Военная служба и почетный караул
История службы в караульном отряде
Это сейчас ветераны‑однополчане зовут его уважительно Николай Павлович! А для меня, с далёкой юности семидесятых годов, он как был Николой, так Николаем Сычевым и остался. Родился будущий воин 5 октября 1948 года в хуторе Советском, благополучно утонувшее на дне Цимлянского водохранилища. Учился и жил с родителями в Черкасово.
После школы, проработав на разных предприятиях, устроился в КССЗ мотористом на теплоход «Дон». Где мы с ним благополучно и столкнулись. А потом ему и армия подоспела. Природа наделила его и ростом и силой, которую он вкладывал в спорт. Мечтал и просился только в десант и никуда более.
Но не судьба! В Волгограде на сборном пункте в это время отбирались первые бравые солдаты в роту почётного караула на Мамаев курган. И конечно мимо такого видного новобранца не смогли пройти мимо. О такой службе можно только мечтать молодому воину, если не знаешь, через какую муштру нужно пройти. Ох, и погонял их на плацу московский инструктор — шагист на славу до седьмого пота, прибывший от мавзолея Ленина, для передачи опытом.
От них требовалась не только синхронность, но красота движения. А красота движения, даже и от военных, требует немалых трудов. Не все выдерживали такой ежедневной муштры. С какой лёгкостью бравые солдаты идут на смену почётного караула! Караульная форма — это святое! Она шилась только элитными столичными мастерами, подогнанная индивидуально до миллиметра. В ней нельзя сидеть, есть, спать — только на выход в караул одевать.
И вот свершилось! В студёном январе 1968 года ему выпала честь нести первым караул у вечного огня на Мамаевом кургане вместе со своими тремя товарищами — Владимиром Борвиченко, Виктором Володиным и Николаем Соклаковым. А рядом первый секретарь Л. И. Брежнев впервые зажигал вечный огонь у их ног. За пятьдесят лет много поколений сменилось у священного огня, но эти четверо парней стояли первыми на том памятном посту. И потом ещё до самого дембеля, два года со своими товарищами в любую погоду несли свою нелёгкую службу.
Спортивная жизнь и тренерская работа
Спорт в армии и после демобилизации
За эти годы на главную высоту России ежедневно приходят волгоградцы и гости города со всех концов света, чтобы почтить светлую память тех, кто проявил в жестоких боях с врагом беспримерное мужество и отвагу, защитил страну от нашествия гитлеровских орд. В зале воинской славы на мозаичных знаменах золотом высечены имена павших героев, пылающий факел трепетным светом отражается на холодном мраморе.
А рядом неподвижно стоят часовые из роты почётного караула. Тысячи и тысячи любительских и профессиональных фотоаппаратов было нацелено в их сторону, разлетевшихся потом по всему миру. Даже в концовке фильма «Переходной возраст» однажды сняли его в кадр. Быстро время пролетело! Уже и ветераны роты встретились вновь. Как же можно забыть встречу старых друзей, когда им вручали памятные знаки в честь 40‑летия, а потом через пять лет — медаль «Рота почётного караула 45 лет».
Только вот на юбилейное торжественное мероприятие — 50‑летия не смог Николай попасть на Мамаев курган. Болезнь подкатила с неожиданной стороны, наградив двумя инсультами и приковав к койке уже год, но юбилейная медаль ждёт его, и будем надеяться, что дождётся.
Из армии вернулся спортивным воином — увлекался самбо, вольной борьбой, штангой, гирями, бегом, стрельбой — благо природа силой и ростом не обделила. Устроился вновь в КССЗ и походил на теплоходах: «Крым», «Мо‑34», «БТ‑172». Поплавать нам вместе больше так и не пришлось, а вот на судоремонте в семидесятом году однажды всю зиму проработали, пока наши молодые жёны вместе с баржей снег сбрасывали. И конечно нас объединили общие спортивные интересы.
Гражданская жизнь и работа после армии
Трудовая деятельность и семейные ценности
С плаваньем Николаю пришлось завязать, быстро понял, что это не его. Решил вернуться сверхсрочником в нашу часть, неуемная сила требовала своего выхода. И вот уже неофициальный старшина автороты, а фактически спортивный инструктор, гоняет своих бойцов на пробежку чуть свет за Калачом. Однажды темным неприветливым утром выбежал по улице Пархоменко на пустырь, а навстречу мне несётся в темноте что‑то непонятное, страшное, штурмовой колонной. Мурашки по коже побежали, а с неугомонным Николаем несутся солдаты до пояса раздетые, гремя по асфальту своими подкованными керзачами — ну черти. Напугали как!
Мне — то что. С нашим признанным художником Ваней Шеремётом, тоже бывшим военным, они на пробежке рано утром на остановке так бабку напугали, что она бросилась на колени и давай с испугу креститься, думала, приведения по её душу плывут. И такое было.
Многие помнят старенький спортзал рядом с воинской частью, теперь новый дом на этом месте стоит. Вот там и пропадал на тренировках Николай Павлович все вечера подряд. Нехитрые тренажёры, тяжёлые штанги и гири позволяли из молодых призывников воспитывать настоящих солдат. Учить уму разуму борцовскими приёмами молодых ребят. Сколько он солдатских жизней сберёг — не счесть! Не один из них потом своему наставнику огромное спасибо сказал. Призом для них в первой чеченской бойне была собственная жизнь.
