У Оли я буду жить все лето. Статус свободного художника позволяет мне бездельничать, сколько захочу, хоть круглый год.
В деревне я всегда просыпаюсь рано, наверное, от непривычных звуков: петух заорет, трактор неподалеку заводят, кому-то понадобится в такую рань с мотокосой по лужайке перед домом пройтись.
- Тетка Ольга! Завтрак готов?
Оля – моя двоюродная сестра, она старше меня на три года.
- Я тебе не тетка! – доносится ее голос с кухни.
- А кто же?
- Тетя! Понял? Коротко и ясно! Так и зови «дорогая и любимая моя тетя Оля». Иначе никакого завтрака.
На завтрак любимое блюдо: жареный лук, свиная тушенка, залитая двумя яйцами. Вкуснотища!
Пока ем, Ольга перечисляет мои пороки, от которых я должен в ближайшее время немедленно избавиться.
- Лодырь ты несусветный! Ничего писать не хочешь.
- Пишут талантливые художники, - возражаю я. – А бездарности рисуют, холсты и бумагу зря переводят.
- Второе! Жениться не хочешь!
- Ты, Оля, была замужем! Где твой муж?
- Выгнала. За его тунеядство.
- Вот видишь, а я не хочу, чтобы меня выгоняли.
- Я тебя со Светкой познакомлю. Она сказала: «Хоть какого мужика, хоть самого завалящего!» Это про тебя, ты точно ей подойдешь! Мне на работу пора, а ты теплицу открой, огурцы из бочки теплой водой полей. Вон та бочка, деревянная. Около нее зеленая лягушка живет, бабочки порхают, и райские птицы из сказочного сада сюда пить прилетают. Можешь это нарисовать?
- Могу, но не хочу. Я пойду на луг цветами любоваться.
- Долго не ходи, а то полудница, злая старуха, воспылает к тебе страстью и женит на себе.
Ольга ушла.
Увы, бродить по некошеной траве не так-то легко. Но вот вышел на проселочную дорогу – стало интереснее. Сделал несколько набросков: цветы вдоль дороги, сломанное старое дерево, деревянный мостик через ручей, по которому уже сто лет никто не ездил. Мост хорош: железные ржавые скобы, наполовину сгнившие деревянные сваи и слеги!
Любопытно: куда приведет меня эта заброшенная дорога? Долго шел полем, потом лесом, пока не увидел в зарослях бурьяна остатки какого-то строения. Похоже, здесь когда-то была деревня.
- Это школа, - услышал я спокойный голос за моей спиной.
Повернулся: позади мужчина лет тридцати, в светлой одежде, серые внимательные глаза, аккуратная бородка, волосы на старинный лад повязаны вокруг головы тесемкой.
- Бывшая школа, - поправился незнакомец. – Тут все бывшее: школа, деревня Комары, вон в тех зарослях заболоченный ручей, который прежде чистой речкой был. Я вижу, Вы устали. Присядьте вон на скамеечку, на ней моя жена Катя отдыхает. Садитесь, места хватит.
На скамеечке, собранной из березовых жердочек, сидела молоденькая миловидная женщина. Она тоже была в чем-то светлом, сидела, прислонившись спиной к березе, и с приятной улыбкой смотрела на меня.
- Мы сюда пришли тоже по этой дороге, только с другой стороны, - пояснил незнакомец, когда мы с ним оба присели на березовые жердочки. – Поклонный крест, памятник деревне, смастерили и поставили на поляне, вон виднеется. И траву вокруг убрали. Здесь мои корни, деды и прадеды жили. А Вы, я вижу, человек городской?
Я кивнул головой.
- Всё заросло бурьяном, лесом. А почему? Хозяина не стало. Раньше на реке, от села до этой деревни, стояло больше десяти мельниц. Русло, берега – все было ухоженным, чистым.
- Вам лет тридцать. Откуда Вы можете знать, как здесь было в старину? – спросил я.
- Всего, конечно, не знаю. Старики рассказывали, что в Комарах жили богатые семьи: Санниковы, Ямщиковы, Лобановы. Богаты были тем, что мельницы держали, хлеб мололи. Муку обозами возили в Нижний на продажу, там охотно раскупали весь комаровский хлеб. Особенно удачливыми в ремесле и торговле считались Ямщиковы, эта большая семья держала три водяных мельницы и две ветряных. И этого мало – паровой двигатель выписали из Германии, установили. Первая в округе паровая мельница! У них в Нижнем был свой дом, склады, конюшня. Хорошо жили и много благих дел совершили. В неурожайные годы всю округу безвозмездно хлебными запасами кормили, поэтому здесь люди никогда не голодали.
