Смотришь на ситуацию и ловишь себя на мысли, что мы возвращаемся в логику Холодной войны, но с ближневосточным колоритом и новыми игрушками. Только тогда стояли танки друг напротив друга в центре Европы, а сейчас эсминцы пасут друг друга в Ормузском проливе, и ставки выше, потому что за спиной у каждого — ядерный «зонтик» или его подобие.
Оцениваем ситуацию по трём векторам: военный потенциал, политическая воля и внешние игроки.
1. Военный расклад: Иран играет в «ассиметрию», США — в «дальнюю руку».
Иранцы — ребята неглупые. Они прекрасно понимают, что в классической войне на море или в воздухе с авианосными группами США им не выстоять. Потому их козырь — это насыщенная система ПВО (своя, местами очень даже злая) и море ракет малого и среднего радиуса. Их стратегия — заставить противника подойти поближе. В Ормузе, где ширина фарватера — три мили, американский эсминец — это просто мишень для роя быстроходных катеров и береговых «Корнетов». Американцы это знают, поэтому держат флот подальше, в Оманском заливе. Их конёк — высокоточное оружие и удары с беспилотников. Они будут бить оттуда, откуда их не достать иранской ПВО. Классика: «кулак» против «иглы».
2. Ядерный след и красные линии.
Для Вашингтона сейчас главная головная боль — даже не нефть, а возможный прорыв Ирана к ядерному оружию. Если Тегеран обзаведётся бомбой — всё, баланс сил в регионе рухнет моментально. Саудиты, Турция, Египет — все побегут покупать или делать своё. Это США допустить не могут. Поэтому любые манёвры американцев мы рассматриваем как попытку прощупать: «А что вы сделаете, если мы ударим по вашим ядерным объектам?». Иран, в свою очередь, использует тактику «стратегического терпения»: они по миллиметру повышают обогащение урана, смотрят на реакцию мира и одновременно стягивают войска к границам. Это шахматная партия, где фигуры — настоящие, с патронами.
3. Психология и воля: кто моргнёт первым?
Тут самое интересное. С одной стороны — Тегеран. Это режим, который держится на идеологии и образе внешнего врага. Для них отступить — значит потерять лицо перед всем шиитским миром. С другой стороны — Вашингтон. У США сейчас ресурсы растянуты: Украина, Тайвань, свои внутренние дрязги. Воевать с Ираном — это не Ирак 2003-го потрогать. Это горная страна с 80 миллионами населения, вооружённого до зубов, и с опытом ирано-иракской войны (кстати, одной из самых кровавых в истории). В окопах иранцы сидят крепко. Американцы это понимают. Потому идёт игра мускулами: то бомбардировщики B-52 подгонят на базу в Катаре, то учения в Персидском заливе.
4. Наш интерес и роль других.
Со стороны видны две вещи. Во-первых, Иран прочно вошёл в орбиту БРИКС и ШОС, у них плотные отношения с Москвой и Пекином. Это даёт им «подушку безопасности»: они знают, что в случае тотальной блокады или прямой агрессии, за спиной будут те, кто подсобит и оружием, и словом в Совбезе. Во-вторых, Израиль. Вот кто реально может нажать «красную кнопку». Для Тель-Авива иранская бомба — это экзистенциальная угроза. И если США будут колебаться, израильтяне могут ударить по ядерным объектам самостоятельно. И вот тогда США втянутся автоматически. Потому что бить по Ирану без американных систем наведения и дозаправки в воздухе — самоубийство.
Вывод (сугубо личный):
Войны в ближайшие полгода, скорее всего, не будет. Будет «ползучая эскалация». Перехваты танкеров, удары по базам проамериканских сил в Сирии и Ираке, кибератаки на Нетаньяху. Но ситуация — как бикфордов шнур. Искра может вспыхнуть случайно: где-нибудь сбитый дрон или потопленный катер. В такой обстановке главная задача для нас — держать нос по ветру и иметь план эвакуации наших специалистов и дипломатов из региона на час ноль. Потому что когда начнётся, остановить это будет сложно.