Жизнь актрисы — это всегда диалог между реальностью и вымыслом. И для Ангелины Пахомовой он, кажется, никогда не затихает: в ее биографии роли и повороты судьбы порой переплетаются так тесно, что сложно понять, где заканчивается одно и начинается другое. Мы встретились с актрисой накануне премьеры в Okko сериала «На льду» и поговорили о неслучайных совпадениях в жизни и кино.
«Мне всегда было интересно, насколько далеко я могу выйти за пределы здравого смысла, играя роль. Думаю, многие актеры меня сейчас поймут — в какой-то момент все происходящее на съемочной площадке психика начинает воспринимать как реальное. И все потрясения становятся личными, — рассказывает Ангелина. — В сериале «На льду» была сложная эмоциональная сцена с ребенком. Надо было играть сидя в воде. И это был не специально построенный бассейн, где можно было подлить горяченькую водичку, а какая-то ГЭС в Подмосковье с ледяной речной водой. Конечно, на мне был гидрокостюм, но это не спасало. Когда после сцены я вернулась к себе в вагончик, у меня случилась эмоциональная разрядка, и я разрыдалась. Наша профессия — это все равно какое-то насилие над собой. Но без этого никуда, если хочешь, чтобы тебе верил зритель.
Помню, когда только вышел фильм «Черный лебедь» Даррена Аронофски, я сидела и думала: «Господи, как я хочу такое сыграть». И вот спустя 15 лет меня утверждают в проект «На льду», где у меня такая же противоречивая, сложная героиня, как и у Натали Портман. Конечно, у моей Ксении нет раздвоения личности, но внутренний надрыв не меньший. Вот как интересно мое желание меня догнало».
Есть мнение, что сыграть «на нерве» можно, только если у тебя самой в жизни были какие-то потрясения. У тебя же как будто все иначе — ты выросла в любящей семье, из маленького города Тогучина в Новосибирской области приехала в Москву и сразу поступила в театральную студию Олега Табакова, потом играла в «Табакерке» под руководством Владимира Машкова…
Не совсем так. Мало кто верил, что у меня что-нибудь получится. Мама говорила: «Где мы, а где Москва?!». А я думала: «Ну это мы еще посмотрим».
То есть у тебя был сразу прицел на столичные театральные вузы?
Сначала думала, что буду пианисткой. Я училась в музыкальной школе по классу фортепиано, в Новосибирский колледж готовы были взять без экзаменов — у меня были хорошие способности. Но потом поняла, что сидеть по 10 часов за инструментом не хочу. Потом думала стать певицей… Мне все время хотелось выступать, проявляться. Папа рассказывал, что, пока строил баню, я приходила к нему в разных нарядах и позировала как модель. То есть вот это желание быть на виду было всегда, хотя по натуре я человек стеснительный.
А как в итоге остановилась на актерстве?
В музыкальной школе со мной училась девочка, которая как раз и поступила в школу Табакова — Арина Автушенко сейчас актриса «Табакерки». Тогда меня и осенило: в актерстве можно быть кем захочешь — примерить разные профессии. Конечно, у меня не было никаких навыков, чтобы поступать в театральный — я ведь играла только в школьных постановках. Никакой актерской мастерской в нашем маленьком Тогучине тогда не было. И вот смотрю я однажды по телевизору «Вечернего Урганта», а там Хабенский рассказывает, что у него студии по всей стране. Я тут же бегу в маме: «Давай попробуем!». Я понимала, что к поступлению меня должны готовить профессионалы — сама не справлюсь. Каждый день мы с мамой ездили в Новосибирск, чтобы я могла заниматься в студии Хабенского с профессиональными педагогами. А это два часа на электричке в одну сторону и столько же в другую.
Получается, родители в твоем выборе тебя поддержали?
Мама всегда была за то, чтобы я стала звездочкой. Папа же, обычный русский мужик от земли, крестьянский фермер, воспринял поначалу в штыки: «Какая такая актриса? Какая Москва? Вы с ума сошли?». Ему понадобилось время, чтобы принять то, чем я занимаюсь. Недавно вышел фильм «Трофей», где у меня есть очень откровенная сцена. И я хотела, чтобы родители обязательно увидели эту картину, потому что я там обалденно играю, и гордились мной. Но вот эти три минуты секса на большом экране! (Смеется) Я папе говорю: «Просто пойми, что это не я, а роль такая, просто перетерпи». Думала, он будет в шоке. А он сказал: «Все нормально, успокойся». А когда брал билеты в кассе, громко сказал: «Вот, идем на нашу дочку смотреть».
В московскую театральную школу тебя принимал сам Табаков. Каким он тебе запомнился?
Он был в приемной комиссии на третьем туре. Сидел такой странный, загадочный, все время листал мои документы, пока я читала отрывок из «Красавицы» Набокова. Вообще на меня не смотрел. И вдруг остановил и спрашивает: «Сколько вам лет?». Я, ошарашенная таким внезапным вопросом, отвечаю: «Пятнадцать». «Понятно. Спасибо вам большое, достаточно», — сказал Олег Павлович. Я потом в его книге прочитала, что это у него был метод такой — провоцировать и смотреть, пробьешься ты сквозь стену или сдашься. Еще одно взаимодействие с ним у меня было, когда я училась на первом курсе. Табаков тогда еще ходил на студенческие показы. Мы играли отрывок из «Белых ночей» Достоевского. Мне казалось, что у нас отвратительно получается, я готова была провалиться сквозь землю. И тут Олег Павлович обращается ко мне: «Ангелина Пахомова, вы были когда-нибудь влюблены? Вот что ваша героиня делает в отрывке?». А мне всего 16, откуда я знаю, что она там делает. Даже не помню, что ему ответила. А он рассмеялся: «А она, Ангелина, выбирает между одним и другим парнем. Одного она любит, а другого ей предлагают». И это было такое классное замечание — не всем посчастливилось с ним вот так пообщаться.
