка что-ли?
– Ага.
– Ну да, а что?
– Просто... ты уверена что там вообще кто-то живёт?
– Конечно! Я же говорю, там Яшка живёт! – Возмущённо воскликнула она, посмотрев на меня как на дуру.
– Ладно, ладно, я поняла. А родители его?
– Не знаю, он не рассказывал.
– А ты у него дома была?
– Нет. Яшка не хочет, чтобы к нему домой ходили...
– А может... ты его завтра к нам пригласишь? – Неожиданно для самой себя предложила я.
– Ой! А можно?!
– Можно, можно. – С натянутой улыбкой проговорила я, покосившись на сидящего напротив мужа, и тот утвердительно кивнул.
Услышав это, Оля прямо таки засияла от радости. Всячески благодарила нас с мужем. Закончив обедать та убежала в свою комнату, а мы с Вовей многозначительно переглянулись. Тогда это был для меня шанс наконец увидеть того самого таинственного друга, к которому наша дочь так привязалась. Может я конечно зря беспокоилась, и это был просто обычный мальчик. Может даже... сирота бездомный, если он правда жил там, где Оля говорила. Но я обязана была убедиться в этом лично. Мало ли.
На утро Оля как всегда отправилась в школу. Муж уехал на работу, а я осталась хлопотать по дому. И вот стою я на улице, развешиваю бельё. И вижу, Оля домой возвращается. Радостная такая. И совершенно одна. И вроде подмышкой какой-то небольшой предмет держит. Завидев меня, та быстро подбежала ко мне, и радостно воскликнула:
– Мама, мама, мы вернулись!
– Мы...? – Недоумённо спросила я, так как никого вокруг не увидел. Как я уже сказала, Оля стояла здесь одна. – А... где твой друг?
– Да вот же он! – Ответила она, показывая мне тот самый предмет, который она держала подмышкой.
Им оказался череп какого-то животного. Судя по рогам - козлиный. Потрескавшийся, и неестественно белый, будто его чем-то покрасили. Один рог был наполовину сломан. Нижняя челюсть была на месте, и Оля слегка придерживала её, чтобы обе половинки не распались. Я же... просто впала в ступор. Стояла там, глядя на этот череп как баран на новые ворота, выронив из рук простыню, которую только-что только-что хотела повесить сушиться. Просто смотрела, открыв рот, и слова проронить не могла. Я ожидала чего угодно, но только не этого. Из ступора меня вывел возмещенный возглас дочери:
– Ну, чего молчишь?! Поздоровайся с Яшкой!
– П... привет Яшка... – Только и смогла выдавить из себя, всё так же пялясь на этот дурацкий череп. Оля одобрительно кивнула, после чего спросила:
– Так что, можно ему к нас в гости?
– К-конечно, конечно можно...
Услышав это, Оля тут же побежала домой, прихватив с собой своего "друга". Я же так и стояла там ещё минуты 3, ни живая, не мёртвая. Наконец придя в себя я подняла с пола злосчастную простынь, и побрела в дом. Зайдя дом я первым делом закинула её стираться по второму кругу, после чего пошла на кухню, готовить обед. Пройдя мимо комнаты дочери я услышала её. Она весело и увлечённо с кем-то разговаривала, о чём-то рассказывала, смеялась. И я догадывалась, с кем она общалась. На кухне за столом уже сидел Вова, непринуждённо читая что-то у себя в телефоне. Когда я вошла на кухню, он поднял на меня взгляд и спросил:
– Ну что? Привела она друга своего?
– Да уж привела...
– Надь, что случилось? Тебе плохо? – Он явно заметил моё состояние, а я не особо и пыталось его скрывать.
– Вов, она череп домой притащила!
– Не понял... Какой ещё череп?
– Не знаю, козлиный вроде. Говорит что это и есть тот самый Яшка. Сидит щас у себя в комнате, и общается с ним как с живым человеком.
– Да ты гонишь...
– Да я тебе серьёзно говорю!
От его былой непринуждённости не осталось и следа. Отложив телефон в карман, он встал из-за стола, и направился к выходу из кухни. Видимо хотел сам убедится в моих словах. Долго ждать его не пришлось, вернулся на кухню он с таким же ошалевшим выражением лица, какое было у меня. Слова тут были лишними.
С тех пор странное поведение нашей дочери не прекращалось. Она всё так же везде таскала этот проклятый череп, общаясь с ним как с живым человеком. В первый же день, когда они принесла его домой, она прямо посреди ночи начала одеваться. Сказав, что хочет проводить Яшку домой. Отпускать её в такое время одну, да ещё к тому самому заброшенному дому мы естественно не собирались. И в ходе долгих споров, в которых она наотрез отказывалась уступать, настаивая на том, что "ему страшно идти одному". И только когда мы разрешили оставить его у нас, она наконец успокоилась и согласилась остаться дома.