Отбиваясь в рукопашной схватке от самоуверенных боевиков, натасканных забугорными инструкторами, быстро поняли молодые солдаты, что никто не препятствовал им на той войне беславно погибнуть. Офицеры сами были мало подготовлены к этой неожиданной войне. Вот и выходило: хотите жить — боритесь за неё сами. Неизмеримо большие жертвы пришлось заплатить простым солдатам и мирным жителям за просчёты тогдашнего руководства страны. Сколько солдат не вернулось с той войны в свою родную часть, не сосчитать. Это было началом мучительного, но столь необходимого рождения отдельной боевой 22‑й бригады «Кобра». Сегодня же на боевом знамени бригады красуется заслуженная награда: «Орден Георгия Жукова», славой покрывшее своё боевое прошлое. Маленькой частицей, у истоков которой, пришлось быть и Николаю Павловичу Сычеву.
Память, награды и прощание
Памятные мероприятия и финальный farewell
Любил Николай проводить среди солдат соревнования и сам неоднократно выступал за честь своей части. В память о своём речном прошлом ездил с нами на первенство плавсостава в Ростов. Здоровым Николаю с Михаилом Пицохой было всё равно, какие соперники были перед ними, гири у них летали, как бабочки на природе, побеждая своих противников одной левой.
Каждую зимнюю субботу мы регулярно с ним встречались в одно и то же время в городской бане. Перекинемся парой слов. И всё! К чему слова? Сидим рядом, расслабляемся после недельных тренировок. Значит, всё хорошо, всё нормально. Военные, пускай даже и бывшие, двадцать лет честно отдавшие Родине лучшие годы своей жизни, не особенно любят распространяться о себе. Суровая служба, суровая жизнь налаживает свой особый отпечаток на характер человека.
На что уж рыбак да охотник заядлый, а не раскрутить его на какую‑нибудь байку. Всё в себе. Жизнь человеческую нужно измерять по тому, сколько он перечувствовал за период своей жизни, и насколько сильно. Вот представьте себе: сильный осенний ноябрьский встречный ветер с дождём, темнеет очень быстро. Лодка преворачивается, и они с другом в ледяной воде почти на середине Дона. Надежды на помощь никакой. Только на свои силы и хладнокровие пришлось рассчитывать. А он не только сам выплыл, но ещё и друга спас. Военная закалка помогла и немножечко удачи, конечно.
С ним всегда спокойно было — в огне не сгоришь, в воде не утонешь.
После двух десятков лет службы, воспитав немало своих последователей, полностью отдав свой долг Родине, уволился из армии уже пенсионером. В лихие девяностые во многих местах ещё пришлось поработать. Только устроился на работу, а предприятие — то и разваливается. Вот только в «Почте России» проработал целых восемь лет. Многие ещё помнят бравого почтаря с пистолетом на боку, возившего не только по городу, но и по хуторам и поселкам не только почту, но и небольшие суммы денег.
Слава богу, без ЧП с деньгами за столько лет обошлось. Только вот зимой в снегу ночью застряли и от волков пришлось отстреливаться.
Говорят — не стоит думать о былом, что было, то прошло, да быльем поросло… Пора забыть. Да нет! Разве забудешь свою насыщенную, не зря прожитую жизнь! В память осталось огромное количество армейских чёрно‑белых фотографий. Разве забудешь своих родителей.
Отец с первых дней на фронте воевавший танкист. Павел Николаевич горел в танке, девять раз был ранен и прожил всего шестьдесят лет. Вот уже и внучка носила портрет прадеда в прошедшем 9‑м мая в Бессмертном полку. Разве забудешь почти пятьдесят лет, прожитые с женой Машенькой, которая в январе будет отмечать золотую свадьбу вместе с ним. А она всегда рядом, как верный солдат.
Все успокоилось в быту и душе, угомонилось. И даже жить спокойно да поживать можно. Но у судьбы черного для каждого из нас почему‑то всегда гораздо больше, чем белого. И очень важно, когда незваная болезнь наваливается на тебя ниоткуда. Самый родной тебе человек бесстрашно подставляет своё верное плечо под ослабевшие руки, обеспечивая семейный крепкий тыл, создавая в доме семейную атмосферу.
Хотя и у самой жизнь беспокойной была — в нарсуде да администрации делопроизводителем изрядно пришлось побегать, вырастив при этом прекрасных дочерей.
Жизнь прошла сквозь пальцы, как вода с ладоней… Часы перерастали в сутки, года в десятилетия. Вот уже и очередной день рождения не с радостью наступает. Остановить бег времени невозможно. И ни вернуть, ни исправить ничего тоже невозможно. Но память цепко держит светлым пятном оставшийся в прошлом Мамаев курган, по которому уже тысячи и тысячи молодых воинов несли почётный караул у вечного огня за эти пятьдесят с лишком лет. И нам важно сохранить память о тех четырёх парнях, впервые открывших счёт этим тысячам, ну не должна быть нами забыта — и добавить к этому нечего. Про них говорим: «Они были первыми — первыми и останутся на века!»
Тот день, 17 декабря 2020 года, был на удивление очень солнечным с приятным лёгким морозцем. В этот день Николай Павлович Сычев прощался с белым светом навсегда. Зажглась когда‑то жизнь и пролетела искрой мгновенной, и помнить его будут родные и близкие люди. «Прощай, Никола!» Вот ещё одного моего друга не стало. Многих уже я провожал в последний путь, и о многих щемило скорбью моё сердце. Теперь увы — потери, потери и потери.