Николай Коляда (1957-2026)
Драматург, режиссёр, прозаик, педагог, подвижник уральского театрального дела и бесспорная величина театра российского, Николай Владимирович Коляда, ушёл на 69-м году жизни.
Родился в казахском селе Пресногорьковка (оно стоит на двух озёрах — Пресном и Горьком, то есть солёном). Мы неспроста залюбовались названиями — бросается в глаза единство стиля, пресловутая цельность образа. Коляду быстро нарекли феноменом. Таким и был — явлением, как к нему не относись.
Из родного села Коляда отправился в Свердловское театральное училище, где выучился на актёра и вошёл в труппу Свердловского театра драмы. Старт можно было назвать успешным: «Свердловский рабочий» печатал рассказы, театр давал роли (из самых важных — булгаковский Лариосик в спектакле Вячеслава Анисимова). Впрочем, в систему молодой автор вписываться не пожелал. Начался кризис, стоивший ему места в театре.
Спасение принесла заочка в Литинституте (1983-1989), где Коляда раскрылся как драматург. Практику Николай Владимирович проходил у Леонида Зорина, и сегодня отзыв мастера на раннее творчество уральского самородка читать особенно захватывающе. В первых же строках автор «Варшавской мелодии» отмечает в молодом коллеге невероятную продуктивность, затем — защищает его от уже вошедшего в обиход термина «чернуха» (у Николая не «нагромождение ужасов», а «не утихающая боль» художника). И завершает свой текст такой фразой: «Она, эта боль, в сочетании с даром, удивительным по своей силе, даёт мне право сегодня сказать: запомните это имя — Николай Коляда!»
Запомнили быстро. Именно в Литинститутовские годы случился первый триумф Коляды-драматурга: «выстрелила» пьеса «Игра в фанты» (1986). Впоследствии автор отзывался об этой вещи презрительно, мол, конъюнктура и подражание Людмиле Разумовской — но победителей не судят. В девяностые Коляда сделался самым репертуарным драматургом страны. Его пьесы кто только не ставил — от провинциальных самодеятельных коллективов до, например, Романа Виктюка, поставившего пьесу «Рогатка» сначала в США, затем дома, в молодом театре имени себя. На поверхности причина такого интереса — в вечном запросе на актуальную драматургию, который пьесы Коляды исправно выполняли. «Ну, Расея, одним словом, у нас это дело-то происходит, не где-то там», — прямым текстом сказано в огромной ремарке, открывающей пьесу «Персидская сирень» (1995). Разумеется, дело было и в столкновении со своеобычным голосом, пусть автор и отмечал: чем масштабнее попадался режиссёр, тем бесцеремоннее он обращался с текстом, тем охотнее замещал мир Коляды своим.
