Он не показывает лицо, не называет город и просит именовать себя просто Николаем. В его коллекции — колье Фаберже, предназначенное императрице, но не вручённое из-за начала Первой мировой. Перстень княгини Юсуповой, чудом уцелевший в революцию. И скромное серебряное колечко с гранатом, которое его дед подарил бабушке перед уходом на фронт в 1941-м. Как отличить подлинник от гениальной подделки? Почему он уничтожил идеальную копию ценой в миллион? И какие тайны хранят старинные украшения, пережившие своих владельцев?
Здравствуйте мои дорогие и любимые читатели, подписчики и гости канала. Не стесняйтесь коллекционировать, это интересно и полезно.
Вы, наверное, уже заметили, что я продолжаю наш цикл «Коллекционер коллекций». С каждым новым героем я убеждаюсь: за каждым собранием стоит не просто страсть к вещам, а целая вселенная человеческих судеб.
Сегодняшний гость — человек непубличный. Настолько, что даже имя ему пришлось дать выдуманное, а город, где мы встретились, я не назову никогда. Договариваться о встрече пришлось несколько месяцев, и пару раз я уже думал, что ничего не выйдет. Но, видимо, моё упорство (или, может быть, искренний интерес к его коллекции) сыграло свою роль.
Человек этот очень непростой. И очень состоятельный. Но, как это часто бывает, не деньги делают его историю интересной. А то, как он относится к своим сокровищам — как к живым существам, хранителям памяти, свидетелям эпох. Он коллекционирует ювелирные изделия. Но не просто блестящие камни и драгоценный металл. Он собирает истории. Судьбы. Иногда — страшные. Иногда — трогательные до слёз.
В его коллекции есть вещи, которые могли бы украсить лучшие музейные витрины мира. Но они спрятаны в частном архиве, защищённом так, что и не снилось спецслужбам. И при этом он готов был уничтожить идеальную подделку, потому что уважение к правде оказалось дороже денег. Мы проговорили несколько часов. Я слушал и чувствовал, как время течёт иначе — не линейно, а слоями, как в геологическом разрезе. Каждое украшение открывало очередной пласт истории, и я выходил от него с ощущением, что прикоснулся к вечности.
Надеюсь, вам будет так же интересно, как было мне.
Первое прикосновение
В назначенное место я приезжаю с ощущением, что меня ждёт нечто особенное. Обычная с виду дверь в обычном с виду доме открывается, и я попадаю в пространство, где время течёт иначе. Мягкий свет, антикварная мебель, и главное — десятки витрин с подсветкой, в которых мерцают камни и переливается драгоценный металл.
Мой собеседник просит называть его просто Николай. Это не настоящее имя, он предпочёл остаться инкогнито. Ему около шестидесяти, безупречные манеры, спокойная речь человека, который привык взвешивать каждое слово. О своём состоянии и происхождении он не говорит ничего, но коллекция говорит сама за себя.
— Николай, как правильно называется то, чем вы занимаетесь?
Научное название — глиптофилия (от греческого «glypto» — вырезать, гравировать и «philia» — любовь). Это коллекционирование драгоценных и полудрагоценных камней, ювелирных изделий, инталий и камей. Но я предпочитаю более широкий термин — ювелофилия. В международном сообществе нас называют «jewelry collectors» или «gem collectors», но русская традиция собирательства особая — у нас ценят не только каратность, но и историю.
— С чего началось ваше увлечение?
С подарка бабушки — старинной броши с александритом, которую её отец привёз из Европы в 1913 году. Мне тогда было лет двенадцать, я не понимал ценности, просто нравилось, как камень меняет цвет — днём зелёный, вечером красный. Бабушка рассказала, что александрит назвали в честь императора Александра II, и что в России его считали камнем одиночества. Эта двойственность меня заворожила.
— Сколько предметов в вашей коллекции?
Точного числа не называю даже себе — коллекционирование не про количество, а про качество и связь. Но если оценивать предметно... (пауза) допустим, их достаточно, чтобы открыть небольшой музей в европейской столице.
— Какие экземпляры вы считаете самыми ценными?
Ценность — понятие сложное. Есть камни, которые стоят миллионы, но я их не продаю. Например, перстень с сапфиром, принадлежавший княгине Зинаиде Юсуповой. Он чудом уцелел после революции — кто-то из прислуги спрятал его в кукле. Или колье с изумрудами работы Карла Фаберже, заказанное для императрицы Марии Фёдоровны, но так и не вручённое из-за начала Первой мировой.
Но есть вещи, которые для меня дороже любых денег. Скромное серебряное колечко с гранатом, которое мой дед подарил бабушке перед уходом на фронт в 1941-м. Она носила его всю жизнь, не снимая. Оно не представляет художественной ценности, но для меня это реликвия.
— Где вы храните коллекцию?
Часть здесь, в специально оборудованном помещении. Для остального — банковские ячейки в разных странах. Ювелирные изделия требуют особых условий: температура 18-20 градусов, влажность 45-50%, никаких резких перепадов, никакого прямого света. И, конечно, сигнализация, страхование, служба безопасности. Это не паранойя — это необходимость.
