Ирина Евгеньевна всегда следила за своей внешностью. Высокая, стройная, с безупречным стилем, она никогда не позволяла себе выглядеть неопрятно.
— Сынок, тебе бы в барбершоп сходить. Сделай нормальную причёску. Что за гнездо у тебя на голове? — обратилась Ирина Евгеньевна к сыну.
— Мам, опять ты за своё? Позволь мне самому решать, как выглядеть. Если тебе что-то не нравится, можешь не приходить к нам, — спокойно ответил Антон, сидя рядом с матерью на диване.
— Как это — не приходить? А Маришка? Когда я ещё увижу свою внучку? Вы ведь к нам её не приводите, — возмутилась Ирина Евгеньевна.
— На это есть причины. Забыла? — напомнил Антон.
— Ой, подумаешь, сводила её в парикмахерскую! Прямо преступление века! Зато после этого Маришка стала выглядеть лучше. Вы совершенно не следите за её внешностью. За волосами нужно ухаживать, а у моей внучки они растут как попало: ни стрижки, ни укладки. Она как растрёпанная кукла Барби! — продолжила возмущаться женщина.
— Мам, Марине всего шесть лет. О какой внешности ты говоришь? Она нормально выглядит — как ребёнок. А после вашего похода в парикмахерскую её возраст увеличился примерно втрое. Кто вообще надоумил тебя осветлить пряди шестилетней девочки? Она стала будто седая. Хорошо, что волосы быстро отросли, и этого ужаса уже не видно, — фыркнул Антон.
Луиза отчётливо слышала спор между мужем и своей свекровью. Она как раз готовила обед на кухне, когда Антон начал вспоминать случай с парикмахерской. Луиза невольно вздрогнула, услышав слова супруга. Тогда, забирая дочку от бабушки, родители не узнали собственного ребёнка — чёрные длинные густые волосы шестилетней Марины были хаотично обрезаны.
— Эта причёска называется «асимметричный каскад». По-моему, Маришечке очень идёт! — выпалила тогда Ирина Евгеньевна.
Луиза и Антон были в шоке. Возможно, они отнеслись бы к поступку мамы терпимее, если бы она сделала внучке удачную причёску. Но «асимметричный каскад» выглядел ужасно: стрижка была выполнена непрофессионально и совершенно не подходила шестилетней девочке, особенно в сочетании с высветленными прядями у лица.
Родителям потребовалось несколько месяцев, чтобы восстановить волосы Марины и убрать ту «седину», которую свекровь называла «последним писком моды». Устраивать скандал тогда Луиза и Антон не стали. Они лишь высказали матери претензии и с тех пор не оставляли дочку с бабушкой.
— Обед готов! Антон, Ирина Евгеньевна, идёмте за стол! — закончив приготовления, Луиза позвала на кухню мужа и свекровь. Она надеялась на спокойный обед с мамой супруга, но Ирина Евгеньевна была такой женщиной, которая не могла молчать ни минуты.
Едва присев на стул, свекровь стала без умолку болтать обо всём на свете:
«А почему Маришка до сих пор спит? Может, разбудить её? Девочка должна соблюдать режим сна и питания, иначе потом с фигурой проблемы будут».
«Луиза, тебе пора красить волосы. Корни сильно отросли. И, кстати, почему ты не сделаешь себе губы? Это же безопасная процедура!»
«Эх, ребята, скромная у вас кухня. Надо было выбирать более современные материалы во время ремонта…»
Супруги молча слушали этот нескончаемый поток замечаний. Они давно привыкли к характеру матери и устали с ней спорить. Но вдруг Луиза вспомнила, что вчера записалась на маникюр к своему мастеру. Чтобы поддержать разговор, она сообщила об этом свекрови.
— Вот это я понимаю! Что хочешь сделать со своими ноготочками? Если надо, я дам контакты отличного специалиста, — воодушевилась мама.
— Нет, у меня свой мастер. Она была в отпуске, а вчера вышла. Вот я и записалась к ней на завтра, — ответила Луиза.
— Постой, — неожиданно встрепенулся Антон. — А во сколько ты пойдёшь к своему мастеру? Мне завтра в сервис надо. Помнишь, я говорил об этом?
— Ой, совсем забыла! — воскликнула Луиза. — Ну ладно, перенесу на другой день.
— Зачем переносить? — удивилась свекровь.
— Чтобы Мариночка не осталась одна. Кто знает, во сколько мы домой вернёмся? — пояснила Луиза.
— Нет-нет! — неожиданно возразила Ирина Евгеньевна. — Пусть Антон едет в сервис, а ты иди, делай ногти. А с Маришкой я посижу.
Супруги с тревогой переглянулись, услышав это предложение.
— Может, не стоит, мам? В последний раз твоя помощь обернулась нам боком, — усмехнулся мужчина.
— Да ладно вам! Я уже поняла свою ошибку. Никаких парикмахерских в этот раз не будет. Не собираюсь я стричь вашу дочку. Идите по своим делам, а мы с ней просто посидим дома. В конце концов, для этого бабушки и существуют!
Луиза и Антон долго сомневались, стоит ли оставлять дочь с бабулей.
— А если она опять что-нибудь выкинет? — переживала Луиза.
— Что она ещё может выкинуть? Перед уходом спрячем все ножницы и косметику, чтобы у мамы не было соблазна преобразить Марину, — успокоил жену Антон.
На следующий день Ирина Евгеньевна приехала к сыну и невестке пораньше, чтобы те успели сделать свои дела.
— Идите и ни о чём не беспокойтесь. Мы с Мариной сейчас посмотрим мультики, а потом блины печь будем! — с энтузиазмом заявила свекровь.
