Strange Harvest // Странный урожай, 2024
Очередной псевдодок, но на этот раз по вашим рекомендациям — спасибо, люди добрые, не подвели!
В Сан-Бернардино жестоко убита семья из трёх человек. Налицо все признаки ритуального убийства — вплоть до таинственного символа, нарисованного на потолке в доме погибших. И, ой-ой-ой, 15 лет назад ровно таким же треугольником помечал так и не пойманный серийник места своих преступлений. Так кто же он и почему вернулся спустя столько лет?
Перед нами вполне традиционное трукрайм-расследование, которое, впрочем, приобретает несколько другой облик по мере того, как полиция обнаруживает всё больше новых жертв. Стюарт Ортиз, небезызвестный, в общем, персонаж, создал двуликое кино, и именно это его, на мой взгляд, и спасло. Как бы ни были увлекательны мокьюментари, когда речь заходит о жутких маньяках, а режиссёры не стесняются выкатывать на экран подробности их преступлений, от гадкого чувства не избавиться: очень это безысходный и неприятный поджанр, высасывающий из тебя все силы. Strange Harvest первые минут сорок мимикрирует под нечто вроде The Poughkeepsie Tapes, но затем вдруг в сюжет врывается космическая лавкрафтовская мистика, и это прямо освежает. Наверное, я даже назову это режиссёрской уловкой: вот смотрите вы на жестокого маньяка в кино, и вам противно, грустно, страшно, что люди могут творить зло подобного масштаба. Но если вдруг оказывается, что, скажем, маньяк этот поклоняется потусторонним силам, и эти силы в фильме позиционируются как реальные, как-то вдруг немного отпускает: не люди — монстры, а монстры — монстры, а значит, не всё ещё потеряно.
В общем, фильм советую всем любителям мокьюментари, трукрайма и (облегчённого) сай-фая, но с дисклеймером: всё-таки есть там пара-тройка кадров не для впечатлительных.
А вообще Strange Harvest, конечно, не о маньяках и не о чудовищах. Он об одной простой мысли, которую за фильм успевают озвучить дважды: человек умирает по-настоящему, когда кто-то в последний раз произносит его имя. Вспоминать о преступниках, чьи имена гремели на весь мир, будут десятками лет.
Но кто же будет помнить об их жертвах?
