Утро началось не с тумана, а с первого за много дней холодного, ясного солнца, которое брызнуло через новые стёкла в проходной комнате. Свет был таким резким и реальным, что все проснулись с ощущением, будто прежняя, полумистическая жизнь в полумраке осталась позади. Наступила пора действий.
За завтраком — уже не просто каша, а яичница, зажаренная на новой походной горелке — Лиза разложила на ящике блокнот.
—Так, команда. Составляем список. Первое — электрика. Удлинители, розетки, выключатели, кабель-каналы, изолента. Всё, чтобы развести свет по комнатам нормально, а не одну лампочку на балке.
—Штукатурные смеси, — добавил Николай, — гипс, шпаклёвка, шпатели. Хотя бы одну комнату довести до ума, чтобы жить по-человечески, без осыпающейся штукатурки.
—Инструмент, — вставил Иван. — Дрель, перфоратор, болгарка. Без этого ремонт — как без рук.
—Камин, — сказала Оля, глядя на чёрную пасть в гостиной. — Нужно его обследовать, почистить, может, заказать чугунную топку-вставку. Чтобы и красота была, и тепло.
—И быт, — закончила Лиза, водя ручкой по строчкам. — Электрический чайник. Микроволновка. Небольшая электрическая плитка на первое время. Матрасы настоящие, ортопедические, хотя бы самые простые. Кровать для родителей и для нас с Олей. Детям — тоже кровати. Конвекторы электрические, два-три, на случай сильных морозов. И холодильник. Не огромный, но чтобы молоко и мясо хранить.
Список разрастался, превращаясь в план масштабного вторжения цивилизации в их каменную крепость. Это было уже не выживание, а обустройство. Авантюрное, рискованное, но необходимое.
— Марина, — тихо напомнила себе Лиза. Она вышла на крыльцо, где ловился лучший сигнал, и набрала номер. Трубку взяли не сразу.
—Лиза? — голос Марины был сонным, но мгновенно прочистился от тревоги. — Что случилось?
—Всё хорошо. Лучше, чем было. Как Сергей?
—Держится. Адвокат пробивает переквалификацию на самооборону. Но эти двое… их всё ещё не нашли. Будьте осторожны. Новости есть?
—Есть, но пока не о чем. Мы… укрепляем позиции. Как только будет что-то конкретное — сообщу. Ты держись.
Они поговорили ещё минуту, обменявшись скупыми, но такими важными словами поддержки. Звонок придал Лизе уверенности. Они держались на двух фронтах: здесь и там, в городе.
К полудню во дворе затарахтела не «Жигули» Алексея, а потрёпанная, но вместительная белая «Газель». Алексей вышел из кабины.
—Арендовал на сутки. По документам всё чисто. В город поедем?
Лиза и Оля переглянулись.Выезд в райцентр, а тем более в город, был огромным риском. Но сидеть и ждать, пока Алексей по крохам привезёт всё необходимое, означало терять драгоценное время. К тому же, они хотели сами выбрать мебель, увидеть товары вживую.
—Едем, — твёрдо сказала Лиза. — Папа, ты тут за главного. Иван, ты на подхвате. Мы вернёмся к вечеру.
Они замаскировались как могли: старые куртки, никакого макияжа. Сели в «Газель» на задние сиденья. Алексей тронулся, и особняк, их каменный островок, начал уменьшаться в заднем стекле. Лиза впервые за многие дни ощутила, как её отпускает то странное чувство защищённости, которое давали эти стены. На смену пришла знакомая, острая тревога. Она сжала в кармане один из «левых» телефонов.
Дорога в город заняла около двух часов. Они проезжали мимо того самого посёлка, где были в прошлый раз, и дальше — по более оживлённой трассе. Каждая встречаемая машина, каждый постовой ДПС заставлял сердце биться чаще. Но всё обошлось.
В городе они действовали чётко, как диверсанты. Сначала крупный строительный гипермаркет на окраине. Лиза и Оля с тележкой и списком в телефоне быстро набирали смеси, инструменты, розетки, кабель. Платили наличными из толстой пачки, вызывая у кассира лишь ленивое удивление. Потом — магазин бытовой техники. Здесь выбор был сложнее. Они взяли два конвектора, недорогую микроволновку, электрический чайник и самую простую двухконфорочную электроплитку. Холодильник выбрали небольшой, но с морозилкой.
Самой волнительной была мебельная фабрика-склад. Они выбрали четыре простые односпальные кровати из сосны, два нераскладных диванчика для гостиной и пять ортопедических матрасов в рулонах. Всё — самое необходимое, без изысков, но новое и чистое.
К вечеру, когда «Газель», битком набитая коробками и мешками, выезжала из города, Лиза почувствовала себя опустошённой и невероятно счастливой одновременно. Они сделали это. Они не просто бежали и прятались. Они строили свой новый мир, кирпичик за кирпичиком.
Обратная дорога показалась короче. Когда в сумерках показались знакомые поля, а потом и тёмный силуэт особняка с единственным светящимся окном, Лиза выдохнула с облегчением. Они вернулись.
Разгрузка превратилась в праздник. Дети носились вокруг коробок с инструментами, Николай с благоговением разглядывал новый перфоратор, Наталья тут же принялась собирать электрический чайник, чтобы вскипятить воду к ужину.
Поздно вечером, когда всё было занесено в дом и разложено по углам, они собрались у печи. В доме пахло уже не сыростью, а деревом из новых ящиков, краской и… надеждой.
— Завтра привезут мебель и технику, — сказала Лиза, устало опускаясь на ящик. — Начнём обживаться по-настоящему.
—А я пока дневник тот почитаю, — сказал Николай, беря в руки потрёпанную тетрадь. — Может, узнаем что.
