Артём Кириллов | Дачный переполох
Купил дом — а там это...
Ну вот скажи мне, зачем я вообще полез в этот дом? Нет, серьёзно. Стоял бы себе спокойно, смотрел на него через забор, пил бы чай с малиновым вареньем на своей нормальной городской кухне. Но нет — потянуло. «Своё жильё», «деревенский воздух», «натуральное хозяйство». Вот и нажил я себе натуральное хозяйство на свою голову.
Дом купил в конце октября прошлого года. Деревня Малые Сосновки, сто двадцать километров от города, ближайший магазин — восемь километров пёхом. Хозяйка — бабуля лет восьмидесяти, переехала к дочке в город лет десять назад. Дом всё это время стоял закрытый. Цена была смешная, потому и взял.
Когда первый раз вошёл внутрь — дышать было нечем. Сырость, мышиный запах, краска облезла со стен, полы скрипят так, что соседи через дорогу слышат. Но не это меня убило. Убила меня печь.
Она стояла посередине дома — здоровенная, русская, до потолка. Кирпич местами выкрошился, побелка вся в трещинах, заслонки ржавые, труба снаружи покосилась. Приятель мой, который разбирается в таких делах, посмотрел, покачал головой и говорит: «Артём, это надо сносить. Проще новую сложить». Я ему: «Подожди. Дай хоть посмотрю, что там внутри».
Взял молоток — и понеслось
Начал я с дымохода. Взял фонарик, заглянул — а там сажи столько, что впору совком грузить. За десять лет простоя всё забилось так, что и воробью не пролезть. Достал я старый совок, ведро, завязал тряпку на нос — и полез чистить. Рук не покладая работал два дня. Два полных ведра сажи и мусора вытащил.
Потом взялся за топку. Снял старую ржавую заслонку — и вот тут-то у меня аж сердце ёкнуло. Под слоем сажи и копоти на кирпичах было что-то написано. Потёр — буквы. Старые, выбитые прямо в кирпиче. Начал чистить дальше — и глаза на лоб полезли.
Кирпичи-то были с клеймом! Не просто кирпичи, а старые, дореволюционные, с заводским клеймом. На каждом — буквы «З.К.» и цифра. Потом узнал у местных: это Земский кирпичный завод, работал здесь с 1880-х годов, закрыли его ещё до революции. То есть печи в этом доме больше ста лет. Сто. Лет. Она пережила две войны, революцию, советскую власть, перестройку — и всё стоит. Потрёпанная, но стоит.
А потом я нашёл заслонку. Не ту ржавую, что снял первой — другую, поменьше, за ней. Чугунную. Тяжёлую, как гиря. Достал её, отмыл от сажи — а на ней вензели. Настоящие, литые, завитушки красивые, посередине что-то вроде короны или герба. Такие сейчас не делают — сейчас штампуют из тонкого железа, которое через пять лет прогорает. А это — настоящее литьё, толщиной с палец. Она и сейчас как новая, только почернела от времени.
Стою я в этой топке с фонариком, держу в руках чугунную заслонку с вензелями, и думаю: а может, приятель мой поторопился с выводами? Может, не сносить надо, а восстанавливать?
Позвонил мастеру — и чуть не упал
Нашёл я печника. Настоящего, не из тех молодых ребят, которые посмотрели ролики на ютубе и уже себя мастерами считают. Дед Михалыч, семьдесят два года, печи кладёт с восемнадцати лет. Приехал, осмотрел, помолчал, покурил на крыльце. Потом говорит:
— Слушай, а ведь печь-то живая. Фундамент цел, кладка держится. Труба снаружи немного повело, но это поправимо. Я таких больше не видел уже лет двадцать. Кто клал — знал дело на совесть.
Я спрашиваю: сколько будет восстановление? Михалыч достал блокнот, начал считать. Я за ним записывал, потом дома всё по полочкам разложил.
Смета получилась вот такая:
СМЕТА НА РЕСТАВРАЦИЮ ПЕЧИ
Шамотная глина (10 кг): ~ 800 руб.