Она таскала его повсюду. Сидела с ним за столом, выходила с ним на улицу, спала, положив его на тумбочку. Разве что в школу его с собой не брала, и то лишь потому, что мы запретили. Про своих реальных друзей она практически забыла. Они неоднократно приходили к нашему дому, звали её поиграть. Но та не проявляла никакого интереса. Ей был интересен только Яшка. Мы пытались разговаривать с ней. Пытались объяснить, что никакого Яшки нету. Что она просто таскает с собой старый козлиный череп. Но она даже слушать оказывалась. Всегда обижаясь, если мы говорили, что Яшки не существует. Смотрела на нас как на идиотов, не понимая, как мы можем такое говорить, если он стоит прямо здесь, перед нами. Видимо придумала себе воображаемого друга, и теперь отождествляет его с этим проклятым черепом. Говорить с ней было бесполезно.
Вдобавок я узнала, куда она уходила всё это время. Она то утверждала, что гуляла тут, неподалёку. И она даже почти не врала. Тут, неподалёку от того места, где мы живём, есть кладбище. Понимаете о чём я, да? Всё это время она ходила гулять на это самое кладбище вместе с Яшкой. Гуляла там, таская его с собой, без всякого страха. Раньше к этому месту даже подходить боялась. А теперь спокойно ходит среди могил. Это меня окончательно добило. Я... хоть и деревенская, но суеверностью никогда не отличалась. Не верила в приметы, в нечисть, в чертей всяких. Но вот это... было реально жутко и веяло какой-то чертовщиной. Наша дочь сильно изменилось после появления этого черепа. И не мне, не Вове это не нравилось. Я старалась просто подыгрывать дочери, притворяясь что Яшка - действительно живой человек, ибо просто не знала, как мне стоит себя вести с ней. Вова же стал угрюмым, нервным и раздражительным. Он и раньше был человеком довольно строгим и суровым. А сейчас всё чаще начал повышать голос на Олю, чего раньше себе никогда не позволял, даже когда она серьёзно в чём-то провинилась.
На вторую неделю он не выдержал, и всерьёз занялся поиском психиатра. Чтобы выяснить "что, чёрт возьми, с ней не так". И долгое время мы действительно думали, что всё дело в её психике, и в это случае поход к психиатру был ради её же блага. Да даже если бы это оказалось какое-то серьёзное отклонение, нам надо было знать, с чем имеем дело. Однако... то, что начало происходить после этого, заставили меня резко изменить своё мнение.
В очередной раз проходя мимо комнаты дочери, я в очередной раз слышала, как она разговаривает со своим "другом". Как бы печально это не звучало, но к тому времени это уже стало обыденностью. И я бы, наверное, прошла мимо и внимания не обратила. Но в этот раз дверь в её комнату оказалась приоткрытой. И... я сама не знаю зачем, но я решила туда заглянуть. Подхожу я ближе, заглядываю в эту щёлку и... От увиденного у меня буквально сердце в пятки ушло. Там кто-то был. Кто-то помимо её самой. Сперва подумала, что показалось, но нет. Там, на полу рядом с Олей, скрестив ноги сидел мальчик. На вид лет четырнадцати, хотя судить было трудно. Грязный, бледный как мел и ужасно худой. На нём были лишь чёрные, потрёпанные джинсы со множеством заплаток. Босые ноги были почти полностью в грязи. Длинные, чёрные волосы были спутаны в многочисленные колтуны. Лицо его было скрыто. На нём он, словно маску, носил тот самый козлиный череп.
Внезапно он развернулся, и посмотрел в мою сторону. От неожиданности я тут же отпрянула от двери. По всему телу прошлась армия мурашек. Но быстро придя в себя, я тут же распахнула дверь, ворвавшись внутрь. Но никакого мальчика внутри не оказалось. Внутри была лишь Оля, а напротив неё лежал белый, козлиный череп. От моего неожиданного вторжения Оля вскрикнула, подскочив на месте.
– Мама, ты чего?!
– Здесь... здесь же кто-то был...
– Не было тут никого! Тут только мы с Яшкой! Мама... что с тобой?
Я ничего ответив, окинула взглядом всю комнату, словно надеясь увидеть прячущегося где-то незваного гостя. Но нет, в комнате действительно была только Оля, и лежащий рядом с ней череп.
– Оль, прости, я... не хотела тебя пугать. Просто в последнее время я не очень хорошо себя чувствую. Мерещиться непонятно что...
– Всё хорошо, Мам. Просто не делай так больше, пожалуйста.
– Хорошо... – Ответила я, быстро покинув комнату.
Померещилось? Ну... да, очевидно что померещилось. И совершенно не удивительно, учитывая моё состояние в последнее время. Хотя... очень уж убедительным было наваждение. Но я от кого-то слышала, что некоторые галлюцинации могут быть очень убедительными. Может я сама от постоянных подыгрываний дочери я и сама невольно начала рисовать у себя в голове образ живого человека.
