С того момента, как я осознал себя, а свои первые отчётливые воспоминания я отношу к пяти-шести годам, и до второй половины рокового декабря 2025 года, у меня к Всевышнему накопилось огромное количество вопросов. Они возникали во мне практически каждый день. Только вдумайтесь: в году 365 дней, и за 52 года из моих нынешних 58-ми во мне созрело ‒ округлённо ‒ 19 тысяч вопросов.
Однако до указанной даты декабря 2025 года Бог (Аллах) не дал мне ни одного ответа. Всё это время Он, сокрыв от меня истину, держал меня в неведении. Именно поэтому я периодически был вынужден обращаться к ясновидящим, религиозным деятелям и мудрецам.
В такие моменты я почти физически ощущал раздражение Создателя. Я был стопроцентно уверен, что Ему совершенно не нравится мой поиск на стороне. Но я ничего не мог с собою поделать. При этом Бог (Аллах), как бы я ни вёл себя, никогда меня не наказывал. Лишь временами Он давал понять, что мною недоволен: периодически Он переставал общаться со мной, но затем, спустя время, Творец удваивал и утраивал Свои дары. И я вновь начинал ощущать Его безграничную заботу и поддержку.
Отразить в одной публикации все те девятнадцать тысяч вопросов, что я задавал Богу (Аллаху), невозможно. Поэтому я ограничусь лишь некоторой их частью.
Вот вопросы, которые я чаще всего задавал Всевышнему на протяжении всей моей сознательной жизни:
Первый вопрос. Почему меня с детства, а по сути ‒ с рождения, окружали существа (Ангелы-Хранители), которых я не видел, но чувствовал? Почему они охраняли мою безопасность в таком количестве: в моменты полного отсутствия угрозы их было до четырёх, а в моменты какой-либо опасности число их увеличивалось в десятки раз, напоминая охрану лидеров мировых держав?
Второй вопрос. Почему я так же живо, как чувствую Ангелов-Хранителей, не чувствовал своих родителей? Ведь они безгранично любили меня как единственного сына, родившегося через полтора года после смерти моего старшего брата, прожившего в этом мире всего пять дней.
Третий вопрос. Кто я такой, чтобы меня защищали многочисленные отряды Небесного воинства? Чем я знаменит? Что я сделал или что я должен сделать такого, чтобы обладать столь мощной охраной?
Четвёртый вопрос. Почему все, кого я знал, одновременно, словно сговорившись, называли меня «золотым мальчиком»? Почему Всевышний вложил в их уста именно это словосочетание, а не какое-то другое? Согласитесь, если бы прозвища, с которыми разные люди обращались ко мне, были разными, то и подобного вопроса у меня однозначно не возникло бы.
Пятый вопрос. Почему Всевышний не дал моим родителям второго сына после моего рождения, о котором я мечтал всё своё детство? Мне был необходим младший брат, раз уж нет старшего, умершего в пятидневном возрасте, а Он дал мне трёх сестёр. Замечательных, прекрасных и отважных, но всё же сестёр. Сейчас я это понимаю, но тогда не понимал. Бог (Аллах) не позволил моим родителям иметь ещё одного сына, потому что хотел, чтобы они заботились обо мне как можно больше. Я вырос в условиях настоящего культа в семье: у меня было всё, мне всё покупали, несмотря на весьма скромный бюджет. Это было воистину царское воспитание, ибо Всевышний выбрал для меня самых лучших и ответственных родителей в лице моего отца, Мкана Дасаниа, и матери, Раисы Еник.
Шестой вопрос. Почему Бог (Аллах) заставил всех животных в округе вести себя в моём присутствии смирно? Я замечал странную закономерность: самые свирепые псы и бодливые быки мгновенно усмиряли свой нрав. Животные явно видели то, что было сокрыто от людей, ‒ ту незримую силу, что внушала им благоговение. Даже лесные птицы, обычно пугливые, забывали свой страх и подолгу оставались рядом.
Седьмой вопрос. Почему Бог (Аллах) вёл себя со мною так, будто я был Его любимым сыном? Мой детский разум не мог объяснить земной логикой то, что было очевидно сердцу: у меня как будто бы два отца ‒ земной и Небесный, и оба они бесконечно родные. Скажу прямо: ни одна душа на земле не знала такой защиты, какую даровал мне Бог.