Несмотря на воодушивление мамы Антона, Луиза всё равно чувствовала подвох, но решила довериться ей. В салоне она провела почти два часа. Периодически невестка звонила Ирине Евгеньевне, чтобы узнать, как дела. Та каждый раз отвечала, что всё в порядке. В голосе свекрови не было ничего подозрительного, и Луиза постепенно расслабилась.
«Может, я действительно себя накручиваю?» — думала она, пока мастер работала над её ногтями.
Когда процедура завершилась, Луиза расплатилась со специалистом и направилась домой. Но стоило ей увидеть дочку, она сразу почуяла неладное.
— Мариночка, что с тобой? Почему глаза красные? Ты плакала? — с беспокойством спросила Луиза, но свекровь не дала внучке ответить.
— Всё с ней в порядке! Правда, ведь, Мариша? Она хотела много сладостей, а я запретила есть больше одной конфетки. Вот она и расстроилась, — нервно затараторила Ирина Евгеньевна.
Луиза поняла, что при свекрови дочь не скажет ни слова, поэтому взяла ребёнка за руку и отвела её в спальню. Уже там, в закрытой комнате, маленькая Марина призналась:
— Мне было больно! Но бабуля сказала: терпи, красивее будешь! — всхлипывая, проговорила девочка.
Луиза была в смятении. Она не понимала, что происходит.
— А почему тебе было больно? — от мысли, что Ирина Евгеньевна могла поднять руку на ребёнка, у Луизы перехватило дыхание.
— Бабушка отвела меня к доктору, а тот сделал мне больной укольчик… — продолжая реветь, ответила девочка.
Когда дочка упомянула загадочный укол, у Луизы кровь отхлынула от лица. Она боялась даже предположить, что это была за процедура. Неужели помешанная на красоте свекровь решила вколоть пятилетней внучке филлеры?!
Девочка не стала томить мать и, наконец, показала, что это был за укольчик… Мариночка отодвинула волосы от ушей и продемонстрировала проколы, на которых красовались золотые серёжки.
Увидев это, Луиза на мгновение потеряла дар речи. Они с Антоном принципиально не прокалывали дочери уши. Родители ждали, когда Марина подрастёт и сама решит, нужно ли ей это. Но Ирина Евгеньевна, как всегда, приняла решение за всех.
— Как вы могли так поступить?! Вы же обещали, что ничего не будете делать с нашим ребёнком! — выйдя из комнаты, воскликнула Луиза, обращаясь к свекрови.
— А что такого? Все девочки носят серёжки! Это просто маленькие дырочки. Зато теперь она выглядит как настоящая принцесса! — встала в оборонительную позицию свекровь.
— Это не вам решать! Как вы не понимаете? Мы родители Марины, а не вы! — гневно произнесла Луиза.
— А я бабушка! У меня тоже есть право голоса!
— Право голоса, возможно, и есть! Но вы не имеете права действовать без нашего согласия! Вы могли бы просто высказать своё мнение, а мы бы сами решили, следовать ему или нет!
— Да вы никогда не прислушиваетесь к моему мнению! Антон ходит как чучело огородное, ты одеваешься во что попало. А теперь хотите и мою внучку втянуть в свою бесцветную, серую жизнь? Нет, я не допущу этого! Маришка будет у меня самой яркой и красивой девочкой!
Луиза не находила слов для ответа свекрови. Та совершенно не желала её слушать. К счастью, в этот момент вернулся Антон. Осознав произошедшее, мужчина пришёл в ярость.
— Мама, что с тобой происходит? Почему ты не хочешь нас услышать? Мы же ясно обозначили свою позицию относительно внешности Марины! — стал кричать он.
— Да ну вас! Ничего вы не понимаете ни в красоте, ни в моде. Если хотите растить серую мышь, то растите. Ваше дело. А я умываю руки, — с этими словами Ирина Евгеньевна поспешно оделась и покинула квартиру сына и невестки.
Мать была глубоко обижена на детей. Она искренне верила, что действует на благо внучки и что её инициатива обрадует семью. Однако результат оказался совершенно противоположным.
После этого инцидента Луиза и Антон перестали оставлять Марину с бабушкой. На какое-то время они даже прервали общение с ней. Супруги были слишком разочарованы из-за поступка матери.
Вскоре места проколов у Маришки стали воспаляться. Уши девочки сильно покраснели и начали шелушиться. Врачи не могли установить точную причину, почему это происходило.
— То ли инфекция, то ли аллергия на металл, — говорили они, советуя снять серьги и использовать мазь.
Родители не стали рисковать и сняли украшения с дочери.
Когда отношения с Ириной Евгеньевной более-менее наладились, и бабушка увидела ушки внучки, она вновь взялась за старое.
— Девочке обязательно нужны серёжки! Без них она выглядит скучно! — продолжала настаивать она.
На этот раз Луиза и Антон проявили твёрдость:
— Даже не вздумай, мама! Ты уже натворила дел. Больше не вмешивайся в нашу жизнь, пожалуйста! — строго произнёс сын.
Ирина Евгеньевна не стала спорить. Хотя ей очень хотелось преобразить «серую» внучку, она держалась стойко. Бабушка понимала, что время всё расставит по своим местам.
«Вот подрастет Маришка», — размышляла она, — «тогда уж мы точно займёмся всеми бьюти-процедурами!»
Правда, «на радость» родителей и бабушки, Маришка росла довольно своенравным подростком и в 16 лет вместо ушей проколола нос, а волосы перекрасила в зеленый цвет, тем самым доказывая, что у каждого свои понятия о красоте.
Спасибо за поддержку!