Так или иначе, списала на то, что мне померещилось. А на следующий же день... решила избавиться от этого проклятого черепа. Я понимала, насколько она была к нему привязана, но это штука мотала нам с Вовой нервы уже вторую неделю. Надеялась, что может избавившись от неё, Оля прийдёт в норму. Вова уже записал её на приём к психиатру в субботу. Но... мне хотелось попытаться сделать что-то самой. Хотя, сейчас понимаю, что выбрала я для этого не то действие. Мужу о своих намерениях сразу сообщила. Тот не стал меня останавливать. Наоборот, был только за. У него от одного вида этого черепа уже тошнило. Так, когда Оля ушла в школу, я забрала забрала его, и вышла из дома. Сперва хотела просто в мусор выкинуть, но не стала почему-то. Подумала что это... как-то неправильно что-ли. По этому решила пройтись до заброшенного тринадцатого дома, оставив его во в дворе, среди самых высоких сорняков, чтобы его не было видно. После чего направилась домой.
К обеду вернулась Оля, и естественно, обнаружила пропажу своего друга. Искала его по всему дому, спрашивала у нас с мужем, не видели ли мы Яшку. Вова просто молчал, а я сказала, что мы не видели его с тех пор, как она ушла в школу. Думали, может он просто... ушёл. Да, я продолжала подыгрывать ей, сама не зная почему. И мне было очень тяжело ей отвечать. Хоть я и готовилась к этому с самого утра, но врать собственной дочери было стыдно и неприятно. Пусть я и считала тогда, что это ради её же блага.
Весь оставшийся день Оля была в ужасно подавленном состоянии. Ничего не ела, не разговаривала с нами, и до самого вечера лежала у себя на кровать, бесцельно пялясь в потолок. Пару раз я заходила к ней, спрашивала, не нужно ли ей что-нибудь, предлагала к врачу пойти, если ей плохо. Но та лишь односложно отвечала, что всё хорошо, и ей ничего не нужно. Даже идти искать своего друга не стала. Словно обидевшись за то, что он так внезапно её покинул. Уже тогда я поняла, что поступила неправильно. Совершила ужасную ошибку. А этой ночью окончательно в этом убедилась.
Я проснулась посреди ночи, и сперва даже не поняла, отчего. Как вдруг услышала какой-то странный звук. Тихое такое, методичное постукивание, словно кто-то стучал ногтем по дереву. Прислушалась и поняла, что он исходит прямо из под нашей кровати. Сонно потянувшись за телефоном и включив фонарик, я заглянула под кровать. И от страха едва с этой же кровати не свалилась. Там был тот самый мальчик, которого я видела тогда в комнате Оли. Это точно был он. Всё такой же грязный, бледный, черноволосый. Всё тот же козлиный череп, скрывающий его лицо. Видимо он прекратил стучать, когда увидел меня. И теперь просто сидел там, сжавшись как жаба на морозе. И не двигался. То есть, вообще не двигался. Словно какая-то ужасная скульптура, которую кто-то поставил под нашу кровать пока мы спали. Даже дыхания слышно не было.
Неизвестно сколько ещё это продолжалось. Я просто продолжала пялится на него, не в силах даже пошевелиться. Мой мозг словно отключился из-за нереальности происходящего. Я часто моргала, надеясь, что наваждение само исчезнет. Но жуткий мальчик и не думал исчезать. И тут внезапно он зашевелился. Дёрнулся, будто приходят в себя. А потом как броситься в мою сторону, да так резко, что я едва успела одёрнуть голову. Грязные руки с длинными ногтями сомкнулись буквально в паре сантиметров от моего лица, и вновь исчезли под кроватью. Я заорала на весь дом, чем тут же разбудила спящего рядом мужа. Тот подскочил с места, словно под него ежа подложили.
– Надя, Надя ты чего?! Чего кричишь, что случилось?!
– Т-т-там! Там под к-кроватью к-к-кто есть!!! – Выпалила я, указывая вниз.
Вова тут же вскочил с кровати и подбежал к выключателю. Когда комнату озарил свет, схватил с подоконника увесистую железную вазу, вытряхнув оттуда давно завядшие розы, после чего вернулся к кровати, заглядывая под неё, и явно готовясь огреть любого, кто осмелиться оттуда вылезти. Но заглянув под неё он тут опустил своё импровизированное оружие, недоумённо проговорив:
– Нет тут никого...
– Как нет...? Не может быть!
– Да я что, врать тебе буду по твоему?! Видеть приснилось, вот ты и... Так, а это ещё что? – С этими словами он положил вазу на пол, после чего залез под кровать. Достав оттуда этот уже осточертевший козлиный череп. – Ты же говорила, что избавилась от него...
– Я избавилась!
– Тогда что он тут делает? Это он тебя напугал?
– Нет! Не череп это был! Не череп! – Мысли путались в голове, и я не могла нормально формировать фразы, и часто повторяясь.
– Тогда что?
– Мальчик это был! Не череп! Мальчик, тот самый! Он у Оли в комнате был!
– Чего?! Какой ещё ещё мальчик?!