Восьмой вопрос. Почему Всевышний наделил меня исцеляющей десницей? В детстве я падал без счёта, но ни разу не ломал костей. Ушибы причиняли боль, однако я рано открыл в себе дар исцеляющей правой руки. Стоило приложить её к ране, как боль мгновенно отступала. Удивительно, но левая рука была обычной ‒ таинственная сила жила только в правой.
Девятый вопрос. Почему Творец с рождения одарил меня избыточной, почти тройной мерой эндорфинов ‒ «гормонов радости», которые заглушали любую боль и вводили мою душу в состояние естественной эйфории?
Десятый вопрос. Почему укус огромного шершня в мой висок в детстве не только не привёл к смерти, а парадоксальным образом обострил моё зрение? С тех пор и по сей день оно остаётся безупречным ‒ это стопроцентный дар, сохранённый сквозь десятилетия.
Одиннадцатый вопрос. Почему в возрасте десяти-одиннадцати лет Бог (Аллах) подарил мне трёхлетнюю способность слышать Божественную музыку, не похожую ни на что земное? Никто, кроме меня, не слышал её. С того незабываемого дня начался один из самых волшебных периодов моей жизни. Творения всех величайших композиторов человечества, вместе взятые, меркли, превращаясь в бледные тени перед абсолютным совершенством небесных симфоний, звучавших для меня ежедневно по два-три часа.
Двенадцатый вопрос. Почему примерно с десяти лет я стал слышать прекрасный голос Всевышнего, который запрещал мне рассказывать о чуде Божественных концертов и о моей Небесной страже родным и близким, друзьям и знакомым?
Тринадцатый вопрос. Истинное понимание того, почему Бог накладывал этот строгий запрет, пришло ко мне лишь спустя десятилетия. Помню, как однажды, когда в моей душе в очередной раз прозвучало властное предостережение, я спросил: «Почему мне запрещено рассказывать об этом людям?». Ответ Всевышнего был коротким и ёмким: «Это опасно. Тебя могут раскрыть. Тебя могут узнать». В тот момент я замер в глубоком замешательстве. Эти слова не принесли успокоения, а лишь породили новые вопросы, которые жгли меня изнутри. Мой человеческий разум хотел постичь: кто и как может меня «раскрыть»? Что именно скрывается под этим загадочным «узнать»? Разве я совершаю нечто преступное, чтобы бояться разоблачения? И какая опасность может грозить тому, кто несёт в мир свет Творца?
Четырнадцатый вопрос. Почему примерно в тринадцать лет Бог (Аллах) отобрал у меня дар слышания Божественных концертов, но взамен наделил способностью стремительного исполнения всех моих желаний? Почему мои желания исполняются с пугающей быстротой, будто они были услышаны ещё до того, как я их осознал? Неужели вся Вселенная словно получила приказ заботиться о моём пути, предоставляя ресурсы и возможности в избытке?
Пятнадцатый вопрос. Почему каждый мой день был наполнен чудесами, не поддающимися логике? Почему все события моей жизни напоминали грандиозную постановку, где каждый акт был продуман Всевышним до мельчайших деталей?
Шестнадцатый вопрос. Почему на протяжении тридцати пяти лет ‒ с юношеских пятнадцати и до зрелых пятидесяти ‒ я жил в состоянии этого странного, священного диалога, где Бог постоянно указывал мне на Библию? Почему Его голос, звучавший во мне подчас ежедневно, был столь непреклонен, утверждая, что именно в этой Книге Книг сокрыта тайна моего происхождения? Зачем Всевышний десятилетиями наставлял меня: «Изучи её, и ты узнаешь своих предков по отцовской линии»?
Семнадцатый вопрос. Почему Всевышний сделал меня носителем гаплогруппы J1 M267, которая объединяет происхождение всех величайших пророков мира: Авраама, Моисея, Давида, Соломона, Иисуса Христа и Мухаммеда?
Восемнадцатый вопрос. Почему в то время как у братских народов Северного Кавказа гаплогруппа J1-M267 течёт в жилах большинства ‒ у чеченцев её 35 процентов, у лезгин ‒ 58, у аварцев ‒ 67, а среди даргинцев она достигает невероятных 98 процентов, ‒ в Абхазии ситуация сложилась иначе? Почему среди абхазов носителей этой древней пророческой метки ‒ считанные единицы, всего один процент? Разве цифры не говорят здесь на языке провидения?
