«Английский пациент» Мингеллы — это кинематографическая медитация на тему утраты, памяти, вины, человечности и прощения. Со слушателями подкаста "Симпосион" мы как раз обсуждаем такое кино. Послушать можно здесь.
Действие фильма начинается в Италии, в разрушенном бенедиктинском монастыре, в Тоскане, весной 1945 года. В этом импровизированном госпитале собираются наши герои: безымянный пациент, саперы из соседней деревеньки, загадочный персонаж с фамилией Караваджо и неунывающая медсестра Ханна с разбитым сердцем, но полная жизни. Другая часть разворачивается раньше — с 1938 по 1940 год — в районе юго-восточной Ливии и северо-восточного Судана, где компания археологов и картографов проводит исследования.
Война в фильме выступает разрушительным элементом, который создает пропасти: между нациями, между мечтой и реальностью. А пустыня, любовь и память эти пропасти стирают.
История любви в этом фильме выглядит как столкновение двух душ, стремящихся к свободе. Они бегут от того, кем их заставили быть: британским офицером, женой дипломата, чиновником империи. Их любовь — как акт сопротивления: не оружием, а вниманием — к касанию, к шепоту, к чтению Геродота под звёздами.
В фильме много кусочков дневника, саморефлексии и рассказов о прошлом, потому что слова — это единственное, что ещё живо в покалеченном теле или разрушенном городе. И в этом — этика фильма: не судить, не искупать, не оправдывать — просто быть рядом и рассказывать свою историю.
Геродот, чьи строки переплетаются с воспоминаниями главного героя, — не случайный выбор. Он не искал «истину» — он собирал истории, мифы, слухи, свидетельства побеждённых. И Альмаши, как и он, знает: в пустыне нет официальных версий. Там, где нет границ, нет и национальных мифов— только люди и их желания или ошибки.
Прощение в этом фильме очень тихое, невысказанное: оно заглушает боль ожога, когда Ханна кормит своего пациента из рук, не спрашивая, почему он остался жив. В том, как пострадавший Караваджо отказывается мстить и становится невольным соучастником исцеления. Оно в том, как Альмаши слушает голос чтеца, повторяя имя из прошлого, — и только это примиряет его с реальностью. Он был. Он любил. Он помнит. И в этом их прощение.
P.S. смотрите до конца и обязательно прислушайтесь к письму, которое написала на прощание Кэтрин.
Еще больше о морали и философии добра и зла в нашем подкасте "Симпосион".