Всегда думал, что конкурсы профессионального мастерства — это про обмен опытом, новые знакомства и вдохновляющие лекции мэтров. Так оно и было... почти всегда. Но одно выступление запомнилось мне настолько, что я до сих пор вспоминаю ту ситуацию с холодком внутри. Нет, это был не самый умный совет в моей жизни. Это было откровение, которое, мягко говоря, шокировало.
В прошлом году мне посчастливилось попасть в число участников крупного конкурса учительских команд. Мероприятие действительно было крутое: куча интересных заданий, живое общение, мозговые штурмы до поздней ночи. Мы валились с ног, но горели идеями.
Между этапами организаторы, как водится, ставили просветительскую паузу — приглашали корифеев педагогики. Мы слушали заслуженных учителей, авторов учебников и просто легендарных директоров. Было много воодушевляющих речей про то, как важно сеять разумное, доброе, вечное. Кто-то говорил настолько проникновенно, что хотелось бежать и немедленно учить детей прямо в коридоре.
Но однажды на сцену вышла женщина. Солидная, с весом в педагогическом сообществе, бывший директор школы. Она начала рассказывать о своем опыте, о том, как строила коллектив, как подбирала кадры.
И тут она привела пример из своей практики:
— Ко мне приходит устраиваться молодой человек. Перспективный, с горящими глазами, педагог-мужчина. И я ему всегда задаю один и тот же вопрос: «А зачем ты в школу пришел? Ты посмотри, какие здесь зарплаты. Денег тут нет и не будет. Как ты семью кормить собрался?»
В зале повисла тишина. Мы переглянулись. Поначалу я подумал, что она сейчас осудит эту свою прошлую позицию, скажет, что была неправа, что нельзя отваживать мужиков от школы, которые так нужны мальчишкам в качестве примера.
Но нет.
Она продолжила с той же интонацией. Она говорила это как эталон педагогической этики, как отбор настоящих «ценностников». Мол, если человек после такого вопроса не развернется и не уйдет, а все равно придет работать — значит, он наш. Значит, он идет в школу не за деньгами, а чтобы нести высокие идеалы, служить, гореть, жертвовать. А если он дрогнул, задумался о хлебе насущном — такой учитель нам не нужен, грош ему цена.
Я сидел и чувствовал, как у меня челюсть медленно, но верно приближается к полу.
Я оглянулся. В зале было немало мужчин. Молодых парней, которые пришли сюда, потому что они любят свой предмет и детей. Которые, возможно, уже сейчас совмещают работу в двух-трех местах, чтобы свести концы с концами, но при этом остаются в профессии. Которые ищут новые методы, вкладывают свои нервы и время в чужих детей.
И вот нам всем сейчас с трибуны передают: «Вы дураки, что пришли. Но если вы готовы мириться с нищетой и не роптать, то милости просим, вы настоящие».
Это было не просто неприятно. Это было унизительно.
Причем, заметьте, она говорила это не с сочувствием, а с гордостью за свою принципиальную позицию. Мол, я очищаю ряды от рвачей, оставляю только идейных.
Но в том-то и дело, что идейность и желание достойно жить — это не взаимоисключающие вещи. Можно быть гениальным учителем и при этом хотеть купить квартиру, съездить в отпуск или просто не думать о том, хватит ли денег до зарплаты на лекарства.
Эта женщина, сама того не желая, обесценила наш труд еще до того, как мы вышли на финальные испытания. Она как бы сказала: «Ребята, вы выбрали стезю бедности, так что не нойте и любите ее».
Я вышел из зала проветриться. Ко мне подошли несколько коллег-мужчин. Мы переглянулись, и кто-то сказал: «Ну и напутствие... Как будто плюнули в душу».
Конкурс мы, кстати, отыграли достойно. Но тот случай запомнился надолго. Наверное, как напоминание о том, что в нашей профессии до сих пор живут стереотипы из прошлого века. Что «бедность» и «служение» у некоторых людей стоят в одном ряду.
Но я уверен, что школа будущего — это не место для святых бессребреников. Это место для профессионалов, чей труд должен оплачиваться так, чтобы вопрос «А зачем ты сюда пришел?» звучал как минимум глупо. Чтобы мужчины (да и женщины) шли в школу не вопреки, а благодаря. Потому что это почетно и выгодно. Иначе мы потеряем и тех, кто готов нести ценности, но при этом еще и нормально жить.
А вы сталкивались с таким отношением? Или это пережитки прошлого, которые скоро исчезнут? Делитесь в комментариях.