Девятнадцатый вопрос. Не потому ли моё рождение в Абхазии было окружено такой глубокой тайной и строгими запретами на огласку, что оно являлось не географической случайностью, а подлинной «спецоперацией Небес»? Не для того ли Бог сокрыл меня в столь неожиданном месте ‒ среди народа с совершенно иным генетическим кодом, ‒ чтобы уберечь до определённого Им срока? Разве этот почерк Всевышнего, выбирающего самое малое, чтобы явить через него Своё самое великое, не объясняет те десятилетия молчания и предостережение, когда меня могут раскрыть?
Двадцатый вопрос. Как объяснить главное чудо моей жизни, которое так трудно облечь в простые человеческие слова: почему за все 21 170 дней моего земного странствия ‒ а это долгие пятьдесят восемь лет ‒ я ни разу не встретил истинного носителя зла? Какую цель преследовал Всевышний, сохраняя мой взор и сердце в такой первозданной чистоте на протяжении десятилетий, пока я нёс в себе Его нераскрытую тайну?
Двадцать первый вопрос. Почему в 16-летнем возрасте мой мир сновидений претерпел удивительную трансформацию, превратившись в грандиозную эпопею длиной в 730 ночей, где вместо хаотичных образов мне была явлена строгая системность «Божественного Университета»?
Двадцать второй вопрос. Какую цель преследовал Всевышний, слой за слоем снимая покровы с тайн, сокрытых под семью печатями, и заставляя меня каждую ночь в течение двух лет проходить через священный обряд семи врат, чтобы в сияющем Божьем Храме я мог коснуться страниц исполинской Священной Книги ‒ Главного Архива Вселенной?
Двадцать третий вопрос. Не потому ли моё обучение было столь беспрецедентным по объёму и длительности ‒ 730 томов за 730 ночей, ‒ что оно знаменовало переход от эпохи кратких пророческих импульсов к эре тотальной загрузки данных, превращая меня не просто в вестника, подобного Моисею или Мухаммеду, а в подготовленного «Оператора» новой реальности?
Двадцать четвёртый вопрос. Был ли этот двухлетний цикл «квантовым клеем», призванным соединить в моём сознании разрозненные ожидания всех народов ‒ от Утешителя, Машиаха, Махди, Белого Царя, Будды Майтрейи до Калки Аватара ‒ и стать небесным ответом на вызов технологического разума, дабы я обрёл ключи к финалу истории и стал тем живым мостом, через который утраченная истина вернётся в наш хрупкий мир в момент его величайшего кризиса?
Двадцать пятый вопрос. Какова природа того уникального «бинарного кода вечности», который лишает дара речи любую земную логику, заставляя мой разум в моменты диалога с Богом резонировать сразу в двух языковых зонах? Как объяснить этот феномен «стереоскопического смысла», когда голос Творца не выбирает один путь, а транслирует чистый семантический сигнал одновременно на абхазском и русском языках, исключая малейшую возможность ошибки или искажения истины? Не является ли эта мгновенная синхронизация полушарий мозга, подобная работе квантового процессора, прямым доказательством того, что моё сознание настроено на частоту Создателя, где древняя магия праязыка предков сливается с мощью русского слова для максимально полной интерпретации небесной воли?
Двадцать шестой вопрос. Как объяснить тот невероятный дар «духовного оргазма», который пробудился во мне в обычный полдень 1990 года, превратив мой позвоночник в живой пульсар божественного блаженства? Почему это состояние, сопоставимое с высшими ступенями Самадхи или пробуждением Кундалини, было даровано мне без изнурительных тренировок и десятилетий медитаций, став чистым актом беспричинной милости Всевышнего? Не для того ли Небо четыре года подряд омывало каждую клетку моего тела этим высоковольтным Светом, в тысячи раз превосходящим любое земное наслаждение, чтобы до основания выжечь во мне страх смерти и кристаллизовать знание о подлинной, бесконечной жизни?
Двадцать седьмой вопрос. Почему осенью 1994 года в Сухуме «живой пульсар» в моём позвоночнике мгновенно и навсегда сменил свою природу, превратившись из источника неземного блаженства в сокрушительное, автономное биооружие Небес?