– Он у Оли в комнате был, я видела! Это он был! Это он под кроватью был!
– Вы чё... обе рехнулись что-ли?! У обеих крыша потекла из-за этой дряни?!
Я продолжала что-то бормотать в ответ, но уже меня не слушал. Вместо этого он подошёл к шкафу с одеждой, закинул череп туда, и закрыв его на ключ, с раздражением произнёс:
– Так, если у вас обеих помешательство на этой штуке, пусть пока-что здесь полежит. С утра заберу его с собой, да выкину где-то по дороге. А в субботу повезём Олю к психиатру. И тебе бы тоже записаться не помешало!
С этими словами он выключил свет в комнате, и снова лёг на кровать, повернувшись ко мне спиной, и через какое-то время громко захрапел. Слава богу Оля тогда не проснулась от наших криков. Я сидела в полном шоке. И от произошедшего, и от столь грубого обращения мужа. Раньше он был хоть и строгим, но довольно сдержанным человеком. Даже голос повышать себе не позволял. Ни на меня, не на Олю. Видимо действительно доконала его эта ситуация. Было очень обидно, но тогда я понимала, почему он так думал. То, как я разговаривала в этот момент действительно походило на бред сумасшедшей. В ту ночь я так и не могла заснуть. Всё ещё слышала те постукивания ногтем по дерево. Но теперь они шли из шкафа. Словно тот, кто там был, пытался привлечь моё внимание. Но подходить к нему это последнее, что мне хотелось. Олю, слава богу, наши крики возня тогда не разбудили.
Утром Вова как всегда начал собираться на работу. Я не спала всю ночь, по этому завтрак утром не приготовила. И он сам сварганил себе что-то поесть, оделся, и не забыл захватить с собой череп из шкафа.
Каким-то неведомым образом Оля прознала об этом. Всячески пыталась ему помешать, вставала у него на пути, пыталась выхватить череп у него из руки, со слезами не глазах умоляя не "не выгонять Яшку".
– Нет никакого Яшки! Нет, и никогда не было! Это просто череп! Просто дурацкий козлиный череп! Что вы обе с ума посходили?! Хватит!!! Ну-ка быстро марш домой!!! – Кричал он, отмахиваясь и отталкивая её в сторону.
Когда он сел в машину и уехал, Оля со слезами на глазах вернулась домой. А я же... какая-то время тупо стояла, провожая уезжающую машину взглядом. Затем, пошла в дом вслед за дочерью, придаваясь своим мыслям. Уже тогда я начала подозревать, что здесь творится... что-то явно из ряды вон выходящее. Я же... точно видела его. Слышала как он стучит ногтями по полу и стенке шкафа. И если это ещё могло мне показаться, могло быть просто галлюцинациями... то как тогда объяснить, что череп вновь оказался в доме? Да ещё и под моей кроватью? Я же точно оставляла его у тринадцатого дома. Оля принесла? Но не могла же она посреди ночи уйти искать его непойми куда. Да и... зачем бы она оставила его у нас под кроватью? Именно это я и намеревалась выяснить.
Сегодня Оля не пошла в школу, и честно говоря не собиралась её заставлять. Уже позвонила учительница, сказал что ей плохо, и что сегодня она не придёт. Вернувшись в дом, я приоткрыла дверь в её комнату, и тихо спросила:
– Олечка, ты здесь? Можно войти?
– Да... – Донеслось откуда-то со стороны её кровати.
Войдя внутрь, я увидела её сидящей на краю кровати. Она всё ещё тихо всхлипывала, а по её лицо катились слёзы. Я присела рядом с ней, после чего начала разговор:
– Оля... пожалуйста, расскажи мне всё об этом Яшке. Где ты его нашла, кто или... что он такое. Мне надо всё знать.
Она, явно не ожидая что я заговорю с ней на эту тему, вмиг перестала плакать, и вытерев слёзы уставилась на меня. Затем начала свой рассказ:
– Я когда шла в школу, увидела его возле тринадцатого дома. Я сначала испугалась, хотела убежать. Но он позвал меня. Просил не убегать. И я не убежала. Мы долго с ним общались. Он такой хороший был. И такой грустный. Я ещё тогда поняла, что он необычный мальчик. Он сказал что его почти никто не видит. А те кто видят - видят не так как надо. Сказал, что у него совсем нет друзей и. Мне его так жалко было. И я пообещала, что буду его другом. Он так обрадовался. Мы с ним ещё долго говорили. Потом гулять пошли. Он меня на кладбище сводил. Раньше так страшно было ходить туда. А с ним было не страшно. Мы там в догонялки играли, и в прятки. Потом стала каждый день к нему ходить, чтобы ему одиноко не было. Потом вы с папой разрешили ему остаться у нас и... странными стали. Будто ненавидеть его сразу начали. И меня тоже... Но за что? Он же ничего вам не сделал!