— Как вы относитесь к публичности?
(Улыбается) Я понимаю, почему вы спросили. В нашем мире состоятельных коллекционеров есть два типа: одни стремятся к известности, покупают на аукционах под вспышки камер, другие предпочитают тишину. Я отношусь ко вторым. Не потому, что есть что скрывать — просто мои отношения с красотой не требуют свидетелей. Поэтому давайте обойдёмся без фамилий и точных адресов.
Тайны, которые хранят камни
Николай достаёт из витрины изящную лупу на серебряной цепочке и протягивает мне.
— Смотрите внимательно, — говорит он, поднося к свету колье с крупными изумрудами. — Видите эту едва заметную царапину на огранке? Это не дефект — это подпись мастера. В XIX веке ювелиры иногда оставляли микроскопические метки, различимые только под сильным увеличением. Сегодняшние фальсификаторы об этом не знают.
— Как отличить подлинное произведение искусства от подделки?
Это целая наука. Мы называем это геммологической экспертизой. Я работаю с тремя независимыми экспертами в разных странах. Они исследуют:
Включения — природные камни имеют микроскопические дефекты, идеальная чистота часто признак синтетики.
Огранку — старинные бриллианты гранили иначе, у них другие пропорции, иное количество граней.
Металл — состав золота или платины, техника пайки, следы инструментов.
Патину времени — её невозможно искусно состарить, всегда остаются микроскопические улики.
— Бывали случаи, когда даже эксперты ошибались?
Один раз я чуть не приобрёл брошь, которая считалась работой Карла Фаберже. Все документы в порядке, экспертиза подтвердила. Но меня смутила одна деталь — слишком идеальное состояние эмали. Я отправил на радиоуглеродный анализ органических остатков в микротрещинах. Оказалось, эмали меньше 20 лет. Кто-то гениально скопировал, использовав старый металл, но не смог идеально состарить эмаль. С тех пор я доверяю только комплексной экспертизе.
— Вы упомянули, что однажды уничтожили идеальную копию...
(Долгая пауза) Да, это был тяжёлый случай. Мне предложили кулон XVIII века с уникальным розовым бриллиантом. Изумительная работа, безупречное происхождение. Я заплатил огромные деньги. Через год выяснилось, что это подделка, но настолько виртуозная, что обманула всех экспертов. Камень был настоящим, старинным, но кулон целиком — работа современного мастера-фальсификатора из Восточной Европы.
Я нашёл этого человека. Он оказался гениальным ювелиром, потомком известной династии, который не мог найти себя в современном мире и зарабатывал подделками. Я предложил ему сделку: он уничтожает все свои инструменты и матрицы, а я не передаю дело в Интерпол и выплачиваю ему сумму, достаточную для открытия легальной мастерской. Кулон я разобрал сам, камень оставил в коллекции как напоминание, а оправу переплавил.
— Какие тайны хранят ваши украшения?
О, каждая вещь — это детектив. Вот кольцо с рубином, принадлежавшее французской аристократке, гильотинированной в 1793 году. На внутренней стороне выцарапано по-французски: «Мари, 21 июля». Возможно, день рождения дочери, которую она больше не увидела.
А это брошь с жемчугом, найденная в стене старого особняка при ремонте в 1920-х годах. Вероятно, спрятанная хозяевами во время обыска и забытая. Она пролежала там почти сто лет, пока строители не обнаружили тайник.
Самая трогательная — пара обручальных колец 1917 года, очень простых, без камней. Их нашли в тайнике за иконой при разборе старого дома. Внутри гравировка: «Саша и Лиза. 15 февраля 1917. Вместе навсегда». Через две недели после этой даты отрёкся Николай II, через год начался красный террор. Что случилось с Сашей и Лизой? Уехали? Погибли? Кольца остались. Я представляю их каждый раз, когда беру эти кольца в руки.
— Как вы проверяете происхождение таких вещей?
Есть международные базы данных, аукционные архивы, каталоги выставок. Но главное — знаточество. Опытный коллекционер чувствует подлинность на уровне интуиции. Это как слышать фальшивую ноту в музыке. Когда держишь в руках вещь с историей, она будто вибрирует особой энергией. Звучит мистически, но многие мои коллеги подтвердят.
— Были ли мистические случаи?
(Задумчиво) Однажды я приобрёл старинный перстень с чёрным опалом. Говорят, опалы приносят несчастье, но я не суеверен. Через неделю после покупки у меня случился сильный пожар в офисе — сгорела часть архива, но перстень, лежавший в сейфе, даже не нагрелся. Пожарные сказали — чудо. Через месяц выяснилось, что перстень когда-то принадлежал известному масону, и, возможно, с ним связаны какие-то легенды. Я передал его в музей.
Мост между прошлым и будущим
Николай достаёт из сейфа небольшую шкатулку красного дерева с инкрустацией перламутром.
— Это работа неизвестного мастера конца XIX века, — говорит он, открывая крышку. — Внутри — письма, фотографии, документы, связанные с каждым экспонатом моей коллекции. Без них украшения — просто красивые вещи. С ними — живые истории.
— Как коллекция помогает вам понимать историю?