Вообще учиться в московской школе Табакова было интересно, но страшно: живешь в постоянном ощущении, что тебя отчислят, и надо доказать, что здесь ты не просто так. Из-за стресса в первые два месяца после поступления я поправилась на 10 килограммов — с этого начался мой путь в пищевое расстройство. Потом худела, ничего не ела, теряла критические дни и ненавидела свою учебу, потому что мне сказали: «Ты не можешь быть такой, если хочешь играть героинь». Почему-то в нашей индустрии считается, что героиня должна быть непременно тонкая да звонкая.
Ну и как ты справилась?
Не справилась, пищевое расстройство у меня до сих пор. Думаю, оно со мной на всю жизнь, пока я в этой профессии, пока есть конкретные ожидания от того, как я должна выглядеть. Если хочешь быть в этой системе, нужно играть по этим правилам. Конечно, сейчас с питанием у меня уже не так плохо, как раньше. Сейчас, например, могу съесть жареную курочку. Но это все месяцы психотерапии.
Интересно, что в «На льду» твоя героиня тоже прошла через отказ от еды. А что для тебя было самым сложным в перевоплощении в фигуристку? Ты ведь до этого ни разу не стояла на коньках…
Открою секрет — четверные прыжки за меня исполняет дублерша Анастасия Игнатьева. (Смеется) Но я научилась делать подсечки, теперь могу ехать задом наперед. При этом встать на коньки было не самым большим испытанием на этом проекте. Сложнее было «прожить» эту роль. В судьбе Ксении столько всего произошло, что реальность перестала быть объективной — психика рисует ей совершенно другие декорации. Ни одна сцена мне не давалась просто — я проживала все на полную катушку. Надеюсь, когда-нибудь стану как великий Олег Павлович Табаков: он мог заплакать, а потом повернуться и строить смешные рожи своим партнерам. Настолько он владел этим мастерством и ремеслом. Я пока не умею эмоционально переключаться — мне надо войти в состояние, настроиться, прожить и отпустить его.
Скоро выйдет еще один проект Okko с твоим участием — сериал «Джайв». И там тоже не без драмы…
Это сериал про изнанку бальных танцев — один из моих любимых проектов. Моя героиня там больше всех похожа на меня настоящую, если бы я не работала со своей головой и стремилась достичь своей цели любой ценой. Не хочу спойлерить, поэтому скажу лишь, что это будет очень красивый сериал: много танцев, много костюмов… Я кайфовала от съемок, и теперь с нетерпением жду его выхода. Танцоры, с которыми мы работали, сказали, что если бы я продолжила танцевать, могла бы добиться в этом больших успехов. Во время работы на льду, кстати, тоже так говорили. Видимо, у меня подходящие физические параметры для этих видов спорта — пластичность и небольшой рост.
Наблюдая за тобой на нашей фотосессии, я еще подумала, что ты могла бы стать моделью…
В 2022 году я, между прочим, попробовала попасть в модельную школу. Но по фигуре не подошла. Им нужны плоские, а у меня и грудь, и попа. Предложили похудеть, а я тогда весила килограммов 48 при росте 165 см. Вышла после собеседования и пошла есть ребра. (Смеется)
А оправдались ли твои ожидания от профессии актрисы?
В детстве мне казалось, что, если ты талантливая, у тебя все будет. Но оказалось, что талант далеко не во всех случаях играет решающую роль. Есть много других факторов, на которые ты просто не можешь повлиять. Артист всегда находится в зависимой позиции — причем неважно, какой величины ты звезда. Поэтому папа эту предпринимательскую жилку во мне пытался развить: «Давай, иди снимай сама свое кино!». Раньше меня это обижало и очень злило: «Ты что, не веришь в меня?!». И только год назад я поняла, как он прав. Мне хочется контроля: я хочу свой сценарий, хочу сама решать, кто будет играть, сама монтировать… Пока я, правда, этим не занимаюсь — но это мой план на будущее. Многие известные артисты к этому приходят. Вот Алексей Гуськов, с которым мы играем в «Золотом дне», сам продюсирует свои сериалы. Так почему бы не равняться? При этом у меня нет желания бросить актерство. От команды «Начали» до команды «Стоп! Снято!» — это моменты, которые невероятно наполняют мою душу.
Интервью: Елена Редреева
Фото: Александр Новиков
Продюсер: Ульяна Кальсина
Стиль: Александра Шуляк
Макияж, прическа: Аня Вишня
Ассистент стилиста: Алиса Чивилева
Благодарим ресторан «Конг» и ООО «Специализированный застройщик «Прайм Парк» за помощь в организации съемки
______________________________
🔴Понравились материалы? - Оставьте лайк и подпишитесь на наш канал. Это поможет нам стать еще лучше!.
🔴Как Вам новость? Есть вопросы к автору? - оставьте комментарий. Наиболее интересные вопросы будут переданы ответственным редакторам журнала.
______________________________