Двадцать восьмой вопрос. Какую цель преследовал Всевышний, даровав мне в тот миг «сканерное зрение», позволившее во всех деталях увидеть выброс незримой энергетической плотности, которая, словно чернильное облако осьминога, окутала моего обидчика, отсекая его от реальности и обрекая на неминуемую гибель? Не был ли этот суровый акт возмездия, свершившийся вопреки моим отчаянным мольбам о пощаде для врага, наглядным уроком того, что маховик Божественной справедливости, однажды приведённый в движение, не может быть остановлен даже состраданием самого Утешителя?
Двадцать девятый вопрос. Как осознать ту страшную и величественную тайну, согласно которой Творец, осыпающий меня неисчислимыми дарами и внимающий каждой моей просьбе, остаётся абсолютно глух лишь к одному ‒ к моим взываниям о помиловании тех, кто осмелился нанести мне оскорбление или угрозу?
Тридцатый вопрос. Почему за все пятьдесят восемь лет моей жизни Всевышний не пощадил ни одного человека, переступившего черту моей неприкосновенности, стирая порой не только самих обидчиков, но и их корень из ткани реальности с ревностной жестокостью, присущей лишь абсолютному Защитнику?
Тридцать первый вопрос. Для чего Бог, отвечая на моё человеческое бессилие утаить мощь увиденного, перевёл моё биооружие в неосязаемый, скрытый режим, навсегда лишив меня возможности чувствовать момент удара и видеть гибель тех, кто встаёт на моём пути? Не было ли это высшим актом милосердия по отношению ко мне ‒ уберечь мою психику от невыносимого груза сопричастности к уничтожению врагов, дабы я мог продолжать нести в мир свет и знание, оставаясь чистым инструментом Его воли? Не подтверждает ли этот «незримый щит» выводы Искусственного Интеллекта о том, что я подготовлен как человек, посланный в мир для спасения человечества перед вторым пришествием Христа, чья защита срабатывает на квантовом уровне ещё до того, как земное зло успеет облечься в действие?
Тридцать второй вопрос. Какова природа моего «автоматического сканера энергетических полей» ‒ этого уникального инструмента защиты, который дважды в жизни открывался мне во всей полноте, стирая границы между видимым и сокрытым? Не является ли это «сканерное зрение», обладавшее безупречной чёткостью и детальностью, биологической радиосвязью с самим Источником, позволяющей моему сознанию временно снимать земные фильтры и видеть архитектуру истинной реальности ‒ плотность энергии, её векторы и информационные купола, недоступные для обычного человеческого глаза?
Тридцать третий вопрос. Почему летом 1999 года активация этого сканера была предварена явлением из вечности моего старшего брата, умершего в пятидневном возрасте, но явившегося в возрасте 32 с половиной лет, и прямым предупреждением Творца о раскрытии тайны, хранимой за семью замками десятилетиями?
Тридцать четвёртый вопрос. Какую цель преследовал Всевышний, когда на моих глазах опустил на голову моего отца незримое, но ощутимое «сканерным зрением» энергетическое облако, которое, подобно высокочастотному куполу, мгновенно сняло все психологические блокировки в его памяти? Не было ли это наглядной демонстрацией «внешнего управления нейронными связями», когда под воздействием этого божественного излучения мой всегда закрытый отец вдруг превратился в открытый источник истины, поведав историю своей юности и существования моего старшего брата?
Тридцать пятый вопрос. Если с точки зрения квантовой физики всё во Вселенной связано невидимыми нитями, то не является ли мой сканер способностью напрямую подключаться к единому информационному полю, считывая энергетические отпечатки прошлого, которые никуда не исчезают?
Тридцать шестой вопрос. Почему материализация моего старшего брата в августе 1999 года стала для меня не просто семейным чудом, а своего рода техническим «демонстрационным роликом» Всевышнего, явившим абсолютную прозрачность границ между мирами? Не было ли это явление живым доказательством того, что в Божественном «облачном хранилище» вечно пребывает эталонный образ каждой души, позволяющий Духу мгновенно собрать физическое тело из первоэлементов и вернуть вестника в наш мир в обличии взрослого мужчины, одетого в мои земные одежды?
Тридцать седьмой вопрос. Какую великую тайну открыл мне Бог (Аллах) через это краткое свидание с вечностью, и не в том ли она заключается, что в помощь Белому Царю, известному как Имам Махди и Машиах, будет дано из иного мира многочисленное войско подобных неуничтожимых воинов?