– Оля... прости нас пожалуйста. Мы... мы просто не так его видели как ты. Он же... сам об этом говорил. Мы просто беспокоились о тебе. Но... я видела его недавно. – Услышав это Оля изменилась в лице. Явно заинтересовавшись. – Он... я видела его в твоей комнате. Я, тогда ещё ворвалась к тебе, помнишь? Я не знала что это он. А второй раз вчера его видела. Ночью. Он был у меня под кроватью и... он пытался на меня напасть. – Какое-то время мы обе молчали. После чего я спросила. – Ты... знаешь почему?
– Ты его выгнала. Он не любит взрослых. Говорит что они только кричат и делают больно. Но ещё больше он не любит когда его выгоняют. Ему у нас нравилось больше, чем у себя. И от меня он уходить не хотел. Я его единственный друг. Он очень злился, когда ты его выгнала...
– И на папу он тоже злиться будет?
– Очень...
Мы замолчали. Каждая погрузилась в какие-то свои размышления. Так и просидели до самого возвращения Вовы. Войдя в дом и переодевшись, он застал нас обеих сидящей на кровати Оли. Сперва даже растерялся, но затем хмуро сказал, что выбросил череп в другом конце города. И что теперь мы точно не сможем сходить по нему с ума. После чего оставил нас в покое. Больше он с нами не разговаривал. А когда наступила ночь, отказался спать на одной кровати со мной. Уйдя на диван. Я... пыталась его отговорить, он ни в какую не соглашался. Сказал, что не хочет опять разбуженным криком прямо рядом с собой. Так я и лежала одна, не смыкая глаз. О сне и речи быть не могло. Я думала только о том, что сегодня может произойти. Один раз я уже пыталась избавиться от черепа, и Яшка всё равно вернулся. И что-то мне подсказывало, что он вернётся и в этот раз. Свет в комнате не выключала. Боялась, что не замечу его появления, и ему удаться ко мне подобраться. Впрочем... той ночью его целью была не я.
Где-то часов в 4 утра я услышала душераздирающий крик мужа из гостинной. Я тут же вскочила с кровати, и побежала в сторону гостинной. То, что я там увидела повергло меня в глубочайший шок и ужас. Мой муж громко кричал, бегал по всей комнате, бился спиной об стены, пытаясь стряхнуть то, что там сидела. А на спине у него сидел тот самый мальчик. И именно тогда я поняла... не человек это был, а чёрт самый настоящий, не знаю как по другому это можно назвать. А всё потому, что череп этот, который на его лице был, его лицом и являлся. Я видела, как он шевелит нижней челюстью, открывая и закрывая её. А внутри - лишь непроглядная пустота. Он уцепился за спину Вовы руками и ногами, бил его передней частью черепа, как клювом, кусал и рвал волосы. Тот отчаянно пытался стряхнуть его в себя, но всё было тщетно.
Не зная что делать, я просто схватила стоящую рядом табуретку, и со всей дури опустила её на вцепившегося в мужа чёрта. Я... понимаю сейчас что вполне могла попасть и по самому Вове, но тогда я действовала на автоматизме. Мелкий чёрт разжал хватку, и упал на пол, однако тут же повернул свою жуткую башку ко мне, распахнул свою пасть, и на всю комнату раздался нечеловеческий вопль. Он был глухим, словно шёл откуда-то из глубин бездонной пустоты его черепа. Но он всё равно был отчётливо слышен. Вова тем временем бросился ко мне, в сторону спальне. А мелкий черт неестественно выгнувшись, прыгнул аж до самого потолка. Уцепился непонятно как, и прямо по нему быстро пополз в нашу сторону. Но муж вовремя успел впихнуть меня обратно в спальню, и запереть дверь на ключ.
Ещё какое-то время мелкий чёрт ломился к нам в спальню, издавая всё тот же глухой вопль. Силища у него была просто немереная. Под его натиском дверь буквально начала трещать по швам. Она хоть и старая, но довольно добротная. А этот шатал её, будто она из тонкого пластика была сделана. Мы же просто стояли и с ужасом наблюдали, как на двери появлялось всё больше трещин. Когда всё внезапно стихло, и послышались быстрые отдаляющиеся шаги, мы тут спохватились. Оля! Она же всё ещё там!
Судя по всему эта мысль пришла к нам в голову одновременно, ибо Вова тут же принялся отпирать дверь, после чего пулей ринулся в сторону Олиной комнаты. Я за ним. Ворвавшись внутрь мы застали её спящей на кровати. Мы даже опешили сперва. Казалось бы, крики и грохот должны были её разбудить, но она продолжала мирно спать, тихо посапывая во сне. И не проснулась даже когда Вова поднял её на руки и спешно отнёс в нашу комнату. Вернувшись в нашу спальню, мы тут же заперли дверь. Вова, уложив дочь на кровать, подпёр дверь шкафом. Всю оставшуюся ночь мы просто сидели и вслушивались, так как за дверью всё ещё были слышны шаги и какая-то возня. Периодически на кухне что-то разбивалось, и ручку двери дёргали снаружи. Однако вломиться никто больше не пытались. Мы просто надеялись, что он уйдёт. Ведь если он сможет ворваться внутрь, нам даже отбиваться от него будет нечем, кроме той самой железной вазы. Лишь когда за окном показались первые рассветные лучи, все звуки за дверью стихли.
