Помню, как в школе мы проходили «Грозу» Островского. Тогда мы все рассматривали согласно мнению Добролюбова. Мол, Катерина — «луч света в тёмном царстве», а я сидела и думала: ну какая же она светлая, если бросается в Волгу? Это же отчаяние, слабость, безысходность. Где здесь свет?
Прошли годы. Я перечитала пьесу уже взрослой — и всё встало на свои места. Мне показалось, что литературный критик отчасти все-таки был прав. Но поняла я это только тогда, когда сама столкнулась с ситуациями, где честность и ложь не могут ужиться в одном пространстве.
Давайте разбираться. Катерина — кто она на самом деле?
«Отчего люди не летают так, как птицы?»
Помните этот монолог?
«Катерина: Я говорю: отчего люди не летают так, как птицы? Знаешь, мне иногда кажется, что я птица. Когда стоишь на горе, так тебя и тянет лететь. Вот так бы разбежалась, подняла руки и полетела. Попробовать нешто теперь? (Хочет бежать).
Варвара: Что ты выдумываешь-то. Катерина (вздыхая): Какая я была резвая! Я у вас завяла совсем».
В школе я думала: ну, поэтичная девушка, помечтать любит. А сейчас читаю и слышу другое: крик души, запертой в клетке. Катерина не просто мечтает — она задыхается. И птица здесь неслучайный образ. Это символ свободы, которой у неё никогда не было.
Она рассказывает Варваре о своей жизни в девичестве:
«Такая ли я была! Я жила, ни об чём не тужила, точно птичка на воле. Маменька во мне души не чаяла, наряжала меня, как куклу, работать не принуждала; что хочу, бывало, то и делаю. Знаешь, как я жила в девушках? Вот я тебе сейчас расскажу. Встану я, бывало, рано; коли летом, так схожу на ключик, умоюсь, принесу с собою водицы и все, все цветы в доме полью. У меня цветов было много-много. Потом пойдём с маменькой в церковь, все и странницы — у нас полон дом был странниц да богомолок. А придём из церкви, сядем за какую-нибудь работу, больше по бархату золотом, а странницы станут рассказывать, где они были, что видели, жития разные, либо стихи поют. Так до обеда время и пройдёт. Тут старухи уснуть лягут, а я по саду гуляю. Потом к вечерне, а вечером опять рассказы да пение. Таково хорошо было!».
Вот оно. Вся трагедия Катерины умещается в одну простую истину: душа тоскует по свободе. Когда человек привык к любви, теплу, свободе — а его сажают в клетку с Кабанихой вместо наседки, он либо сломается, либо... полетит. Хоть в Волгу, хоть в небо.
И Катерина понимает, что в этом доме ее темница — это не узы брака. Это традиции и устои воспитания и подчинения, которые уже давно устарели.
«Обманывать-то я не умею»
Варвара учит её жить проще: делай что хочешь, только бы шито-крыто было. Но Катерина так не может.
«Обманывать-то я не умею, скрыть-то ничего не могу».
Для Варвары это странно. Для нас, читателей, — понятно. Катерина из тех людей, у которых душа нараспашку. Она не умеет притворяться, не умеет носить маску. И в доме Кабанихи, где всё построено на лицемерии и показном благочестии, такая честность становится приговором.
Кабаниха, кстати, это тонко чувствует. Она ведь не просто так точит Катерину каждый день. Она видит: эта невестка — другая. Её не сломаешь криком, не подчинишь страхом. Потому что Катерина боится не её, а Бога. А Бога — по-настоящему, не как Кабаниха, которая за показной религиозностью прячет свою жестокость.
«Всякий должен бояться. Не то страшно, что убьет тебя, а то, что смерть тебя вдруг застанет, как ты есть, со всеми твоими грехами, со всеми помыслами лукавыми».
Слышите? Она не о людском суде думает, а о Божьем. И это очень важно для понимания того, что случится дальше.
«Коли я для тебя греха не побоялась, побоюсь ли я людского суда?»
Любовь к Борису становится для Катерины глотком воздуха. Ей кажется, что в этом человеке есть что-то другое, не калиновское. Что он поймёт, примет, спасёт.
«Нет у меня воли. Твоя теперь воля надо мной… Теперь мне умереть вдруг захотелось. Коли я для тебя греха не побоялась, побоюсь ли я людского суда? Говорят, даже легче бывает, когда за какой-нибудь грех здесь, на земле, натерпишься».
