— Просто не хватило сил переступить свою гордость.
Так говорила Аглая.
"Это ведь просто письмо. Отправить и забыть. Не ответил бы — пережила бы. А я... побоялась. Мне казалось это такой глупостью. Думала, посчитает меня ребёнком. Посмеётся.
Я написала. Даже марку наклеила и адрес вывела. Пошла на почту. И передумала.
Я не сказала, а он погиб. И на этом всё закончилось."
Аглая любила. И думала, что не взаимно.
Их история началась в далёких 1960-х. Тогда она жила с бабушкой в деревне, от которой сейчас осталось только пепелище да три яблони. Назовём её Веретьево.
Он приехал туда летом. Сам отсюда родом, но не был здесь со времён окончания войны. Офицер в отставке, на десять лет старше её. Красивый и холодный — так она сказала. Такой, на которого смотрят и молчат, потому что слова кажутся мелкими.
Они встретились случайно.
Была ночь. Она шла от подружки, думая лишь о том, что приготовить на завтра.
У них тогда неспокойно было. Аглая знала: по темноте лучше не ходить, своя-то своя, а мало ли. Но от подружки шла напрямик, думала, пронесёт. Не пронесло.
Два высоких парня преградили ей дорогу и позвали "погулять". Аглая решительно отказалась. Парни не отдавали.
И тогда появился он.
Бандиты даже спорить с ним не стали. Настолько внушительно он тогда выглядел.
Мужчину звали Алексей. Он проводил ее, обронив пару слов и ушел.
Наутро Аглая вышла во двор и первым делом посмотрела на калитку.
"Вчера он тут стоял. Недолго правда. Когда убедился, что я дверь закрыла - ушел. Я в окошко сразу углядела"
Бабка уже хлопотала в курятнике, квохтали несушки, пахло мокрой травой и парным молоком. Всё как всегда. Аглая поймала себя на том, что стоит и слушает — не скрипнут ли ворота, не раздастся ли тот глуховатый, спокойный голос.
Не раздалось.
— Чего застыла? — бабка высунулась из сарая. — Сбегай к колодцу, воды принеси. Люди добрые давно уже по делам ходют, а она спит на ходу.
Колодец был за три дома. Аглая накинула кофту, взяла вёдра и пошла. Идти старалась медленно. Оглядывалась. Вдруг он тоже выйдет за водой? Вдруг они живут где-то рядом?
Она не знала, где он живёт. Не спросила. Неловко было.
Воды набрала. Пошла обратно. Никого.
И так целое лето. Ждала. Выходила "погулять". Со временем узнала где он живёт.
Она видела его много раз. Издали. На базаре, у сельпо, один раз на окраине, когда он шёл с удочками к реке. Аглая замирала, сердце ухало куда-то в живот, ноги становились ватными. А он проходил мимо. Здоровался коротко, кивал — и дальше.
Не останавливался. Не смотрел подолгу.
Аглая думала: забыл. Или не до неё. Кому она, девчонка, с косичками, с вечно облупленным носом? А он — офицер, войну прошёл, вон какой. Такие на институтках женятся, на городских, с причёсками и туфлях на каблуках.
Она себя в зеркало разглядывала и злилась. То нос не такой, то губы бледные, то платье дурацкое, бабка из старой простыни перешила. Стыдно.
Но однажды остановился и спросил:
"Как у тебя дела, Аглая?"
"Я тогда жутко смутилась, раскраснелась и все что смогла выдавить - хорошо.
Просто "хорошо".
Не додумалась спросить, как дела у него. Хорошо ли он себя чувствует? Как ему в нашей деревне? Может помощь нужна?" - корила себя Аглая
Мужчина коротко кивнул и пошел дальше.
Август кончился дождями. Аглая помогала бабке солить огурцы, перебирать картошку, закатывать банки. Руки в соляном растворе щипало, спина болела. Она думала, что любовь — это когда цветы, когда стихи, когда сидят на лавочке и держатся за руки. А у неё — огурцы, капуста и этот противный запах укропа, который потом не отмыть.
А потом он уехал.
Она узнала случайно — тётка его встретила в магазине и обронила: «Уехал Лёшка-то, погостил и будет. Дела у него в городе».
Аглая в тот день ушла в сад, зарылась лицом в мокрые листья и ревела так, что бабка потом три дня допытывалась: «Ты чего, заболела? Чего глаза красные?»
И тогда она решила - признается ему письмом. Адрес тут же выведала у его соседки и написала.
"Писала долго. То слов слишком много, то слишком мало. Да что говорить? Я же безграмотная была. Но справилась".
Письмо получилось чувственным.
"Уважаемый Алексей, вам пишет Аглая, из деревни.
Как вы поживаете? Все ли у вас хорошо?
Вы можете посчитать меня глупым ребенком и будете правы. Но молчать я больше не хочу, и не могу.
Я люблю вас.
На взаимность и не смею надеяться.
Аглая"
Она запечатала конверт, наклеила марку и положила на комод.
Утром встала, посмотрела на письмо. Взяла его в руки. И положила обратно.
Три дня конверт лежал на комоде. Бабка тыкала тряпкой рядом, но не спрашивала — видела, что внучка сама не своя.
Аглая каждый день подходила к конверту, трогала его, вертела в руках. Один раз даже вышла за калитку — до почты пять минут. Но представила, как тётя Нюра будет ухмыляться, как потом письмо поедет в город, как он получит этот жалкий листок, прочитает её корявые строчки и... и что?
Посмеётся? Выбросит? Подумает: «Дура деревенская, на придумывала себе всего и сразу»
Она вернулась.
Конверт так и остался лежать.
А через месяц бабка пришла с базара, села тяжело, перекрестилась на иконы и сказала:
— Тётка Глебовых в магазине была. Говорит, Лёшку ихнего... того. В часть пришла бумага. Погиб. При исполнении.
Аглая тогда ничего не сказала. Только кивнула. Вышла в сени, села на крыльцо и долго смотрела на забор.
А через два месяца пришло письмо.
Почтальонша тётя Нюра сунула конверт и подмигнула: «От кавалера небось? Гляди-ка, штемпель городской».
Аглая взяла конверт и чуть не упала.
Там, в графе «обратный адрес», стояло: Глебов А.П.
Он.
Боль от потери ещё не прошла. На глазах сразу слезы.
Она зашла в дом, села на табуретку, минут пять просто смотрела на конверт. Потом открыла.
Письмо было короткое. Без «здравствуй» и «с уважением».
«Я всё лето смотрел на тебя и молчал. Ты молодая, красивая, а я стар для тебя.
Говорить красиво не умею.
Просто подумал сейчас, если приеду живым - женюсь. Если, конечно, не откажешь?».
И дата...
Оказалось, он отправил письмо давно, Но оно задержалось. Чудо, что вообще пришло.
Аглая перечитала письмо раз десять. Потом двадцать. Заучила наизусть до запятой.
Он смотрел на неё. Всё лето. А она не знала.
И тут же, в эту секунду, ударило другое: он думал, мала. А она думала, стар. Он ждал. А она ревела в саду.
На комоде в её комнате так и остался лежать конверт с маркой, погашенной три месяца назад. Она его потом в шкатулку спрятала. На дно, под платки.
— А если бы отправила? — спросила она сама себя.
Он бы все равно умер. Но умер бы, зная, что она его любит.
Будете ли вы жалеть, что не сделали этого сегодня?