Лишь тогда Вова решился отодвинуть шкаф от двери, и держа в руках всю ту же вазу, осторожно вышел за дверь. Мне сказал оставаться здесь. Его не было ещё минут десять, прежде чем он вернулся. Держа в руках уже не вазу, а белый козлиный череп. С обломанным рогом. Вид у него был мрачнее некуда.
– Теперь то ты мне веришь? – Тихо спросила я.
– Дураком надо быть, чтобы не поверить. – Хмуро ответил он. – Ну ничего. Я с этим разберусь...
С этими словами он оделся, и понёс череп на улицу. Я проследовала за ним. Тот вынес череп на улицу, положил его на старый пень посреди на заднем дворе, где раньше была гниющая берёза, которую он же и срубил. Оставив его там, он ушёл в сарай. И в тот момент, когда он вернулся со здоровенной кувалдой в руках, я услышала за спиной крик:
– Не надо!!!
Обернувшись, я конечно же увидела Олю. Непонятно как она так быстро узнала о намерениях мужа и выбежала из дома, ведь буквально пару минут назад она мирно спала на у нас на кровати. Пробежав мимо меня она схватила череп, и прижав его к себе, начала медленно пятиться назад. Вова же оставив кувалду на земле, подбежал к ней, и попытался силой забрать его из её рук.
– Отдай! Отдай немедленно!
– Нет!!! Не надо!!! Не трогай Яшку!!!
– Твой Яшка этой ночью нас чуть в могилу не отправил! Принесла в дом какую-то проклятую тварь, а теперь ещё и защищает её! Живо отдавай!!!
Вова продолжал пытаться забрать у дочери череп, а она ни в какую не хотела отдавать, и только громче кричала и рыдала. Но в конце концов ей не удалось долго сопротивляться, и отобрав злополучный череп, Вова отбросил его в сторону, и за шиворот поволок Олю в дом. После чего закрыв входную дверь, вернулся, вновь поставил череп на пень, и размахнувшись кувалдой, обрушил её на проклятую вещь. Та с треском разлетелась на мелкие кусочки. В этот момент из окна донёсся пронзительный крик Оли. Та уже прибежала к окну кухни, рыдала, кричала, билась кулачком в окно. Но было уже поздно.
– Ну-ка Марш в свою комнату! С тобой отдельный разговор будет! Бегом!!! – Прокричал он, и Оля тут же в слезах бросилась прочь от окна.
Вова же даже не стал заносить кувалду обратно в сарай. Просто бросил её на землю рядом с пнём, и тяжело дыша побрёл домой. Не обратив на меня никакого внимания. Все соседи наверняка переполошились из-за этих криков. Благо полицию тогда никто не вызывал. Я же стояла там, как вкопанная. Все чувства смешались в один сплошной ком. Наверное... мне тогда надо было что-то сделать, вместо того чтобы тупо наблюдать за этим. Но что? Встать на сторону дочери, не дать ему забрать череп? Или помочь загнать её в дом? Как я должна была поступить...
Вернувшись в дом, почти до самого полудня я слышала ругань мужа и плачь дочери. Сама же просто лежала на кровати с закрыто. Наверное стоило хотя-бы попытаться поговорить с Олей. Как-то утешить. Но на меня тогда накатила полная апатия. Видимо сказался весь стресс в последние дни. И я сама не заметила, как уснула.
Проснулась часов в 11 вечера. Вова уже лежал рядом со мной, и громко храпел. В горле ужасно пересохло, по этому первым делом я встала с кровати, и пройдя на кухню напилась воды из под крана. Затем решила проведать Олю. Приоткрыв дверь, я увидела, что она не спит. А лишь сидит на кровати спиной ко мне.
– Оля?
– Уйди. – Тихо ответила она, даже не оборачиваясь.
– Оля, девочка моя...
– Уходи!!! – Выкрикнула она, обернувшись и обдав меня полным ненависти и отчаяния взглядом. Её лицо до сих пор было зарёванным.
Я же не стала навязываться, и молча покинула комнату. Напоследок я услышала, как она что-то бормочет себе под нос. Но смогла разобрать только одно слово. "Ненавижу". Я же не стала возвращаться в спальню. Спать уже не хотелось. А жутко хотелось есть. По этому я пошла на кухню, и решила приготовить себе омлет. Пока готовила, долго думала о происходившем в последние дни. На душе сразу стало паршиво. С одной стороны... я же видела этого Яшку. Это же нечисть самая настоящая была. Злая, агрессивная. Он нас с мужем уже вторую ночь терроризирует. С другой же... он никогда не причинял вреда Оле. Она... всегда отзывалась о нём положительно. Да и мы по сути говоря сами его провоцировали. Пытаясь от него избавиться. Может, поступи мы иначе, и мы бы его гнева. Он же был живим существом. Или... не живым... Так или иначе, сегодня Вова принял слишком радикальные меры. Избавившись от него раз и навсегда. Мне было невероятно паршиво от этой мысли. Да и Оля вряд-ли когда нибудь нам это простить. Но... не смотря на всё это во мне теплилась надежда, что всё это наконец закончилось.
