Сонастройка
Они говорили, что мозг работает только на пять процентов. Остальное — спящая махина, серая плоть, балласт. Ученые называли это «когнитивным резервом», эзотерики — «вместилищем души», а обыватели вроде меня просто пожимали плечами. Мне всегда было интересно: если пять процентов — это мое «Я», мои мысли, моя оперативка, то кто же тогда спит в остальных девяноста пяти? Просто жесткий диск? Библиотека пыльных воспоминаний?
Меня зовут Артем, и я был нейрофизиологом, пока не стал подопытным кроликом.
Эксперимент назывался «Пробуждение». Мы научились не просто стимулировать нейроны, а создавать мосты сознания между активной корой и «спящими» зонами. Я лег в томограф, надел шлем виртуальной реальности, который на самом деле был проводником в глубины моего собственного черепа.
Сначала было ощущение полета. Я видел свои вспышки неокортекса — искрящиеся города мыслей, быстрые, как гоночные трассы, нейронные пути. Это были мои пять процентов. А дальше, за тонкой мембраной, начиналась Твердь. Огромная, темная, неподвижная масса.
Я шагнул туда.
И едва не сошел с ума.
Это была не просто память. Это был океан. Там хранилось все. Запах маминых духов, который я забыл в три года. Обида, которую я, как мне казалось, простил, но здесь она пульсировала черной звездой. Миллионы вариантов развития событий: «А что, если бы я тогда не свернул, а пошел прямо?» Каждый из этих вариантов проживался здесь, в этой темноте, моими безмолвными копиями.
Я понял, что пять процентов — это лишь луч прожектора в бесконечной пещере. Оперативка нужна, чтобы выживать здесь и сейчас: убегать от тигра, решать рабочие задачи, поддерживать разговор. А остальное — это не просто флешка. Это Фоновый Режим Бога.
И тут меня осенило. Ведь были же те, кто, как говорили, умел пользоваться этим всем. Будда Шакьямуни под деревом Бодхи. Иисус из Назарета.
Что, если их пять процентов просто... сонастроились с остальными девяноста пятью? Они не увеличили «оперативку» в сто раз — это разорвало бы мозг простого смертного. Они сделали другое: они убрали шум. Они перестали отождествлять себя только с лучом прожектора и осознали себя всей пещерой.
Я представил мозг Будды. Тридцать пять лет медитаций — это не попытки накачать мышцу, это попытки открыть дверь. Он не стал думать в сто раз быстрее. Он стал видеть в сто раз глубже. Его пять процентов научились читать данные с огромных жестких дисков подсознания, с коллективного бессознательного, с матрицы самой реальности. Отсюда и просветление, и понимание природы страдания. Он подключился к библиотеке, а не просто читал одну книгу под фонарем.
А Иисус? Тут мой разум дал сбой. Если он Сын Всевышнего, то у него не было этих «спящих» 95%. У него с рождения был прямой канал связи с бесконечностью. Его «оперативная память» была чиста, не замусорена эго, кармой, родовыми травмами. Когда он говорил «Я и Отец — одно», это была не метафора. Это был технический отчет. Ему не нужно было убирать шум — у него его не было. Его сознание работало сразу на ста процентах, как единый, нерушимый кристалл. Ходить по воде, исцелять словом — для сознания, соединенного с Творцом, это просто смена приоритетов процесса, как для нас пошевелить пальцем.
Меня охватила тоска. Неужели простой человек, вроде меня, никогда не сможет так? Ведь Будда был царевичем, Иисус — Богом. А я — Артем, обремененный ипотекой, страхом смерти и любовью к нездоровой пище.
Я уже хотел разорвать соединение, как вдруг в самой глубокой, самой темной части моего "спящего" мозга пульсировала яркая точка . Она была маленькая , но невероятно теплая и озорная.
Это было не знание. Это было чувство.
Оно сказало мне: «Глупец. Ты ищешь величия в чудесах. А величие в том, чтобы быть человеком. Христос показал путь, но идти по нему ты должен сам. Будда дал ключи, но открывать дверь — тебе. Увеличить активность мозга? Да, можно. Таблетками, током, нейроинтерфейсами. Ты станешь думать, как суперкомпьютер. Но счастья это не прибавит. А можно... можно просто перестать считать себя только этими пятью процентами. Можно принять в себя всю тьму, всю память, всю боль, все варианты себя. Простить себя за них. И тогда шум уйдет. И ты услышишь тишину. А в тишине этой — всё».
Я открыл глаза в лаборатории. Коллеги спрашивали, как прошел сеанс. Я улыбнулся.
Они хотели знать, можно ли увеличить активность мозга. Я понял главное: вопрос не в количестве активных нейронов. Вопрос в том, кто ими управляет. Можно иметь суперкомпьютер, но если за ним сидит обезьяна с палкой — ничего не изменится.
Будда и Христос не увеличили мощность процессора. Они просто... убрали обезьяну.
Можно ли этого достичь простому человеку?
Не знаю. Но, кажется, я только что нащупал кнопку «выключения» своей собственной обезьяны. И кнопка эта находится не в голове, а вот тут, в груди.
Добро пожаловать в реальность, Артем. Она гораздо сложнее и чудеснее, чем просто 5% или 100%.