Глава 4. Бункер и ночной выход
Приезжаем на ноль. Быстрая разгрузка — никто не командует, все просто знают, что делать. Мешки, коробки, катушки с проводом — всё это в бункер. Там тепло, пахнет соляркой, человеческим телом и табаком. Парни, которых мы сменили, уже грузятся в УАЗ — молча, без лишних слов. Никто не мешкает, пересменка занимает не больше 5 минут. А дольше и нельзя – заметят и накроют снарядами. Мы остаёмся. Теперь путь назад отрезан. Завтра должны подвезти еду, и я должен буду уехать с поварами. Таков был план.
Жаба достаёт гель, мажет плечо. Оно у него болит от катушек, от того, что каждый день таскает на себе связь.
— Всё, — говорит. — Пошли.
Мы выходим в ночь. Добрый остаётся в бункере на связи.
Глава 5. Ночь. Блуждание
Тьма была абсолютной, кромешной — не просто темнота, а чёрная, вязкая пустота, в которой растворялись очертания мира. Не видно было даже собственных ног, будто их и не существовало вовсе. Ночь наступила внезапно, как это бывает только здесь, на юге. В воздухе висел тяжёлый запах: сырость, пропитанная гарью, и едкий дух сгоревшего металла — запах войны, въедающийся в одежду, волосы, кожу.
Мы идём по тропинке. Изредка подсвечиваем под ноги фонариками. Этого строго нельзя делать — дрон увидит, и всё. Распи***йство не обошло стороной и нас. Просто через два часа дороги нам стало уже всё равно. Ноги гудят, броня давит на плечи, пот заливает глаза. Мы устали, и страх притупился, уступив место тупой механической ходьбе. И вдруг я замечаю: Жаба пошёл не туда. Он сворачивает в сторону, в заросли.
— Серёга, стой! — шепчу. — Там мины могут быть. Давай вернёмся.
Он останавливается, смотрит на меня. В темноте не видно лица, только силуэт.
— Заблудились мы, — говорит просто. И в этой простоте — вся война: даже опытные бойцы теряются в этой черноте, где каждый куст может оказаться смертью.
Мы возвращаемся. В одном из блиндажей нам объяснили дорогу: «Идёте туда, там разбитый БТР. Возле него поворачиваете направо, потом налево…» В общем, запутали нас ещё больше.
Мы шли по окопам, по ходам сообщения, по каким-то развалинам. В итоге вышли к какому-то блиндажу. Раздолбанному, заваленному мусором. И запах. Специфический, сладковато тяжёлый — так пахнут мёртвые тела.
— Здесь трупы, — говорю.
— Знаю, — Жаба принюхивается. — Не наши. Пошли назад. - Как будто по запаху можно определить принадлежность мертвого тела к той или иной армии. Но я решил не спорить.
Выбрались оттуда, пошли обратно, нашли наконец тот самый разбитый БТР — он стоял, задранный в небо, чёрный, обгоревший, как скелет. От него оттолкнулись и вышли на дорогу, потом на тропинку.
Глава 6. Блиндаж учителя
Жаба ведёт дальше. В темноте мы натыкаемся на очередной бугор, прикрытый плащ-палаткой и маскировочной сетью. Ныряем внутрь.
Стены и потолок, выстланные шершавыми скатами брёвен, давили своей тяжестью, словно своды древней пещеры. Нары в два яруса, застеленные спальниками. В углу стол, накрытый газетой, на нём — помятый чайник, кружки, банки из-под тушёнки, полные окурков. В центре буржуйка, в ней тихо потрескивают окопные свечи — самодельные, из консервных банок и картона, пропитанного парафином. Они отлично заменяют дрова - две-три свечки ставишь в буржуйку и тепло до утра обеспечено! Дрожащий свет рисовал на бревенчатых стенах причудливые тени, похожие на молчаливых свидетелей. На нарах сидит мужик. Крепкий, с жёсткими руками. Короткая стрижка, под ёжик. Лицо обветренное, спокойное, глаза изучающие. Это Учитель. Позывной говорит сам за себя.
— Привет, — говорит Жаба. — Не спишь?
— Не сплю. Думаю.
Я присаживаюсь. Он и правда учитель, преподавал ОБЖ, из Югры. Раньше работал в милиции, потом ушёл в школу. Когда началась мобилизация, бросил всё, рванул добровольцем.
— Думаю, лучше я пойду, чем кого-то молодого заберут, — говорит он. — Мы, конечно, ещё те воины. Далеко не спецназ.
Усмехается. Я смотрю на его руки — они лежат на коленях, тяжёлые, как кувалды. И я понимаю: за этими руками — школа, семья, мирная жизнь, которую он оставил, чтобы прийти сюда.
— В 14-м Донбасс воевал сам. Тогда мы думали, что это надолго, но не знали, что настолько. А когда Донбасс вернулся в Россию — все поняли: братский народ, одно дело.
Я молчу. Только свечи потрескивают, и этот звук кажется громче любых выстрелов.
— Тяжело им, молодым, — кивает он в темноту, где спят другие. — Но держатся. Потому что знают: победа будет за нами. Не сомневаются. Это их подбадривает.
Я вслушиваюсь в тишину блиндажа, и мне кажется, что я слышу, как дышат эти парни, как им снятся дом и мама.
В каждом блиндаже гостей встречают с неподдельной радостью. Парни сидят тут неделями безвылазно, ждут ротации. Это может быть и месяц, и два, и даже три. Сидят в маленькой землянке человек 5 – вот такая группа. Их задача – наблюдать. Если враг пойдет в наступление – держать оборону до последнего, пока не подойдут основные силы. Ну и не допустить прохода диверсионных групп.
За месяцы, что эти солдаты проводят друг с другом – выговорено все, что только возможно. Рассказаны все истории, знают друг друга, в общем, как облупленные. Поэтому новые люди в их блиндаже – это праздник и неподдельная радость.
Сразу ставят чай. Достают все самое лучшее – конфеты, печенье, то, что не прописано в уставе. Как бы им и самим мало, и никто не знает, сколько им тут еще сидеть, а на стол выкладывают вообще все. И настойчиво заставляют угощаться. Вот это меня поразило. Крохоборству тут не место. На войне делились всем, от конфет и печенек до надежды и веры.
А еще в каждом блиндаже, который мы посетили в ту ночь, сетовали, что никто их не навещает. Особенно – журналисты. Поэтому кропотливо снимаю всех по очереди – приветы родным и близким: «у меня все хорошо, мама, папа, победа будет за нами!».
Мы вылезаем наружу. Жаба трогает меня за плечо: пошли, время.
Я буду очень благодарен любой помощи. В конце моей книги вы узнаете, как все пошло наперекосяк, когда я получил серьезную контузию и потерял работу.
Помочь: https://dzen.ru/id/69a5a839546751636ecdbc9c?donate=true
Оглавление:
А. Войтович «ВОЕНКОР» Глава 1 (эпизоды 1-3) https://dzen.ru/a/aaWraGzju1pJ43xC