И в этот момент, словно в ответ на мои мысли, откуда-то с улицы раздался ужасный вопль. Такой оглушительный, жуткий и нечеловеческий. И я сразу узнала его. Подбежав к окну я увидела Яшку. Возле того самого пня. Тот лежал на земле, схватившись за голову, извивался и дёргал ногами. Из его широко открытой пасти раздавался тот самый нечеловеческий рёв. А козлиный череп был покрыт трещинами. Которые, впрочем, с каждой секундой словно... затягивались. И когда они окончательно исчезли, он перестал орать. Затем поднялся с земли, и уставившись в мою сторону, он поднял с земли оставленную мужем кувалду. И вновь заревев, с места прыгнул до самого окна. Одним ударом вынеся его вместе с куском стены.
Залетев внутрь он сбил кухонный стол, и кубарем покатился по полу, врезавшись в стену. Я же заорав что есть мочи, бросилась прочь из кухни. А он, помотав головой, стряхивая с себя куски штукатурки, с рёвом помчался за мной, держа кувалду в руках. Где-то в гостинной я запнулась какую-то торчащую доску, и распласталась полу. Я пыталась продолжать ползти, но всё бесполезно. Мелкому чёрту ничего не стоило меня догнать. И когда тот уже занёс надомной своё оружие, дверь в нашу спальню распахнулась, и оттуда выбежал ошалевший Вова. Увидев его, Яшка издал особенно громкий вопль, полный злобы и ярости, указывая на моего мужа своим длинным пальцем. После чего пробежав прямо по мне, бросился на него. Кое-как поднявшись на ноги, я тут же помчалась прочь. Напоследок лишь услышав короткий крик, тут же прерванный громким хрустом и звуком падения чего-то тяжёлого.
Первым делом я забежала в комнату Оли. И вновь я застала её мирно спящей в своей кроватке, не смотря на творящийся в доме бедлам. Как и в первые 2 раза. Видимо этот чёрт каким-то необъяснимым образом удерживал её во сне. Я взяла её на руки и сразу выбежала из комнаты. По пути старалась не смотреть в сторону нашей спальни. Оттуда до сих пор раздавались звуки ударов и мерзкий хруст. Выбежав из дома я как дура бросилась к машине. Думала на ней уехать подальше от этого ада, да вот только... ключи в доме забыла. Я растерялась, не зная что делать. Оставить её здесь... так, где? На земле что-ли? Но и возвращаться с ней домой было опасно. Я так долго колебалась, что всё решили за меня.
Входная дверь распахнулась от сильного удара. И на пороге показался он. Ужасный чёрт с козлиным черепом. Он был весь покрыт чем-то красным. Хотя... понятно чем. Он медленно выходил из дома, волоча кувалду за собой. Словно понимал, что деваться мне уже некуда. От страха я не могла и пошевелиться. Руки дрожали и слабели, и я с трудом удерживала дочь. Так я и стояла там, с дочерью на руках, а он медленно шёл в нашу сторону. Казалось, что этот момент тянулся целую вечность. Но в этот момент Оля на моих руках проснулась. Оглядевшись вокруг, и увидев идущую к нам тварь, она тут же вырвалась из моих слабеющих рук, от отбежав на несколько шагов, встала между мной и приближающейся тварью, раскинув руки в сторону.
– Нет, стой, не надо!!! Яшка, пожалуйста, не надо!!! Остановись!!!
Кажется на миг моё сердце остановилось. Я боялась, что он вот-вот наброситься на неё. Уже готова была сорваться с места, чтобы заслонить её собой. Но вместо этого он выпустил кувалду из рук, и та упала на землю. Он медленно подошёл к ней... и крепко обнял, прижав к себе. Его пасть открывалась и закрывалась, словно он что-то говорил, но никаких слов не я не слышала. Затем он, прямо вместе с Олей, сорвался с места и запрыгнул аж на соседнее здание. После чего все так же держа её, будто она ничего не весит, помчался куда-то по крышам домов. Всё это произошло за считанные мгновения. Она и пискнуть не успела. А я, не сразу поняв, что произошло, тупо пялилась в сторону крыша, куда эта тварь утащила Олю.
Я была в полном шоке и ужасе от произошедшего. Я... сразу вас вызвать хотела, но я просто боялась входить в дом. Боялась увидеть, что стало с Вовой. Однако выбора у меня не было. Вернулась в дом, тут же вас вызвала стараясь не смотреть на мужа. Потом... кажется, потеряла сознание. А очнулась уже здесь...
