Часть цикла «Статьи» на ЯПисатель.рф
Есть писатели, которых в школе превращают в мебель. Пыль смахнули, дату рождения назвали, пару цитат приколотили — и всё, стоит себе в углу, как скучный шкаф. С Фазилем Искандером этот номер не проходит. Он слишком живой, слишком ехидный, слишком точный. Даже когда пишет про деревню, застолье, детство или каких-нибудь кроликов, у тебя не возникает ощущения музейной экскурсии. Скорее наоборот: будто рядом сел человек с очень ясными глазами и сказал то, что другие мямлили полвека.
Сегодня 97 лет со дня его рождения, и это хороший повод вспомнить неприятную для многих вещь: Искандер был не просто «тонким юмористом». Он умел делать куда более опасное дело. Он смеялся так, что после смеха становилось неловко. Потому что в его прозе всегда торчит правда; не бронзовая, не газетная, а живая, с упрямым абхазским профилем, с запахом табака, вина, пыли дороги и человеческой глупости, которая, как назло, не стареет.
Родился он в 1929 году в Сухуме, в мире, где солнце вроде бы щедрое, но история умеет бить исподтишка. Отец, иранец по происхождению, был выслан из СССР, когда мальчик ещё не успел толком понять, как именно ломают семью государственные сапоги. Воспитывался Искандер в Абхазии, и эта земля потом не просто вошла в его тексты, а стала их нервом, их солью, их внутренним смехом. Не декорация. Родина языка, интонации, характера.
Потом был Литературный институт в Москве, работа журналистом, стихи, первые публикации. Обычная, казалось бы, биография советского литератора — ну да, ещё один человек с рукописями и надеждой пробиться в толстый журнал. Но Искандер очень рано понял штуку, о которой многие его коллеги предпочитали не думать: прямолинейная серьёзность часто врёт, а смешное говорит правду быстрее. И потому его проза устроена хитро. Ты читаешь, улыбаешься, иногда прямо хмыкаешь в голос, а потом ловишь себя на неприятной мысли: да это же не про них. Это про нас. Про наш страх, наше холуйство, нашу привычку прикидываться приличными при любом начальстве.
«Сандро из Чегема» — вещь вообще безобразно живая. Формально это цикл новелл, большой романический мир, эпос с фокусами, байками, деревенской философией и пиршествами, после которых, кажется, даже воздух слегка пьян. А по сути — огромная комедия человеческого достоинства, где балагур Сандро оказывается фигурой куда серьёзнее, чем все важные люди с печатями и мундирным лицом. Он может хитрить, красоваться, привирать, плясать, говорить лишнее; но в нём есть то, чего в советской официальной литературе хронически не хватало, — свободный человек. Не герой плаката. Человек.
И вот тут Искандер делает финт, за который его любили читатели и терпеть не могли любители строя. Он пишет про маленький уголок мира так, будто это и есть центр вселенной. Чегем у него не провинция, а сцена, на которой разыгрывается всё главное: семейная честь, мужская дурь, женская проницательность, власть, страх, смекалка, упрямство, память. Причём написано это с такой пластикой фразы, с такой неторопливой, лукавой музыкальностью, что текст не идёт строем, а живёт. То приплясывает, то задумчиво оседает, то вдруг бьёт в челюсть одной репликой. Читать далее ->
Подпишись, ставь 👍, Чехов молча одобряет!
#Фазиль_Искандер #Сандро_из_Чегема #Кролики_и_удавы #русская_литература #абхазская_литература #советская_проза #литературная_дата #писатели_XX_века #юмор_в_литературе #жизнь_и_творчество_Искандера