Это уже не прежняя тихая девочка. Это женщина, которая готова на всё ради любви. Греха не побоялась — для искренне верующего человека это страшные слова. Но она идёт на это сознательно, потому что надежда на счастье оказывается сильнее страха.
И что в итоге? Борис оказывается таким же, как все. Он не готов взять на себя ответственность, не готов бежать с ней, не готов пожертвовать своим положением ради любви.
«Не могу я, Катя. Не по своей воле еду: дядя посылает», — говорит он. И это приговор.
Катерина остаётся одна. Снова в клетке. Но теперь в клетке, где всё напоминает о предательстве.
«Гроза-то в наказание нам посылается»
Сцена покаяния Катерины — одна из самых сильных в русской литературе. Её мучает совесть, она не может носить в себе этот грех. А тут ещё гроза, которую она всегда боялась.
И она не выдерживает. Падает на колени перед мужем и свекровью и признаётся во всём.
В школе я думала: какая же глупая! Ну, сказала бы что-нибудь, отмолчалась бы, переждала. Варвара же молчит! А она всё выложила.
А теперь понимаю: Катерина не могла иначе. Потому что носить в себе ложь — это не про неё. Для Катерины признание становится очищением. Да, страшным. Да, унизительным. Но честным.
«В могиле лучше…»
Финал «Грозы» знают все. Катерина бросается в Волгу. В школе это казалось поражением. Добролюбов писал о «луче света», а мы видели просто утопленницу.
Сейчас я смотрю иначе. Её предсмертный монолог — это не отчаяние слабой женщины. Это выбор сильной.
«Куда теперь? Домой идти? Нет, мне что домой, что в могилу — все равно. Да, что домой, что в могилу!.. что в могилу! В могиле лучше... Под деревцом могилушка... как хорошо!.. Солнышко ее греет, дождичком ее мочит... весной на ней травка вырастет, мягкая такая... птицы прилетят на дерево, будут петь, детей выведут, цветочки расцветут: желтенькие, красненькие, голубенькие... всякие (задумывается), всякие... Так тихо! так хорошо! Мне как будто легче! А об жизни и думать не хочется. Опять жить? Нет, нет, не надо... нехорошо! И люди мне противны, и дом мне противен, и стены противны! Не пойду туда! Нет, нет, не пойду! Придешь к ним, они ходят, говорят, а на что мне это? Ах, темно стало! И опять поют где-то! Что поют? Не разберешь... Умереть бы теперь... Что поют? Все равно, что смерть придет, что сама... а жить нельзя! Грех! Молиться не будут? Кто любит, тот будет молиться... Руки крест-накрест складывают... в гробу! Да, так... я вспомнила. А поймают меня, да воротят домой насильно... Ах, скорей, скорей! »
Слышите? Она не о смерти говорит. Она о свободе. О покое. О том, что там, за чертой, её никто не будет мучить, унижать, заставлять лгать.
И последние слова: «Друг мой! Радость моя! Прощай!» — обращены к Борису. К тому, кто оказался слаб. Но она прощает. Потому что умеет любить по-настоящему.
Так кто же Катерина?
Катерина не святая и не жертва. Она человек, который не захотел жить по правилам «тёмного царства». Она могла бы приспособиться, как Варвара. Могла бы терпеть, как Тихон. Но выбрала другое.
Добролюбов назвал её «лучом света». И правда: такие люди, как Катерина, высвечивают всю гнилость того мира, в котором вынуждены жить. Они не побеждают — но и не сдаются. Они просто уходят, оставляя после себя вопрос: а почему так вышло? Кто виноват?
И Тихон, стоя над телом жены, наконец-то находит в себе смелость сказать матери то, что думает: «Маменька, вы её погубили!»
Поздно. Но хоть так.
А теперь вопрос к вам
Как вы думаете, можно ли назвать Катерину сильной? Или её уход — это всё-таки слабость, неспособность бороться?
Мне очень интересно ваше мнение. В школе нас учили одному, а жизнь часто расставляет другие акценты. Делитесь в комментариях — устроим перекличку поколений.
А в следующей статье поговорим о той, кого называют «тургеневской девушкой». Не переключайтесь 🌿