Меня зовут... Впрочем, неважно. Я мама двоих детей. В душе, в голове, сердцем — я мама двоих. Но в жизни рядом со мной только один ребенок. Второй остался там — в апреле 2017 года. Это история о том, как я училась жить после того, как умер мой сын. И о том, что жизнь всё-таки возможна.
Две полоски и девять месяцев любви
2016 год. Две полоски. Самые долгожданные, самые счастливые в моей жизни.
Беременность не была лёгкой. Гематома на 7-й неделе — сохранение. Тонус на 24-й — снова больница. Врач попался ужасный, много слёз, постоянные кровотечения. Но мой мальчик был со мной. Что бы ни случилось, он пинал меня своими крохотными ножками, напоминая: «Я здесь, мама, я борюсь, я никуда не уйду».
Мы назвали его Егор. Егорка.
Долго выбирали имя, спорили, перебирали варианты. А потом поняли — он Егор. Наш защитник, наш герой, наш первый ребёнок.
Муж был бесконечно горд: у него будет сын.
36 недель. Точка невозврата
Всё начало рушиться на 36-й неделе.
Очередное УЗИ. Врач смотрит долго, хмурится, молчит. Потом выдает список:
— Маловодье, ЗВУР 1 степени, нарушение гемодинамики 1б, взвеси в водах...
Я вышла из кабинета и не верила своим ушам. Как? Все скрининги были идеальными. Все УЗИ — здоров. Мой мальчик здоров! Он просто борется, ему нужно помочь.
Стационар. Лечат. Выписывают.
Счастье. Наконец-то домой, наконец-то скоро встречусь с ним.
Мы не знали тогда, что врач УЗИ в том роддоме был педиатром из соседней больницы, а не специалистом по ультразвуковой диагностике. Мы доверяли. Мы не перепроверяли.
26 апреля. Ночь, которую не забыть
26 апреля 2017 года. 38 недель.
Вечер. Тянет низ живота. Я так не хотела ехать в больницу. Казалось, ещё не время. Но муж настоял.
Утром следующего дня начались схватки. Несильные, но ощутимые. Осмотр: «Вы не в родах, но уже скоро. Остаётесь».
Вечером повели на УЗИ.
Лежу на кушетке и еле сдерживаюсь от боли — схватки стали намного сильнее. Та самая узистка-педиатр молчит, водит датчиком.
— Ну что там? — спрашиваю.
— Кровоток мне не нравится, — и ни слова больше.
— Можно посмотреть? — прошу я.
— Нельзя. Врачи завтра всё скажут.
Ночью я не могла уснуть. В 2 часа ночи боль стала невыносимой. Останавливаюсь на каждой схватке, продыхиваю, ползу на пост.
— Вы не в родах. Вот вам но-шпа, идите спать.
Через два часа снова иду. Врач злится, что я её разбудила. Завтра четыре плановых кесаревых, ей отдыхать надо. Колет что-то с димедрoлом. Отправляет спать.
Утром медсестра просит не говорить лечащему врачу про уколы. Я не придаю значения. Зря.
Утро. Обход. Врач слушает допплером.
Это был последний раз, когда я слышала сердце своего сына.
Тишина
После обеда малыш пнул меня пару раз. Я уснула.
В 4 часа дня проснулась и поняла: давно не чувствую Егора. Ну ладно, наверное, спит.
В 6 вечера, за ужином, я забеспокоилась. Тормошу живот, ложусь на бок — тишина.
Достаю сникерс. Он всегда так любил сладкое, всегда плясал в животе после шоколадки. Ем — тишина.
Иду на пост.
Медсестра долго ищет сердечко допплером. Потом говорит: «Вот, слышу!»
Я выдыхаю. Слава богу.
(Потом я узнала: это была моя артерия. Своё сердце я услышала, а его — нет.)
В 8 вечера муж пришёл. Говорю ему: «Что-то сын затих совсем». А сама корчусь от схваток, уже очень больно.
Уговариваю медсестру поставить КТГ.
Лежу, сердце выпрыгивает. Она успокаивает: «Может, отвернулся, датчик старый, пойдём к другому аппарату».
Снова тишина.
Вызывают врача. Та слушает трубкой — молчит.