История в учебниках — это даты, имена правителей, битвы. История в ювелирных изделиях — это судьбы обычных людей. Вот, смотрите, скромная брошь с аметистом 1918 года. Её владелица, дочь расстрелянного офицера, продавала её по кускам, чтобы выжить в голодные годы. Сначала исчезла подвеска, потом один камень, потом второй... Она оставила эту брошь, потому что не могла расстаться с памятью об отце.
А это кольцо с бриллиантом, принадлежавшее известной балерине. На внутренней стороне — дарственная надпись от великого князя. После революции она эмигрировала, кольцо продала, чтобы начать новую жизнь в Париже. Потом, разбогатев, пыталась его выкупить обратно, но след потерялся. Я нашёл его на аукционе в Лондоне. Теперь оно снова в России.
— Зачем вам всё это знать?
Каждое украшение — документ эпохи. По ним можно изучать экономику, технологию, эстетику, даже политику. Например, в 1930-е годы в СССР появились украшения из платины — это прямое следствие индустриализации, платина была побочным продуктом никелевого производства. А в послевоенные годы — обилие золотых колец с рубинами, потому что наладили синтез искусственных корундов.
Для меня коллекция — это способ не просто владеть красивыми вещами, а понимать логику времени. Как говорил один мой друг, историк искусства: «Коллекционер — это археолог, который копает не в земле, а в пространстве человеческой памяти».
— Вы упомянули, что важно передавать знания дальше...
Это, пожалуй, главное. Я уже немолод, и вопрос наследия меня очень волнует. Мои дети выросли, у них свои жизни, своё понимание прекрасного. Старший сын коллекционирует современное искусство, младшая дочь — антикварные книги. Ювелирное искусство их не зацепило, и это нормально. Поэтому я создал фонд, который занимается несколькими вещами:
Каталогизация — каждое украшение описано, сфотографировано, изучено.
Реставрация — мы помогаем музеям восстанавливать экспонаты.
Образование — читаем лекции для студентов-искусствоведов.
Публикации — издаём книги по истории ювелирного искусства.
— Что будет с коллекцией после?
Часть, наиболее ценная с исторической точки зрения, отойдёт музеям. Я уже договорился с несколькими, условия обсуждаются. Часть останется в семье как память. А некоторые вещи, с которыми связаны слишком личные истории, возможно, будут проданы на закрытом аукционе среди близких друзей-коллекционеров.
Но главное, что я хочу сохранить, — это архив. Письма, фотографии, документы, исследования. Чтобы через сто лет какой-нибудь студент, изучающий историю ювелирного искусства начала XXI века, мог понять не только то, что носили люди, но и то, о чём они думали, что чувствовали, как любили и теряли. Возможно моё дело продолжат внуки или правнуки (пожимает плечами).
— Есть ли вещи, с которыми вы никогда не расстанетесь?
(Достаёт из внутреннего кармана простую серебряную цепочку с маленьким изумрудом) Вот это — подарок моей жены на двадцатилетие нашей свадьбы. Она выбрала изумруд, потому что он символизирует верность и память. Это не самый дорогой экспонат в коллекции, но самый ценный для меня лично. Это останется со мной всегда.
И конечно, та самая брошь с александритом, с которой всё началось. Она будет передаваться в семье из поколения в поколение. Надеюсь, правнуки оценят.
— Ваш совет тем, кто хочет начать коллекционировать ювелирные изделия?
Не начинайте с дорогих покупок. Учитесь на недорогих, но качественных вещах. Лучше купить одно простое, но подлинное кольцо XIX века, чем десять сомнительных «раритетов».
Читайте, учитесь, консультируйтесь. Ювелирное искусство требует эрудиции. Нужно знать стили, эпохи, мастеров, технологии.
Доверяйте, но проверяйте. Даже самые авторитетные эксперты ошибаются. Всегда проводите независимую экспертизу.
Покупайте то, что любите. Инвестиционная ценность — важно, но, если вещь не греет душу, рано или поздно вы её продадите с разочарованием.
Помните об ответственности. Вы не просто владелец, вы хранитель истории. Эта вещь переживёт вас, и от вас зависит, в каком виде она достанется потомкам.
— Что для вас главное в коллекционировании?
(Долгая пауза) Знаете, есть такая притча. Умирает коллекционер и попадает на небеса. Ангел показывает ему залы, полные сокровищ: «Вот то, что вы собирали всю жизнь». Коллекционер удивляется: «Но я ничего этого не собирал!» Ангел отвечает: «Это не ваша коллекция. Это вы — часть коллекции Творца. А здесь — всё, что вы любили при жизни, всё, чему отдавали душу. Посмотрите внимательнее».
Я думаю, главное в коллекционировании — не количество и не стоимость. Главное — способность любить, понимать и сохранять. В сущности, мы коллекционируем не вещи, а самих себя, разбросанных во времени и пространстве.
Как вы думаете, имеет ли право один человек владеть такими сокровищами, которые могли бы быть в музеях и доступны миллионам?
Вот ссылка на подборку публикаций цикла «Коллекционер коллекций»:
До свидания! Коллекционируйте всё что западает в душу.