- Ямщиковы – ваш род?
- Нет. Я из Егоровых, которые тоже имели хороший достаток. Однажды Егоровы продали хлеб на ярмарке и гостили у знакомых, в доме купца Смышляева. И вот младший из Егоровых, Николай, еще не женатый, обратил внимание на девушку в купеческой семье, почти девочку.
- Кто это? – спросил он одного из сыновей купца.
- Дальняя родственница наша, сиротка, живет у нас. Такая ласковая, приветливая.
Николай пошептался с отцом, и тот вскоре объявил Смышляевым, что прибыли они в Нижний не столько торговать и не в гости хлеб-соль кушать, а свататься.
- Которая из дочерей вам приглянулась? – подивился купец. – И где вы ее высмотрели?
- А вот эту сиротку хочет в жены Николай взять, если она согласие даст. Кто знает, где и когда молодые успели друг с дружкой переглянуться.
Согласие было дано. Повенчались, свадьбу сыграли. Для сына Николая и молодой его жены Егоровы выстроили просторный дом. А потом - революция, новая власть, большие перемены по деревням и селам. В конце двадцатых раскулачивание. Посадили зимой в сани Егоровых, Лобановых, Ямщиковых, Санниковых вместе с детьми, вывезли в Сибирь, там и оставили в лесу – как хотите, выживайте. Мало кто уцелел. А дом Николая стал школой. Вот она перед нами в зарослях бурьяна. Пора нам! Что, Катенька, идем?
Раскланялись, попрощались, ушли.
Про эту встречу в лесу я подробно рассказал Ольге, которая как-то странно на меня смотрела во время рассказа.
- А не перегрелся ли ты на солнышке? Голова не болит, не кружится? Нет там сейчас никакой дороги! Все давно заросло травой, лесом и исчезло.
- А деревня?
- Была! Когда-то! И школа там была. Погоди, вечером к нам Светка придет, она в библиотеке про все наши деревни альбомы составляла. Ее расспросим.
Света оказалась высокой симпатичной девушкой. В детстве ее, наверно, мальчишки «дылдой» дразнили, а потом, когда подросли и повзрослели, должны были табуном за ней бегать.
- Да, деревня Комары. Мельницами славилась. Школа из бывшего кулацкого дома. Егоровы Николай и Катерина дом построили. Во время раскулачивания власти постановили Николая сослать в Сибирь, а Катерину, как бывшую сироту, пожалели. Так она детишек закутала потеплее, усадила в сани, и сама рядом с мужем отправилась в ссылку. Дорогу в эту деревню я найти не смогла.
В ближайшее воскресенье мы втроем отправились на поиски деревни. Долго шли по нескошенному лугу, вот сломанное дерево, мостик через ручей. И на едва заметную колею вышли.
- Это тебя полудница вела. Видно, понравился ты ей, - весело сказала Оля.
- Еще бы, такой интересный мужчина! И главное, совершенно свободный, никем не занят! – добавила Света.
Чудеса начались в лесу. Я внимательно смотрел на дорогу и не увидел ни одного моего следа даже в тех местах, где обязательно они должны были сохраниться. Вот лиса прошла, вот лось, а от меня ни одного отпечатка! Как так?
Но деревню мы все-таки нашли. И школу увидели. А где скамейка из березовых жердочек? Крест поклонный? Походили, поискали. Ничего! И трава нигде не примята.
Девушки даже смеяться надо мной не стали, а смотрели больше с сочувствием.
- Ничего, - утешала меня уже дома «тетя» Оля. - А на Светку ты произвел впечатление, да и сам ты на нее с большим аппетитом поглядывал – будет у вас продолжение сериала.
Точно. Пришла Света и решительно мне заявила:
- Завтра идем в Комары!
- Зачем?
- Как зачем?! – возмутилась девушка. – Крест будем ставить и скамейку мастерить. Это тебе было видение свыше!
Несколько раз я и Света побывали в Комарах. Все сделали так, как мне было подсказано, уж теперь и не знаю, во сне или наяву. Около школы поставили памятный знак: «Дом, в котором жили Егоровы Николай и Катерина с детьми».
Под впечатлением событий этого лета я написал три картины. Одну подарил Ольге – деревянная бочка в огороде, жители цветов и трав, рядом на яблоне райская птица, закрыв глаза, самозабвенно поет волшебные песни. Вторую – летняя дорога в прошлое – у меня взяли на выставку. Третья – Памятный крест в деревне Комары – висит у меня в доме, и мы со Светой очень ценим ее и ни за что с ней не расстанемся.
(Щеглов Владимир, Николаева Эльвира).