Снова КТГ — тишина.
Ночь.
Вызывают узиста из другой больницы. Он смотрит долго, очень долго. И рассказывает, какой у нас красивый малыш.
— А сердце? — спрашиваю я одними губами.
Он кивает. Молча.
Нет сердцебиения.
Роды, которые нельзя забыть
Я не помню, что было дальше. Помню только, как трясла живот. Тяжёлый. Слишком тяжёлый. Тишина.
Куда-то повели. Осмотр — 5 см раскрытия. Я в родах.
Боль была такой, что, кажется, я умерла вместе с ним тогда.
Звонок мужу. Эти слова я буду помнить вечно:
— Егорка умер. Нашего сына больше нет.
Дальше — ад.
Меня бросили. Все. Я лежу на голом полу, мне кричат: «Тужься!», а я не чувствую потуг. Вообще. Тело есть, а чувств нет. Окситоцин капает, схватки есть, а я — пустота.
Малыш не опускался очень долго.
Мои родные с ума сходили в коридоре. Папа, муж — они, кажется, готовы были разнести этот роддом. И только тогда ко мне начали заходить врачи. По очереди. Уговаривать:
— Успокой своих, так бывает. Ты молодая, ещё родишь.
Я молчала. Я не могла говорить.
29 апреля. 6:30 утра
29 апреля 2017 года. 6:30 утра.
Мой сын родился. 3300 граммов. 53 сантиметра.
Самый красивый мальчик на всём белом свете.
Я смотрела на него и ждала. Ждала, что он пошевелится, вздохнёт, закричит. Ведь не может быть, чтобы это была правда. Ведь он только что был во мне, пинал меня, жил.
Самый красивый носик. Губки бантиком. Он так похож на папу.
Я не попросила взять его на руки.
Тогда я не понимала, как это будет важно — запомнить его вес, его тепло. Мне казалось, что я никогда не смогу забыть ни одной секунды. Но память стирает детали. И теперь я жалею. Бесконечно жалею, что не прижала его к себе хотя бы раз.
Жизнь после
Дальше было то, что не нужно описывать. Те, кто пережил потерю, поймут сами.
Нет цели. Нет желания жить. Нет сына. Нет ничего.
Есть только боль, которая не уходит. И вопрос «За что?», на который нет ответа.
Мой муж вытащил меня.
Он заставил меня дышать, есть, вставать по утрам. Он брал меня за руку и вёл туда, где было солнце, даже когда я хотела только лежать лицом в стену.
Потом я полезла в интернет.
И оказалось, что я не одна. Таких историй — миллионы. Мамы ангелов, потерянные и разбитые, как я. И те, кто смог родить снова. Те, у кого случился счастливый конец.
Я читала их как молитву. Я верила, что если у них получилось, то и у меня получится.
Финал. Свет в конце
Наверное, поэтому я пишу эту историю сейчас.
Чтобы мамы ангелов знали: это не конец. Счастье есть. И оно обязательно с вами случится. Не вместо, не взамен. А просто — случится. Потому что жизнь продолжается, даже когда кажется, что она закончилась.
С нами случилось.
Рядом со мной сейчас сладко спит наша дочурка.
Это был безумно тяжёлый путь. Но мы справились. Мы смогли. Мы снова научились улыбаться, любить и верить.
Это уже совсем другая история.
Но без той, апрельской, её бы не было.
---
P.S. Егорка, сынок, ты всегда с нами. В каждом вдохе, в каждом солнечном луче, в каждой минуте счастья с твоей сестрёнкой. Мы тебя помним. Мы тебя любим.
«Эту историю я не прошу лайкать "для алгоритмов". Здесь другое.
👇 Поставьте свечку — просто нажмите на сердечко. Пусть оно станет маленьким огоньком в память о Егоре. О всех малышах, которые ушли слишком рано. Пусть их мамы знают: мы видим друг друга.
🔔 Подпишитесь — если верите, что жизнь после потери возможна. Если вам самим нужна опора. Если хотите быть рядом с теми, кто прошёл через ад и нашёл в себе силы жить дальше.
А в комментариях можно просто помолчать. Или написать имя своего ангела. Я прочитаю каждое ❤️🕯️»