Зацеп на джиговой рыбалке — дело абсолютно привычное и даже рутинное. Приветствую вас уважаемые рыбаки, вы на канале "Клевая рыбалка". Обычно на том конце шнура оказывается затопленная коряга, старый трос от баржи или крутая бровка, плотно поросшая злой ракушкой. Ты просто мысленно прощаешься с уловистой приманкой за пятьсот рублей, наматываешь шнур на рукав куртки и с усилием рвешь снасть. Но бывает совершенно другой тип зацепа: когда на том конце оказывается не глухое мертвое дерево, а что-то вязкое, податливое, но невероятно тяжелое.
Каждый нормальный спиннингист знает это мерзкое, тянущее ощущение — ты зацепил браконьерскую путанку. Осенью прошлого года на одном из изгибов нашей местной реки со мной произошла история, которая из обычной рыбалки чуть не переросла в жесткую криминальную разборку на глухом берегу.
Погода стояла хмурая, ноябрьская. Вода ледяная, прозрачная, уровень сильно упал. Я искал русловую щуку и методично пробивал дальний свал тяжелым джигом: 32 грамма свинца и крупный пятидюймовый силиконовый виброхвост. На очередной ступеньке, прямо в момент паузы, произошел тот самый глухой зацеп. Я уже потянулся в рюкзак за отцепом, но тут почувствовал, что зацеп медленно, с диким натягом, но идет на меня. Шнур у меня стоял мощный, честная «двойка» (PE #2.0) по японской классификации, поэтому я решил не рвать, а тащить.
Тянуть мокрую сеть против течения одной только катушкой — это верная смерть для главной пары механизма. Поэтому я работал исключительно бланком: плавно, всем корпусом тянул удилище на себя, затем быстро выматывал слабину лески, опуская кончик спиннинга к воде. Спина взмокла моментально, бланк скрипел от запредельного перегруза.
Минут через пятнадцать изматывающего выкачивания, в метре от уреза воды на поверхность всплыл огромный мутный ком из дешевой китайской лески. Зрелище, скажу я вам, максимально отвратительное. В ячее намертво запутались гнилые ветки, почерневшие осенние листья и, к сожалению, рыба. Большая часть улова уже давно уснула и начала разлагаться — запах стоял такой, что глаза слезились.
Я достал из ножен свой охотничий нож и начал методично кромсать эту дрянь, чтобы освободить свою приманку и выпустить пару чудом выживших карасей. Саму сеть я планировал вытащить на песок и сжечь.
И тут за спиной громко хрустнули сухие ветки. Из кустов вышел плотный, краснолицый мужик лет пятидесяти в высоких резиновых сапогах. На плече у него висел чехол с ружьем — видимо, местный охотник, бродил по камышам в поисках утки. Он увидел, чем я занимаюсь на берегу, и лицо его мгновенно исказилось от злобы.
— Эй, командир, ты чего мою снасть режешь?! — рявкнул он, подходя вплотную и демонстративно поправляя ремень ружья на плече.
— А с каких пор китайская гнилая путанка стала законной снастью? — спокойно отвечаю я, продолжая кромсать леску ножом. — Она тут брошенная гниет, рыбу тухляком травит. Весь берег провонял.
Мужик начал закипать. Посыпался отборный мат и откровенные угрозы. Заявил, что он эту сеть "только вчера вечером поставил", это его место, а я ему убытки делаю. Ага, конечно! В ледяной ноябрьской воде рыба за одни сутки физически не превращается в вонючую кашу. Эта путанка стояла тут минимум недели две, но признаваться в своем браконьерском разгильдяйстве ему было невыгодно.
— Давай, компенсируй мне стоимость сети и рыбу в мой пакет клади, пока я тебе твой спиннинг об колено не сломал, — заявил он, надвигаясь на меня.
Вступать в драку с вооруженным, агрессивным браконьером на безлюдном берегу — затея откровенно глупая. Я положил нож на рюкзак, достал смартфон и демонстративно нажал кнопку записи видео.
— Значит так, уважаемый, — говорю я громко и четко, глядя прямо в объектив и переводя камеру на него и на сеть. — Статья 256 Уголовного кодекса РФ, незаконная добыча водных биоресурсов. Сеть твоя? Твоя, ты сам только что это на камеру сказал. А знаешь, какие сейчас таксы для исчисления ущерба? За одну погубленную щуку или судака — больше трех тысяч рублей за голову, независимо от размера. У тебя их тут с десяток гниет. Сейчас я звоню знакомому инспектору Рыбнадзора, благо связь тут добивает. Заодно и местному участковому наберем. Как думаешь, ружье твое легальное при тебе оставят после составления протокола? Или лодку твою изымут, на которой ты эту дрянь ставил?
И вот тут спесь с этого «хозяина реки» слетела как по щелчку. Одно дело — брать на понт одинокого рыбака в лесу, и совершенно другое — получить реальный протокол, многотысячные штрафы за каждую рыбью голову, да еще и проблемы с лицензией на оружие.
Мужик резко сбавил тон, отвел взгляд, буркнул что-то невнятное про "городских, которые простым людям жить не дают", резко развернулся и быстро скрылся в кустах. Я спокойно дорезал капрон, аккуратно выпустил выживших карасей в реку, а остальную вонючую кучу выволок на сухой песок. Собрал вокруг сушняка, полил всё это дело жидкостью для розжига мангала, которая всегда валяется в багажнике, и сжег этот браконьерский мусор дотла.
Браконьеры всегда смелые только на словах, но они жутко трусливы, когда дело доходит до реальной, неотвратимой ответственности. Главное в таких ситуациях — не лезть в рукопашную, а бить их по самому больному: страху перед законом и конфискацией имущества.
А как вы поступаете, когда цепляете спиннингом чужие сети? Вытаскиваете на берег и режете, или просто обрываете приманку, чтобы не связываться с местными? Были ли у вас подобные конфликты на водоемах? Напишите в комментариях, обсудим!
Рыбалка - это не только процесс ловли рыбы, это целая наука. Делитесь своим мнением в комментариях и подписывайтесь на мой канал. До скорых встреч!