Родилась Настя в 1900 но, детство счастливое и безмятежное оборвалось внезапно, когда сгорела вся семья, а Настя была у подруги. Её первое горе обрушилось на нее огромной , всепоглощающей лавиной, которая все сметала на своем пути. Все звуки, песни, смех , голоса..она перестала говорить, внезапно замолчала и все. Взяла ее к себе сестра по отцу, сельчане думали из жалости, а нет нужна была бесправная рабыня. Громогласная, высокая и тучная она в страхе держала все свое семейство. От нее всегда пахло луком и застарелым потом, который не смывался даже в бане. Неизменная пожелтевшая рубаха и синий сарафан зимой и летом один и тот же.
Маленькая темная изба. Нужду справляли в огороде, баня топилась изредка. Пять человек еле ютилось там, ещё и Настя которой угол достался за печкой с тулупом кинутый на пол. Глава семейства вечно пьяный и забитый , бывал где угодно только не дома. Так и сгинул не понятно где, то ли унесло большой водой, то ли медведь растерзал слухи разные ходили. Росла Настя бесправной крестьянкой, в доме тетки родной с утра до вечера прислуживала ей и сыновьям ее. Тяжёлые ведра с водой, печь, огород, скотина все было на ней. Так бы загнулась раньше времени, но не было бы счастья да не счастье помогло.
Видела маман , как сыновья на девку смотрят, слюни пускают шепчутся, Иж удумали что?
Ей бы запретить, да не смогла любила очень, лелеяла, баловала, все сама за них делала.
Выросли все трое как на подбор красивые, высокие, синеглазые, кучаревые, но характер с гнильцой завистливые, злые и ленивые.
Им бы по-хорошему по невесте, пришла пора, но кто за таких отдаст дочь свою, все знали, что у них к чему в доме. Не спешили дочек сватать, не свои не окрестные, а гормоны у парней играли застилая разум и глаза. Смотрели , как Настя у лохани моется, упругая грудь, ладная попа, ну и пусть лицо не красивое, что смотреть на него пусть ублажает лучше, а они так и быть будут кусок хлеба лишний кидать, да бить по меньше. Хотели в доме её завалить, но маман помешала, выпорола для порядку Настю, чтобы не вводила во грех её сыновей, да отправила на речку стирать.
- Хотите идите и берите, но не дома, дома блудничать не дам. Иж что удумали пред Святым иконами грешить. Только не калечьте девку, для работы нужна ещё, кто вас охломонов обслуживать будет..- зло шипела маман,- вот баня, вот сеновал, вот лес, вот речка , где угодно, но не дома. И работала потом чтобы справно, мне калека не нужна.
- не боись мамаша- фыркнул шепеляво Федор, - девка рада будет и работать лучше станет.
Два других оскалились, но звонкий подзатыльник Федору от маман заставил их замолчать.
- не забывайте с кем говорите- фыркнула маман, ну подите, нет там никого время стирки вышло.
Отправив сыновей, она молча села у окна, что видела она кроме нищеты и голода, сыны вот отрада её, и за них она душу положит и жизнь. Как и любая мать, которая безумно любит своих детей, она думала все во благо. А Настя, что Настя стерпит не сотрётся, на то она и баба, чтобы терпеть. А детки не погулящим девкам пойдут, а под присмотром будут пока не женятся, а там дальше видно будет. Оставит она её себе из милости, кто же её гулящую возьмёт.
Они схватили ее втроём недалеко от речки, завалив в ближайшие кусты. Один держал за руки, пригвоздив их к земле, второй стягивая исподнее пытаясь пристроится между ног, которые девушка сжимала из последних сил. Третьи снял штаны и мял свой член, пред ее лицом. Настя мычала и крутила головой пытаясь вырваться, но куда там. Оплеуха по лицу разбила ей губы в кровь, вторая нос, а третья подарила спасение, сознание отключилось и девушка не видела, что трое ублюдков творили с ней. Очнулась Настя поздно вечером, все тело несщадно болело и было в крови, платье разорванное валялась рядом. Она хотела закричать, не смогла лишь в беззвучном крике раскрыла рот, уткнувшись лицом в ладони. Все тело сотрясала мелкая дрожь.