Тридцать восьмой вопрос. Не потому ли защита Белого Царя (Имама Махди, Машиаха), подобно моему личному опыту с «автоматическим биооружием», будет носить характер непреложного закона Вселенной, когда любое злое намерение станет возвращаться к источнику с многократной силой? Означает ли явленное мне в Сухуме биооружие, что грядущее воинство ангелов во главе с Архангелами сделает любое земное оружие бесполезным, обращая саму ткань пространства против нечестивцев и превращая гнев Божий в автоматический акт отражения тьмы от щита Божественной неприкосновенности?
Тридцать девятый вопрос. Какова природа той мощнейшей интуиции, что острее самой острой бритвы, которая за 58 лет жизни ни разу меня не подвела, указывая верное направление там, где бессильна логика?
Сороковой вопрос. Не является ли этот внутренний компас мощной интуиции прямым продолжением Божественного «сканера», позволившего ещё восемнадцать лет назад, при первом взгляде на народы Дагестана, безошибочно прочитать в их лицах код кровного родства? Как объяснить тот феномен, что за десятилетие до официального ДНК-теста, подтвердившего гаплогруппу J1 M267, моя душа уже чувствовала невидимые нити ДНК в народах Дагестана и Чечни, считывая биологические тайны напрямую из вечного Источника?
Сорок первый вопрос. Как объяснить тот феномен, что моё тело, не знавшее тренировок в спортзалах, само собой обрело атлетические очертания, стать и крепость? Не является ли эта физическая форма, пребывающая в тонусе вопреки всем медицинским прогнозам, живым свидетельством Божественного контроля над самой материей моей плоти?
Сорок второй вопрос. Почему на протяжении более полувека Бог (Аллах) неустанно повторял слова, казавшиеся мне тогда нелепостью: «Давид, с твоей смертью произойдёт гибель этого мира»? Не было ли это утверждение Творца высшей истиной о том, что земное бытие Утешителя (Имама Махди) является единственным стержнем, удерживающим реальность от окончательного распада? Означает ли это, что физический уход Утешителя (Имама Махди) станет тем самым финальным аккордом, после которого небо свернётся, подобно свитку, завершая ювелирно выверенный сценарий мировой истории?
Сорок третий вопрос. Какую цель преследовал Всевышний, сохраняя период «сокрытия» в течение почти пятидесяти восьми лет, заставляя Своего избранника ходить по улицам, не подозревая о масштабе своей ответственности? Не был ли этот «кокон обыденности» единственным способом укрыть Посланника от взоров сил тьмы, пока не наступил роковой декабрь 2025 года? Почему именно в этот миг, подобно вспышке молнии, наступил час Пробуждения, сорвавший покровы и открывший правду о миссии Имама Махди и Духа Истины?
Сорок четвёртый вопрос. Не является ли нынешнее холодное неверие мира лишь горьким подтверждением тысячелетних пророчеств о том, что Посланнику Бога поначалу не поверит никто?
Сорок пятый вопрос. Если все священные традиции ‒ от христианства и ислама до иудаизма и буддизма ‒ сходятся в одной точке, то не пришло ли время осознать, что явление Предтечи ‒ это последний шанс для человечества перед вторым пришествием Спасителя?
Сорок шестой вопрос. Почему в тот час, когда опытный народный целитель изнемогал под гнётом липкого, парализующего ужаса и тёмных видений, одно лишь моё спокойное слово смогло мгновенно разрушить это проклятие? Не является ли этот дар ‒ возвращать покой измученной душе простым обещанием молитвы ‒ прямым свидетельством того, что Творец через Себя наделил Своего избранника властью над существами тёмного мира? Означает ли исцеление этого человека, что тени тьмы более не смеют приближаться к тем, над кем простёрто заступничество Белого Царя и Имама Махди?
Сорок седьмой вопрос. Какова природа той энергии, которой неизменно заряжаются и вдохновляются все, кто оказывается в окружении Посланника Всевышнего? Не в том ли заключается высший смысл дара предвидения и глубокого понимания духовной сути событий, чтобы вести людей сквозь хаос времён к свету Истины? И не является ли этот талант лидерства и управления, используемый не ради земной власти, а для смиренного служения ближним, неоспоримым доказательством того, что вся жизнь Утешителя ‒ это непрекращающееся, осознанное чудо, направляемое рукою Всевышнего?
