Домой сегодня. Хватит болтаться, надо и дом родной навестить. А то привыкнет Василиса, хозяйкой себя почувствует. А вот интересно, какое это у неё предназначение? Тараскин так и не сказал, всячески увиливает от ответа. Есть, мол, предназначение, а дальше — не моё дело. А я в этом предназначении какую роль выполняю? Ни разу не было предложено предоставить ей квартиру за счёт отдела. Вон Женька с Альфредом: только приехали — и им сразу жильё. А Василиса, словно так и положено, у меня жить будет. Опять вокруг меня одни ведьмы. Тьфу ты! Тоже, что ли, предназначение?
С такими мыслями я и приехал домой. Заходя во двор, по привычке втянул носом воздух, ожидая ароматов приготовленной еды. Ага, щаз! Василиса в доме — явно за книгой. Готовка — это не её конёк.
Толкнув дверь, не сразу и сообразил, что она заперта. Дверь? В дом? В недоумении уставился на неё и уткнулся взглядом в висячий замок. Словно не веря своим глазам, пощупал его. Точно, не морок. Замок самый настоящий. Собрался было читать заговор на открывание всех запоров, да сообразил, сунул руку за притолоку. Ага, вот он ключ, покрытый пятнами ржавчины. И где его только Василиса взяла? Дверь в мой дом уже и не помнит, когда её закрывали замком. Всегда кто-то в доме был. В редких случаях уезжали все, но и тогда замок не вешали, так прикрывали — и всё. Кто на хуторе вздумает в чужой дом без приглашения заходить? У нас тут хоть и пять домов, но соседи между собой не знакомы. Для этого на хутор и уехали, чтобы оставаться только сами с собой. Общаемся только я и баба Ма. Вернее, общались.
Я глянул на дом ведьмы и во дворе увидел людей. Немного, всего три человека. Но это явно на приём к ведьме. В душе вспыхнула надежда, и, словно боясь её спугнуть, я неуверенной походкой поспешил к дому бабы Ма. Привычным взглядом осмотрел присутствующих. Никаких осложнений. Так, обычные житейские жалобы.
Глава 19 / Начало
Зашёл в коридор дома ведьмы, вдохнул запах сушёных трав. Что-то свежее сушится. Это ж когда она приехала и не позвонила? Нахмурил брови, хотел, чтобы баба Ма поняла, что я сердит, что не сообщила. Но губы предательски расползлись в улыбке. Рванул дверь на себя и замер. Улыбка сползла с лица. На месте старой ведьмы сидела девчонка и что-то писала для пациентки. Затем оторвалась, черкнула на планшете несколько слов, повернула планшет посетительнице. Вспомнил: немая же она. Как ведьма её назвала?
Девчонка наконец обратила внимание на меня. Широко улыбнулась, жестом пригласила в дом. Схватила колокольчик, затрясла им. Я не понял, что за ритуал. Дверь открылась, и на пороге появилась Василиса.
— Звала? — поинтересовалась она. И тут же, заметив меня, кинулась на шею: — Миша! Я думала, ты меня бросил.
— Я? — опешил я, следя за реакцией посетительницы. Та сначала сильно удивилась, потом смутилась и только потом улыбнулась.
— Ну, нет, — сообразила Василиса, что сказала. Повернулась к посетительнице и, смущаясь, затараторила: — Да вы не подумайте, это мой наставник. Я не то имела в виду.
— Всё нормально, — остановила лепет Василисы посетительница, перевела взгляд на меня и поинтересовалась: — А вы не знаете, Римма Александровна когда будет? Я её рекомендации-то выполняю, — указала она кивком головы на Полину, — но всё же хотелось бы с ней.
— Не знаю, — пожал я плечами. — Она строго-настрого наказала её не тревожить. У вас проблемы?
— Мне хотелось бы отливку воском сделать, — ответила женщина. — Знаю, я и сама могу это сделать, но всё же специалист — это надёжнее.
Полина быстро черкнула что-то на планшете, подсунула женщине.
— О нет, — прочитав, отказалась та. — Я предпочитаю опытную ведьму. Ну, или ведьмака.
Я скосил глаза к столу, прочёл на планшете: «Я сама могу вам сделать отливку».
— Я сделаю, — подмигнул я Полине. — Ко мне пройдёмте.
Полинка нахмурилась, Василиса попыталась что-то возразить, но я взглядом приказал девчатам замолчать. Как ни странно, обе послушно заткнулись.
Проводив пациентку на улицу, извинившись, что забыл воск (хотя у меня дома и свой есть), я вернулся в дом к ведьме.
Девчонки сидели хмурые, опустив головы.
— Чего скисли, пигалицы? — бодро поинтересовался я. — Ну-ка, ответьте на вопрос: к кому люди идут на хутор? И баба Ма здесь не главный персонаж.
Они вскинули головы. Полинка черкнула на планшете: «К бабке».
— То-то, — потрепал я её по голове. — К бабке. А вы на бабок ну никак не тянете. Клиенты бабы Ма уйдут, своих лет через сорок набирать только начнёте, хоть какая сила у вас будет. Значит что? — Я посмотрел на Полину. Умная девочка. Она улыбнулась и написала на планшете: «Нужна бабка».
— Умница, — похвалил я её. — Говорящая голова тебе нужна в виде бабки. Особенно в твоём случае. Дерзайте. В актёрах ТЮЗа недостатка нет.
Я вспомнил Капу. Интересно, ей-то, зачем актриса вместо себя? Сильная травница. Надо Капе весточку послать. Хорошая ведьма. Мне вообще на хороших ведьм везёт больше, чем на дрянных.