Лиза кивнула, глядя на огонь в печи. Они купили не просто вещи. Они купили время, комфорт и, возможно, безопасность. Теперь этот дом с каждым днём будет становиться для них не ловушкой, а настоящей крепостью. И тем ценнее, тем яростнее они будут её защищать, когда — и если — придёт тот час. Но пока час не пришёл. Пока был только этот тёплый вечер, запах хвои от новых досок и тихий треск поленьев в печи, под который Николай начал читать вслух строчки из прошлого, медленно растворяясь в истории дома, который понемногу становился их.
Утро началось не по плану. Ещё до рассвета Лиза проснулась от странного звука — не скрипа и не шороха, а тихого, мелодичного звона, будто где-то задели хрустальный бокал. Звук шёл с первого этажа. Сердце ёкнуло, она схватила фонарик и спустилась вниз, на всякий случай прихватив тяжёлый гаечный ключ.
В проходной комнате, у ещё тёплой печи, на ящике, служившем им столом, стояла… ваза. Небольшая, из синего стекла, с тонким золочёным ободком. В ней — букетик засушенных полевых цветов: бессмертник, колокольчики, веточка лаванды. Цветы были старые, рассыпающиеся от времени, но сложены аккуратно, с явной нежностью. Рядом с вазой лежала та самая, найденная в колодце, дамская перчатка. Её аккуратно вычистили от грязи.
Лиза замерла. Это не мог быть Алексей — он не имел ключей и не стал бы так шутить. Не дети. И не остальные взрослые — все спали. Дом. Это был подарок от дома. Или от тех, кто в нём остался. Чувство страха отступило перед изумлением и какой-то щемящей нежностью. Она осторожно дотронулась до холодного стекла вазы. Оно было реальным.
— Что это? — раздался сонный голос Оли с лестницы.
—Не знаю, — честно ответила Лиза.
Эта мистическая находка задала тон всему дню. Он был наполнен уже не тревогой, а почти праздничной суетой. К полудню, как и было оговорено, во двор въехала сначала грузовая «Газель» с мебелью, а потом и микроавтобус с бытовой техникой. Водители, местные наёмные работники, с любопытством оглядывали особняк.
Теперь началась настоящая работа. Иван, вооружившись новой дрелью, под чутким руководством Николая и Алексея (который приехал, увидел мебель и молча включился в работу), начал собирать кровати. Звук отвёртки и стук молотка наполнил дом деловой, жизнеутверждающей какофонией. Катя и Соня, получив в личное пользование маленькие тумбочки, с восторгом переносили в них свои скудные пожитки.
Лиза и Оля распаковывали технику. Холодильник, гудя, встал в углу кухни. Его включение было встречено как большое событие. Микроволновка и чайник нашли своё место на импровизированной кухонной столешнице, сколоченной из досок и поставленной на кирпичи. Конвекторы пока отложили в сторону — с печью было тепло.
Вечером этого дня они устроили первый настоящий ужин в почти что домашней обстановке. За большим, пока ещё грубым столом (его сбили из досок и старой двери) сидели все. На столе — картошка, тушенная с тушёнкой и луком, сваренная на плите, а не на горелке, и горячий чай из нового чайника. Было шумно, тесно и невероятно уютно.
Именно тогда, за ужином, Соня снова поделилась сном.
—Мне сегодня девочка снилась. Та же. Она не одна была. С ней мальчик, в коротких штанишках. Они смеялись и катали по полу… — она замялась, — …колечко. Золотое.
Николай,переставая есть, медленно положил ложку. Он посмотрел на Лизу, потом достал из внутреннего кармана тот самый портсигар из сундучка. На его крышке, кроме вензеля, было выгравировано крошечное обручальное кольцо с датой — 1899 год.
—Колодец… тайник… может, и правда, детские игрушки прятали, — тихо проговорил он. — От греха подальше.
Алексей, сидевший с краю и уплетавший еду с сосредоточенным видом работяги, вдруг сказал, не глядя ни на кого:
—Старики в деревне говаривали, что последние хозяева, Вишневы, двоих детей малых имели. Катю и Мишу. Всей семьёй и уехали… а куда — никто не знал толком.
В комнате воцарилась тишина,нарушаемая лишь тиканьем новых настенных часов (их тоже купили). Призраки обретали имена. Катя и Миша.
Перед сном Лиза подошла к вазе с цветами. Она простояла весь день, и ни один лепесток не осыпался. Она взяла перчатку. Кожа была тонкой, хрупкой. Ей представилась та самая дама с балкона — Анна, жена Аркадия Петровича. Засунула ли она перчатку в сундук впопыхах? Или это было прощание?
Она положила перчатку обратно, рядом с вазой. «Спасибо», — мысленно сказала она в пустоту. И снова, совсем чётко, ей почудился тот же запах — лаванды и сухих роз. На этот раз он витал в воздухе несколько секунд, а потом растаял, как и видение в саду.
Они ложились спать не на матрасах на полу, а на новых кроватях. Это было непривычно, почти роскошно. Дом вокруг них гудел тишиной, но это была уже не пугающая тишина заброшенности. Это была тишина обжитого пространства, в котором наконец-то зажгли свет, поставили мебель и… начали слышать его историю. История же, похоже, была не против новых жильцов. Она протягивала им руки — то в виде перчатки, то в виде детского сна, то в виде страниц старой тетради.
Но Лиза, засыпая под шёпот дождя по новой крыше (Алексей починил протечку над их комнатой), думала не только о призраках. Она думала о завтрашнем дне. О водопроводе, который предстояло провести от колодца. О штукатурке стен. О том, что нужно связаться с адвокатом Марины и, возможно, нанять своего — для формального оформления дома и, кто знает, для будущей защиты.