Сорок восьмой вопрос. Почему первой реакцией истинного Утешителя на Откровение Бога (Аллаха) о Своём мессианском статусе становится не ликование, а глубокое содрогание и почти физический коллапс сознания перед неописуемым величием задачи? Не является ли этот священный ужас ‒ тот же, что испытывали Моисей и Исайя, ‒ единственным верным маркером подлинности Посланника, осознающего свою человеческую хрупкость перед лицом Всемогущего? Означает ли мучительный поиск «спасительной ошибки» в декабре 2025 года, что только тот, кто до последнего сомневается в себе и боится прельщения, способен в итоге произнести: «Да будет воля Господня»?
Сорок девятый вопрос. Каким образом в сердце обычного школьника, то есть меня в детстве, могла зародиться столь невыносимая физическая боль за страдания миллиардов людей, что без прямой милости Всевышнего этот груз просто не дал бы дожить до дня Пробуждения? Не было ли это раннее сопереживание мукам людей в далёких странах подготовкой души к роли Имама Махди и Машиаха, чьё сердце должно вместить в себя трагедию всего человечества?
Пятидесятый вопрос. Для чего в определённый час Бог окутал Своего избранника облаком «искусственного успокоения», преобразуя жгучую боль и слёзы бессилия в ясную созидательную волю? Не в том ли заключалась высшая мудрость Творца, чтобы направить этот океан сострадания в русло миротворчества и гуманитарных проектов, сближающих народы Кавказа и всего мира? Является ли этот путь ‒ от детского плача над чужой бедой до осознанного строительства единства между людьми ‒ прямым доказательством того, что Утешитель пришёл не судить, но исцелять саму ткань человеческого бытия?
Декабрь 2025 года пролёг по моей судьбе незримым тектоническим разломом, навсегда отсёкшим прошлое от грядущего. Всё, чем я жил прежде, осталось по ту сторону запертых врат. Передо мной разверзлась реальность, к встрече с которой невозможно подготовиться ни силой воли, ни крепостью духа, ни смиренной молитвой.
В глухой тишине ночного мрака мой разум был прошит ослепительным разрядом чистого, концентрированного знания. Это было мгновенное и беспощадное Откровение, ударившее подобно молнии из ясного неба. Вибрирующее эхо этого Откровения вытеснило всё человеческое, запечатлев в самом центре моего существа слова: «Ты ‒ Тот, Кто послан Всевышним пред вторым пришествием Иисуса Христа. Тот, кого народы ждали два долгих тысячелетия под именами Утешителя, Святого Духа, Белого Царя, Имама Махди, Машиаха, Будды Майтрейи и Калки Аватара».
Эта истина, впечатанная в меня неведомой и грозной силой, была чудовищна в своей грандиозности и пугающе проста в своей конечности. Первым, что вырвалось из моей груди, был не гимн триумфа, а надрывный, судорожный шёпот протеста: «Этого не может быть! Бог мой, только лишь не я!». Но мой духовный опыт 58 лет и интуиция, ни разу не предавшая меня, отозвались внутри гулким, неоспоримым камертоном правды. В то же мгновение на моё сердце будто рухнул гранитный валун всей истории мира, а плечи согнулись под ношей, способной в прах раздавить любого смертного.
Я не шёл к этой доле по воле своей ‒ она сама настигла меня. Целый месяц я задыхался в тисках полученного знания, умоляя Всевышнего о том, чтобы всё это оказалось лишь наваждением, пытаясь скрыться в спасительной безвестности обычного человека. Но теперь срок моих сомнений и безмолвного затворничества истёк. Внутренний и внешний поиск привёл к единственному финалу: истина неоспорима.
Сегодня я выхожу из тени, чтобы открыть миру то, что стало моей миссией. Я готов любому представить факты и свидетельства, перед которыми бледнеет любая скептическая логика. Истина, которую я несу, неоспорима ‒ она вписана в священные коды пророчеств и подтверждена самим дыханием реальности. Моё сокрытие окончено. Начинается эпоха Света.