— Миша, мне срочно с тобой поговорить надо, — сделала страшные глаза Василиса.
— Отпущу клиентку — поговорим, — заверил я её.
Прихватил воск и заспешил к дому. Клиентку завёл через прихожую в летнюю кухню. Она когда-то и делалась для приёма, да так и не принимал я здесь клиентов. Вот теперь начну. Ну, не терять же наработанных бабой Ма годами клиентов? Когда теперь ещё Полинка бабку найдёт да объяснит ей, что делать.
Принялся сам вспоминать, как отливать воском. Давно я этого не делал. Растопив воск, вылил его в посудину, которую держала в руках клиентка, посмотрел результат.
— Есть небольшой негатив, но никаких угрожающих жизни происшествий не вижу, — начал было я. Но клиентка меня перебила:
— Вы без наговора. Римма Александровна всегда наговор шептала на воду.
Блин, забыл. Надо ж было что-то шептать. Вообще-то для этого ритуала наговор не нужен. Достаточно, что вода вашу энергетику приняла. Но, как баба Ма говорила, народ идёт не только за рецептом, а ещё и за шоу. «Вот ты, Мишка, почему думаешь, платных врачей любят больше, чем бесплатных? Лекарства-то одни и те же выписывают. Просто у платных есть элемент шоу. Они тебя вроде как выслушивают, а ещё много чего говорят. По сути, бестолку воду льют, но говорят. Человек почувствовал участие — шоу оно и есть. У бесплатников на это время нет. Вот и всё. Бесплатные врачи зачастую намного грамотнее платных, но без шоу. А ты, молча воск выливаешь. Шоу дай. Хоть стих читай, всё равно. Но не молчи».
— Я наговор читал про себя, — быстро начал выкручиваться я. — Просто у вас энергетика своя, сильная, я своей сбить её побоялся, — блин, что я несу?
— Мне ещё совет нужен, — улыбнувшись, проговорила она. — Мальчик у меня. Двадцать три ему. Вы не подумайте, не избалован. Сам квартиру снимает, с девочкой живёт. — Она вздохнула. — Очередной. Но так с детства повелось: он со мной всем делится. Иногда даже совета моего не спрашивает — так, просто рассказывает, и всё. — Она умолкла.
— Так это неплохо, — пожал я плечами. — Вы ему друг.
— Вы поняли, — обрадовалась она. — А то получилось, будто у меня сыночка-корзиночка и я всё за него решаю. Это не так. Самостоятельный мальчишка, ещё и мне помогает. Вот только никак себя не найдёт. Его все ругают: мол, то заодно хватается, то за другое. Уже взрослый, пора и определиться. А он не может. Он столько всего уже умеет, только толку нет. Может, ему как-то можно помочь?
— Ну, можно. Наверное, — растерялся я. — Двадцать три — он ещё только жить начал. Не может определить, что ему по жизни нравится? Некоторые и за всю жизнь этого понять не могут. А тут... Интересно, это мальчика мучает или маму? — Я сейчас вам один рецепт напишу. Подождёте?
— Да, конечно. На улице, — улыбнувшись, она пошла на выход.
Минут через пятнадцать я вышел, неся в руках рецепт. В дверях столкнулся с Василисой.
— Полинка в город поехала, — доложила она. — Травы по ведьминым рецептам выдала и умоталась.
— Хорошо, — кивнул я. Мне как-то совсем всё равно, куда делась Полина.
— Вот, — протянул я женщине, сидевшей на лавочке под берёзой, исписанный лист. Еле нашёл ручку в доме, Вавилу Силыча и Васятку искать заставил. Домовой мне её быстро принёс. — Зеркало нужно, в которое ещё никто не смотрелся. Новое. — Начал я рассказывать. — Переклад на зеркало обряд называется.
Проводится на убыльной луне. Идём на реку и берём с собой зеркальце новое, куда не смотрелись.
Открываем зеркало, смотрим в него на своё отражение — это сын ваш должен делать. Чётко держа перед собой, проговариваем, от чего хотим избавиться, затем рисуем слюной крест равносторонний (к Богу никакого отношения не имеющий) и читаем:
«Како одним созданы,
Одним сплочены,
Да что один жизнь поживает,
Другой во тьме коротает,
Что теперь одному непотребно,
Брату второму зеркальному да передастся,
Да то всё — хвори да болезни,
Ломота, слепота, глухота,
Да зуд, да свербеж,
Да немощь старческая,
Да трясучка ручная,
Да чернь с лица,
Да кривизна, да хромота,
Да невезение чёрное,
Да беднота гола,
Да горести горькие,
Да тоска скрипуча,
Да маята тягучая,
Да оговоры, да призоры,
Да тридцать три сорочинцы,
Да… (сказать, что мучает).
То ж брат зеркальный к себе бери, хватай,
Крепко держи, да не отпускай,
Во тьме водной почивай.
Ключом замкнуто, ключ в воды темны кинут.
То самим Аспидом охраняем.
Твердь!»
Читаем три раза, переворачиваем зеркало и аккуратно кидаем в воду, чтобы зеркальная поверхность была «лицом» ко дну.
Оставляем угощение водяным жителям, разворачиваемся через левое плечо, уходим.
— Спасибо, — внимательно выслушав меня, произнесла женщина. Открыла кошелёк, подала мне двухтысячную купюру. Ещё раз кивнула и пошла к остановке.
А мне от проведённого обряда стало легко и спокойно. Вот так бы и работал с людьми, делая то, что умею, и не выискивая всяческие непонятки по улицам. Эх, отчёт ещё писать... Уволиться, что ли? Продолжение