Спектакль "Петерс" Новосибирского Театра "Старый дом" в рамках фестиваля "Атлас театральной России" - ещё одна режиссерская работа Андрея Прикотенко.
Для себя я этот спектакль разделила на две части: театральную и содержательную.
Сначала о театральной части.
Конечно, теперь мне интересно посмотреть и другие работы Андрея Прикотенко ибо после "Бесов" и того, что наслышана об "Анне Карениной" в Малом Театре, мне показалось, что масштабные постановки - это его конек, но камерный "Петерс" оказался ничуть не хуже.
Сценическое пространство - это коробка, в которой и живет главный герой, Петерс. По сути его жизнь - это именно такое замкнутое пространство, в которое его поместила бабушка, воспитавшая его. Сразу вспомнился герой из книги "Похороните меня за плинтусом". Бабушка, в общем-то желала внуку только хорошего и обещала, что, если он будет себя хорошо вести, то все у него будет замечательно. Но отсутствие общения со сверстниками сделало его изгоем (наверное, и в школу не ходил), он остался совсем один после смерти бабушки и даже его коллеги, работающие с ним в библиотеке, называли его исключительно "дундук эндокринологический". Эта коробка превращается то в улицу, то в бабушкину квартиру, то в бар, то в библиотеку. А начинается спектакль, когда ещё зрители заходят в зал. Фотоателье, идёт фэшн-съемка. История стартует с того, что Петерс приходит сюда сделать фото на могилу, как у бабушки.
Петерса играет Виталий Саянок, а до этого играл (или, может быть и сейчас в смену играет) Анатолий Григорьев, который теперь перешёл в Театр на Таганке. Анатолий играет в спектакле "Превращение" роль Германа, отца Грегора, где ему также приходится облачаться в толщинку. Виталию для создания недотепы с большим животом также приходится облачаться в огромную толщинку. Роговые очки дополняют образ. К этому театральному костюму по ходу спектакля добавляется теплый зимний наряд и валенки. И во всей этой амуниции Петерсу приходится двигаться по сцене и довольно ловко наскакивать на шест (на тот самый, что используется для стриптиза). Каждый спектакль получается почище любой спортивной тренировки!
Тимофей Мамлин по сути единственный, кто произносит текст в этом спектакле. Он то ли альтер эго Петерса, а может быть это его черт-искуситель, который живёт у него в голове, ведь не зря же каблучки и красные носочки.
Восхищает работа художника Ольги Шаишмелашвили. Какие-то невероятные костюмы существ, которые живут в голове у бедного Петерса, а может быть они снятся ему. И вообще многие образы продуманы с огоньком) Но главная тема - это колготки! Такое впечатление, что у кого-то в памяти всплыло самое страшное воспоминание детства - это колготки с растянутыми коленками. Здесь их надевают на ноги, на голову, они превращаются в паутину и т.д.
Теперь по содержательной части. Рассказ Татьяны Толстой я прочитала пред спектаклем по диагонали, поэтому примерно знала что я увижу. Мне в спектакле не хватило сочувствия к главному герою. Поэтому открытое окошко оказалось для него единственным выходом. Сложилось впечатление, что как будто бы все мы собрались в кружок, обсуждать его жизнь и насмехаться над ним. Да, да, мы - те самые тётушки из библиотеки. Петерс такой нелепый, наивный и мечтает, на самом деле, о том, о чем мечтает каждый: о любви. Сказать, что он виноват, что стал таким тоже нельзя. По сути перед нами человек, с огромными детскими травмами, который так и смог их "перешагнуть". Некому было ему помочь, чтобы например предложить медицинскую помощь и выбраться из депрессии. Мог ли он сам что-то изменить в своей жизни? Большой вопрос. Многие ли из нас могут поменять свою жизнь на 180 градусов?
Понравился ли мне спектакль? Да, понравился. Стоит ли его смотреть? Конечно, стоит. Отдельно замечу, что на спектакле собрался весь цвет театральной Московской тусовки. Многих знаю в лицо, хотя и лично мы не знакомы. Думаю, это много говорит о спектакле)
Из минусов отмечу неудачный выбор площадки. Спектакль рассчитан на небольшой зал и, думаю, боковым опять не повезло с обзором. Хотя шансов было больше, чем на "Бесах". Я сидела уже не с самого краю, так что ничего не могу сказать про крайние места. Само сценическое пространство занимало примерно 2/3 сцены Мастерской 12 Михалкова. Сначало было что-то со звуком, что даже с первых рядов люди переспрашивали кто чего услышал, но потом все наладилось. Возможно, это опять было связано с размером зала.
Фото Василия Кострикова