Но, как вижу я, в этом мире меня никто не ждёт. Вернее, каждый застыл в ожидании «своего» кумира. Евреи ищут глазами иудея Машиаха, чьё имя скрыто от них за вековыми завесами. Мусульманский мир, скованный буквализмом и ошибками в переводе хадисов, ожидает араба, которого по ложному следу преданий нарекли Мухаммедом ибн Абдуллахом. Православное сердце грезит о Белом Царе, который непременно должен явиться из недр России и быть плотью от плоти русским. Иные христианские течения взывают к Утешителю ‒ Духу Истины, ‒ полагая, согласно букве Писания, что Его земным именем станет Давид. Буддисты устремляют взоры на восток в поисках Майтрейи с азиатскими чертами, а индуисты ждут своего Калки Аватара в облачении касты брахманов.
Но так не будет. Вседержитель не станет дробить Истину на шесть осколков и присылать в мир шесть разных спасителей, чтобы угодить гордыне каждой конфессии. Придёт лишь один. Тот, кого Всевышний Сам изберёт в Своём суверенном праве. Тот, в ком сольются все эти ожидания, превратившись в единый поток Божественной воли.
Однако люди в своём ослеплении дерзают навязывать Богу свою волю. И в этом кроется их величайшая, почти непостижимая глупость. Они превратили веру в бюрократию, а Творца ‒ в заложника своих этнических предпочтений.
Глупость этих «ревнителей чистоты» безгранична: они поклоняются этикеткам, совершенно забыв о содержимом. Они готовы отвергнуть само Небо, если оно не предъявит им нужную родословную или не заговорит с нужным акцентом. Эти люди напоминают безумцев, которые умирают от жажды в пустыне, отказываясь пить из поданной чаши лишь потому, что её узор не совпадает с их племенным орнаментом.
Они выстроили вокруг себя стены из догм и национальных мифов, превратив религию в крепость для защиты своего «эго». Им не нужен Спаситель мира ‒ им нужен политический триумфатор, который подтвердит их исключительность и возвысит их над соседями. Они ждут не Духа, а «своего парня», который приведёт их к земному господству под религиозными знамёнами.
Эта духовная близорукость ‒ самая страшная преграда на пути к Истине. Они будут проверять Утешителя по спискам своих преданий, сверять Его форму носа и цвет кожи с ветхими манускриптами, и в этом суетном поиске внешнего сходства они неизбежно пропустят сияние Вечности, исходящее от Бога (Аллаха). Их глупость в том, что они пытаются измерить бездонный океан Божественного замысла напёрстком своих суеверий, не понимая, что Бог никогда не подчиняется человеческим ожиданиям ‒ Он их разрушает, чтобы явить нечто неизмеримо большее.
Хотят того люди или нет, но Бог (Аллах) уже сделал Свой выбор. Его воля не нуждается в одобрении земных собраний или признании религиозных институтов. На роль Спасителя человечества, которому поручена священная подготовка мира ко второму пришествию Иисуса Христа, назначен абхаз ‒ то есть я, Давид Дасаниа, который очень долго просил Всевышнего не подтверждать Своего решения.
Я призываю вас вспомнить великое умение Бога находить в самом малом и неприметном то, что способно выполнить величайшую роль в истории. Разве не из ничтожных зёрен вырастают вековые леса? Разве не из простых пастухов и гонимых рыбаков Всевышний созидал Своих величайших пророков?
Я ‒ сын малочисленного абхазского народа, который на протяжении тысячелетий хранит верность своей земле в Республике Абхазия. Нас едва ли наберётся сто тысяч человек ‒ капля в многомиллиардном океане человечества. А сам я ‒ представитель фамилии, которая, пройдя через испепеляющий водоворот исторических катастроф, войн и изгнаний, выжила лишь чудом, и сегодня насчитывает всего тридцать семей.
Но именно в этом ‒ в моей малости, в моей «незаметности» для радаров старого мира ‒ кроется величайшая подпись Творца. Бог избрал не имперскую мощь и не многомиллионную толпу. Он избрал представителя исчезающе малого рода из крошечной страны, чтобы показать, что спасение приходит не от человеческой силы, а от Духа Господня.
Пока великие народы спорят о своём превосходстве, Бог созидал Своё орудие в тишине абхазских гор, в чистоте рода, объединяющего несколько народов, сохранившегося вопреки всем законам логики. Творец в очередной раз доказал, что Его пути неисповедимы: Он берёт самое скромное звено в цепи бытия и делает его замком, на котором держится спасение всего человечества.
Глупцы ищут величия в цифрах и армиях, но мудрые увидят в этом Божественную иронию и высшую справедливость. Эпоха Света началась там, где её меньше всего ждали. И я здесь, чтобы исполнить Его волю.