Шамотный кирпич (50 шт. для замены повреждённых): ~ 4 500 руб.
Огнеупорный раствор готовый (2 ведра): ~ 1 200 руб.
Новые колосники чугунные (замена 2 шт.): ~ 1 800 руб.
Ремонт трубы (кирпич + раствор + работа): ~ 8 000 руб.
Набелка (известь + работа): ~ 2 000 руб.
Работа печника (реставрация, 4 дня): ~ 20 000 руб.
ИТОГО: ~ 38 300 руб.
Я смотрю на эту цифру и думаю: а новую печь сложить с нуля стоит от ста пятидесяти тысяч. Это без материалов. А тут — тридцать восемь тысяч, и у тебя живая история, дореволюционный кирпич, чугунное литьё с вензелями.
Говорю Михалычу: берёмся. Он кивает и добавляет: «Заслонку ту чугунную с вензелями — не выбрасывай. Это, знаешь ли, антиквариат. Таких уже не отливают».
Что получилось в итоге
Работали мы с Михалычем почти неделю. Он — печником, я — подай-принеси, замеси, подержи. Городской белоручкой я себя не считаю, но рядом с дедом чувствовал себя первоклашкой. Он кирпич кладёт как будто танцует — движения выверенные, раствор ложится ровно, шов в шов.
Заменили колосники — старые прогорели насквозь, хотя как они вообще продержались столько лет, ума не приложу. Вычистили всё до основания, заменили повреждённые кирпичи в топке на шамотные, промазали швы огнеупорным раствором. Трубу снаружи разобрали до половины и сложили заново — она теперь стоит ровно, как солдат на посту.
Побелили. Я хотел покрасить в модный серый цвет — Михалыч посмотрел на меня как на городского дурака и говорит: «Белить надо. Известью. Так деды делали, и не зря». Побелили известью. И знаешь что? Правильно сделали. Печь стоит — загляденье. Белая, чистая, с чугунными заслонками — старой большой и той самой, с вензелями, которую я начистил до блеска и поставил на место.
Первую топку сделали в ноябре. Дрова — берёзовые, сухие, я специально купил заранее. Михалыч сказал: первый раз топить надо потихоньку, прогреть постепенно. Так и сделали. Печь загудела, задышала — и пошло тепло. Настоящее, живое тепло, не то что от батареи центрального отопления. Я сел на лавку рядом, грею руки — и такое ощущение, что дом ожил.
Соседка через дорогу, тётя Зина, заглянула вечером. Увидела печь — ахнула. Говорит: «Я думала, снесёшь. Все сносят. А ты восстановил». Потом добавила: «Моя бабушка такой же пирог в такой печи пекла. Хлеб пекла. Ты правильно сделал, сынок».
Вот это мне было важнее любой похвалы.
Несколько слов напоследок
Я не против новых технологий. Газовые котлы, тёплый пол, всё такое — понимаю, удобно. Но когда у тебя в доме стоит печь, которую сложили при царе Николае, которая пережила всё то, что пережила эта страна — рука не поднимается её сносить. Это не просто кирпичи и глина. Это история. Живая.
Чугунная заслонка с вензелями теперь стоит на почётном месте. Михалыч говорит, что такие заслонки делали на заказ — для богатых домов, помещичьих усадеб. Как она оказалась в деревенском доме — загадка. Может, бабулина семья была не простая. Может, кто-то принёс с барского имения после революции. Кто знает.
Смета, кстати, немного выросла в процессе — вышло в итоге около сорока двух тысяч: обнаружили ещё один проблемный участок кладки, который пришлось переделывать. Но я не жалею ни рубля.
Ребята, а у вас в домах есть старые печи? Восстанавливали или сносили? Находили что-нибудь интересное при чистке или ремонте? Пишите в комментариях — очень интересно послушать. И девчонки, не стесняйтесь — тема-то общая, всем нам в домах жить и тепло держать.
Если статья понравилась — ставьте лайк и подписывайтесь на канал «Дачный переполох». Каждую неделю — честные истории о настоящей жизни за городом.