...
Наконец, Надежда Николаевна закончила свой рассказ и уставилась на меня. Всё это время она вела непрерывно вела свой, ни разу не прерываясь и ни на что не реагируя. Все мои вопросы, попытки прервать её или перейти ближе к делу она просто игнорировала. Казалось, рядом с ней в этот момент метеорит мог упасть, и она и не дрогнула бы. Мне только и оставалось, что успевать записать весь этот бред. Ей богу, чувствую себя, будто это не допрос, а ночные посиделки подростков у костра. Где кто-то особо смелый решил рассказать другим страшную историю. Уже полчаса в этой палате торчу, а даже вопроса ещё ни одного задать не смог. Да учитывая, что мне тут рассказали, не думаю что получил бы на них внятный ответ.
Какое-то время лежащая на больничной койке Надежда Николаевна смотрела на меня своими грустными глазами, после чего произнесла:
– Вы мне не верите...?
– Верю я вам, или нет, не имеет значения, Надежда Николаевна. Ваше дело будет рассматриваться. Вашу дочь будут искать ни смотря на что. Это я вам гарантирую. – Постарался я ответить как можно более нейтрально.
– Спасибо вам... – Только и смогли выдавить из себя после чего отвела от меня взгляд, вновь уставившись в потолок. Очевидно что дальнейшие попытки наладить разговора - бессмысленны.
Я молча встал, и побрёл в сторону выхода. В коридоре больнице меня уже ждал мой напарник. Увидев меня он тут же накинулся на меня с вопросами:
– Ну что там?
– Полный мрак – Честно ответил я.
– А поподробнее?
– Да что поподробнее? Сам потом запись в протоколе можешь почитать. А я это пересказывать не собираюсь. Про череп козлиный какой-то заливает. Про чёрта какого-то, который её дочь унёс. У бабы явно крыша потекла после происшествия. А может изначально была с приколом, вот и выдумала себе всё это.
– Сень, ну ты чего? Баба мужа с дочерью потеряла! Добрее надо быть!
– Ага, третьи сутки без нормального сна, на одном кофе ведь так способствуют проявлению доброты! – Съязвил в ответ я. Паша ничего мне не ответил.
А дело действительно было тёмным. Нам поступил вызов как раз от опрашиваемой мной Надежды Николаевны. Внятно та объяснить ничего не смогла, только сказала что на них напали. Приехав на место... вот честно, я за всю свою карьеру не видел ничего подобного. В доме полный разгром, окно выбито вместе с частью стены, на улице та самая кувалда валяется. Надежда Николаевна лежит на полу без сознания. Дочери нигде нет, а то, в каком состоянии мы мужа нашли, я даже описывать не буду. Я чуть там же не блеванул, когда это увидел. Благо нечем было.
И самое поганое, не было ни улик, ни состава преступления. Первой подозреваемой, естественно, стала сама безутешная мать. Женщина явно была не в себе, может это она и совершила всё это. За время своей работы я не раз встречал психов, совершивших страшные преступления, а потом списывающих их на кого-то другого. На голоса в голове, демонов, духов, бесов. Однако в этот раз всё было не так. Отпечатки пальцев на кувалде принадлежали не ей, их вообще не было в базах данных. Женщина пришла в себя лишь через три дня после инцидента, и её показания не дали ровным счётом ничего.
Мурыжили это дело ещё дней 10 наверное. За это время мы настолько отчаялись, что и череп этот пытались найти, и тот самый тринадцатый дом посещали. Всё бестолку. Дом оказался просто заброшенной развилиной, в которой никто не жил наверное с самой его постройки. Мы обшарили его в доль и поперёк по несколько раз, но ожидаемо ничего не нашли. Дело всё больше казалось тупиковым, а я в свою очередь всё больше походил на зомби. Мне и коллеги начали говорить, что у меня морда зелёная. Даже наш нетерпящий отговорок начальник. кажется, заметил это, и выдал мне больничный на две недели. Чему я был только рад. Я ведь с семьёй не виделся всё это время. Домой возвращался только чтобы поесть да поспать. И то, максимум часа 4. Наконец смогу по нормальному провести время с женой и сыном.
Когда я вернулся домой раньше, чем обычно, Оксана с Димкой встретили меня с распростёртыми объятиями. Оксана зацеловала так, что на мне сантиметра без её помады не осталась. Тут же начала накрывать на стол, наготовив столько, что наверное хватило бы прокормить целую роту. Мы сидели за столом, ели, разговаривали, смеялись. Жена пыталась расспрашивать меня о деле, а я пытался отвечать, оставляя все жуткие детали. Как же я всё таки был рад их видеть...
– Папа?
– Ась?
– Я же совсем сказать забыл. У меня новые друзья появились!
– Ого! – С нескрываемой радостью произнёс я. Ведь наш Димка был очень застенчивым, и в школ почти ни с кем не дружил. По этому я искренне был рад за него. – И как же их зовут?
– Оля и Яшка.